По ту сторону зеркала

      Неловкое напряжение в огромном кабинете возросло до непередаваемой жары, исходящей от тел двух парней, готовящихся вцепиться друг в друга. Люцифер несколько раз неохотно разворачивался в мою сторону, словно глумясь над Бонтом и спрашивая: «Мой ли это ухажёр?». Белокрылый тем временем помахал мне, напоминая о своем присутствии. На пару мгновений мне даже казалось, что Бонт не ожидает никакой опасности от сына Сатаны. Мне так хотелось укрыть его собой от Люцифера и его злых намерений. Бонту было словно наплевать, что демон может сотворить с ним что-нибудь ужасное. Дьявол не был взбешен, но показать свое могущество перед соперниками не составило бы ему ни единого труда. Сын Сатаны даже был не против проучить парня, чтобы в следующий раз он не имел права лезть в посторонние дела.       — Свали, — дерзко покосился Люцифер, делая шаг в сторону сероглазого. Тот даже не соизволил ускользнуть или пошатнуться назад. А ведь ему стоило послушаться Люцифера, пока все его тело не поглотил суровый гнев. — Глухой?       — Люцифер, не кричи. — шепнула я, остерегаясь прихода Фенцио. Демон даже не постарался выслушать меня, задирая рукава своей черной рубашки и готовясь нанести первый удар.       — Джефри, — Бонт протянул ладонь навстречу Люциферу и представился не своим именем. — Джефри Бонс.       — Совсем идиот? — Люцифер брезгливо взглянул на запястье своего соперника, и приподнял одну бровь, словно это не то, чего он ожидал.       Бонт намеревался лишь донести до демона, что он слишком основательно относится к такой обстановке. Да, Люцифер свыкнулся вляпываться в драки со всеми, кто приказывал ему что-то или же грубил. Он привык доказывать свое превосходство и могущество, а именно, напоминать глупым Непризнанным, что он не обычный избранник Владыки ада, но и один из самых сильнейших демонов, что видали свет и тьма.       Люцифер не ответил взаимностью, наоборот, приказал ему спрятать свою руку обратно в карман потрепанных серых джинс. Он никогда не пожмет руку бывшему человеку, как ему казалось. Но, Бонт вовсе не человек.       Кем он являлся на самом деле оставалось загадкой даже для Серафимов и учителей нашей школы.       Бонт опустил голову, тихонько рассмеявшись такому «величию» сына Сатаны, и приближаясь на один шаг ко мне, получил знатный удар по выпуклой скуле.       Если Люцифер скомандовал не приближаться, значит, никто не должен даже глядеть в эту сторону. Но Бонт позволил себе такую наглость, за что и поздоровался с кулаком сына Сатаны. Удар был настолько громоподобным, что были слышны и хруст челюсти и пару сгрудившихся зубов. Бонт схватился за нижнюю часть своего лица, но ни крови, ни синяка, ни единой царапинки не виднелось на нем. Будто он был владельцем силы регенерации. На небесах, конечно, всякое возможно, но восстанавливаться за какие-то доли секунды было сверхсложной задачей.       — Тебе явно мало, — Люцифер встряхнул руку, чтобы повторить свой удар.       Дверь кабинета открылась и в аудиторию ворвался Фенцио, потрясенный картиной. Он знал о «мальчике из башни», но видеть его сейчас рядом с Непризнанной и сыном Сатаны, со сломанной челюстью — было самым неописуемым событием за последние столетия.       — Что тут творится? — Фенцио еле дошел до нас, ударив посохом по мраморному полу пару раз, отправляя нас на следующий урок. — И только попробуйте прогулять!       Глаза принялись слипаться, их было до жути неосуществимо открыть и такое случалось каждый раз, когда Фенцио переправлял «прогуливающих» учеников на урок. Сильно зажмурившись, дабы усталость пошла прочь, нежная ладонь потянула меня назад. Настолько расслабленно я себя еще никогда не чувствовала, поэтому не удержала равновесия и свалилась на мускулистое тело Бонта. К счастью, он успел подхватить меня и вытащить из бездонного дна изнеможения.       — Привет, еще раз. — парень помог мне встать ровно на ноги, все еще придерживая за талию. — Тебе не стоит пропускать уроки. Я могу тебя проводить.       — Твоя щека… — первым делом, после того, как я пришла в сознание нормально мыслить, я вспомнила то, как Люцифер знатно заехал по его лицу. — Ты как?       — Не беспокойся, со мной все хорошо.       — Но… я слышала хруст.       — Слушай, — он обхватил мое лицо двумя своими ладонями и его дыхание коснулось моих губ. — Не переживай за меня, я всегда выкручусь. Просто не позволяй этому нахалу больше вести себя, словно он всемогущ.       Осмотревшись вокруг себя, чтобы быть уверенной, что мы тут одни, я увидела Мими, передающую лично в руки что-то «секретное» Ади. Рыжеволосый сразу положил это в карман, оглядываясь по сторонам. Эти двое словно прятались от кого-то.       — Я не пойду на урок, — осознавая, что мы сейчас находимся в конце заднего сада школы, я пихнула Бонта за кусты.       — Ты чего творишь? — чуть слышно запищал сероглазый. — Просто послушай меня и иди на урок.       — Ты не понимаешь, я заметила кое-что…       — К твоему сожалению, я заметил это еще неделю назад. Кажется, все демоны что-то передают друг другу, — Бонт почесал затылок, затем глянул на свое зеркало с жалостливым взглядом, будто он готов сейчас попрощаться со мной. — У меня есть девять часов. Но ты сейчас должна пойти на урок.       — А если нет? А если я хочу прове… — только слышно выдавила я, как Бонт прикрыл мне рот своей рукой. Мимо нас в спешке промелькнул Геральд, который сам же опаздывал на свой урок.       На удивление, ладонь этого парня была очень ледяной, будто меня заперли в морозильнике. По коже пробежались мурашки от температуры его тела, не глядя на такую жаркую погоду. Он будто уловил суть, почему я так встревожилась и тихо шепнул:       — Неужели я не настолько горяч, как Люцифер? — Бонт улыбнулся уголками губ. Эта улыбка выглядела поддельной, будто он сам разочаровался собственной шутке, сравнивая себя и могучего сыночка Владыки ада. — Температура моего тела привыкла к температуре башни и теперь не меняется. А там всегда холодно, вокруг бетонные стены.       Шутка про Люцифера напомнила мне то, что его должны были перенаправить на урок вместе с нами. Его нигде не было, и от этого мне становилось даже невесомее.       Вскоре все ученики собрались в центральном парке школы, и в саду не осталось ни души. Мы продолжали сидеть с Бонтом на зеленой травушке, разговаривая ни о чем. И на этот раз общение было натуженным, из нас словно выдавливали некую энергию.       — Как ты оказался в кабинете ангела Фенцио? — поинтересовалась я, раскидывая руки назад и облокачиваясь на них. И черт, как же я не угадала с короткой клетчатой юбкой. Как бы я не садилась, она оголяла мои ноги и чуть повыше, и я переживала по тому поводу, чтобы Бонт не заметил мое… нижнее белье.       — Сам не понимаю. Представил твой образ, и открыл глаза… — взгляд Бонта постепенно опускался вниз, он изучал одежду, которая была сегодня на мне. Его взор остановился именно на моей юбке… глупой чертовой юбке, которую я никогда в жизни больше не нацеплю. — И увидел… тебя зажатую Люцифером. — закончил фразу ангел, после изучения моего тела и сразу поднял глаза и взглянул в мои.       Так неловко мне еще никогда не было. Я мечтала обменять этот момент на что угодно, да хоть пусть в самом горящем котле ада сварят. Мои щеки залились алой краской, зубы тянулись к нижней губе, чтобы в очередной неловкий раз искусать ее. Приподнимаясь на ноги, я предложила Бонту прогуляться за пределами школы, на что он кивнул.       Парень постоянно всматривался в зеркало, проверяя, не явилась ли стража к нему в комнату. Он был чем-то обеспокоен, подавлен. Взгляд его иногда мрачнел, и от этого становилось тоскливо в душе.       — Куда мы полетим? — решился задать вопрос сероглазый после долгой паузы. — Надеюсь, там не будет огромного скопления народа.       — Не переживай, тебе там точно понравится, — я протянула ему руку, чтобы мы взлетели одновременно, но крылья парня не слушались его.       Они вздымались вверх к облакам, но затем бросали на землю, как неинтересную игрушку. И так повторялось несколько раз, пока его крылья вовсе не обмякли.       — Бонт, что с твоими крыльями? — я притронулась к ним, но почувствовала словно мокрую бумагу.       — Когда ты постоянно заточен в башне, не научишься даже нормально летать, — глаза Бонта сузились от широкой улыбки на его лице. Я подметила, что серьезность ему к лицу идет даже больше, чем улыбчивость: она придает ему детское выражение.       Парень неловко помолчал, потом выразился:       — Лучше бы ты пошла на урок, а не тратила на меня время. Я не смогу взлететь, — белокрылый развернулся ко мне спиной и сделал пару шагов, как я подлетела к нему и встала у него на пути.       — Ничего страшного, — я протянула ему ладонь и предложила прогуляться пешком до ближайших развалин. Если он не может взлететь, я не собираюсь бросать его бродить по школе.       Крыльями пользоваться, конечно, намного легче, чем топать пешком. Ноги уже отказывались идти. Я не заметила, как мы забрели в незнакомый лес и погода слегка сменилась в плохую сторону. Поднялся легкий ураган, полил несильный дождь, который постепенно перерастал в ливень. Этого еще не хватало, в самый неподходящий момент. Назад идти смысла уже не было, и мы отправлялись все глубже и глубже, натыкаясь на самые разные деревья: розовые с «ушками», красные с ядовитыми плодами и даже зеленые, на которых росли мешочки с непонятными травами внутри. Мы решили передохнуть у одного высокого деревца, и прислонившись к нему, я приметила небольшой дом в паре метров от нас.       — Смотри, там дом. — я указала пальцем в сторону, но Бонта это не впечатлило. — С тобой все в порядке?       — Почему ты спрашиваешь?       — Ты словно обеспокоен чем-то. — на мой вопрос ангел лишь пожал плечами, а затем покачал головой в разные стороны. — Может, подойдем ближе к дому?       — Это безумие — врываться в чужое жилье, — рассмеялся ангел.       Рядом с ним было всегда тепло и уютно. Только когда он рядом, я могу чувствовать себя счастливой и защищенной. Мне было все равно, чей это дом. Мне хотелось лишь скрыть его от этого сурового дождя, который только усиливался, дабы он не намочил свои прекрасные волосы.       «Интересно, переживает ли он обо мне также?»       Волосы Бонта намокли до состояния литрового ведра, их можно будет сутками выжимать. Он протянул ладонь к дождю, почувствовав, как тяжелые капельки ударяют по его коже. Казалось, дождь только поднимал ему настроение, и он готов был даже искупаться в сформировавшейся «речке».       — Тебе нравится мокнуть под дождем? — пытаясь перебить гром ливня, проорала я, все еще прячась за деревом.       — Я обожаю дождь! — заорал Бонт и потянул меня «поплясать с ним».       Одежда намокла и была очень неприятна к телу, волосы слипались по всему лицу, а глаза было практически невозможно открыть из-за такого сильного порыва ливня. Я узнала еще одну слабость Бонта — любовь к дождю. Он готов наплевать на здоровье и танцевать в такт с ситничком.       Бонт вытянул руки в разные стороны, приподнимая голову повыше, ощущая всю свежесть этого леса и запаха, который исходил из-под земли.       Мы сами не осознавали, что провели в этой глуши пару часов и пора бы уже возвращаться в школу. Мы проскользнули мимо всех учителей, столпившихся в коридоре и буйно что-то обсуждавших.       — Мы не сможем его там насильно удерживать. Его силы растут и башня уже не будет казаться огромной преградой для него, — возразил Геральд.       Бонт потянул меня за руку дальше, дабы я не останавливалась для прослушивания «нелепого» разговора учителей, по его словам. Запястье издало легкий хруст, но довольно слышимый и Бонт этого перепугался.       Ворвавшись в комнату, Бонт первым делом стянул с себя мокрую серую рубашку и только принялся расстегивать нижнюю одежду, как я отвернулась и тихо произнесла:       — Может, мне принести тебе одежду? — было неловко задавать ему этот вопрос. К счастью, Мими вновь пропадала, она бы позабыла про сына Сатаны и прямо тут вцепилась бы в Бонта.       — Мне и так комфортно, — произнес сероглазый, бросая свои намокшие джинсы прямо мне в ноги.       Рука завыла от непонятной боли, и Бонт будто заметил мое смущенное лицо, даже когда я стояла к нему спиной. Он подошел ко мне вплотную и аккуратно развернул к себе, рассматривая запястье, которое он потянул в коридоре.       — Я не сделал тебе больно? — взгляд Бонта помрачнел.       «Он стоит передо мной… в одних трусах… почти вплотную… О чем ты думаешь, Вики?»       — Нет… нет… — я взглянула ему в глаза, но так хотелось вцепиться в эти сладкие губы.       — Тебе стоит переодеться, ты вся мокрая, — Бонт словно осознал мои замыслы и резво отстранился.       «Глупая, какая же ты глупая. Думала, что он решится поцеловать? Как же…»       Белокрылый взглянул на свое маленькое зеркальце, которое он откинул раннее на мою кровать, когда снимал с себя всю ненужную одежду и тоскливым голосом ответил:       — У меня осталось пятнадцать секунд. Мне нужно покинуть тебя.       Я впилась в его мускулистое тело, дрожащее от моей мокрой одежды, заключая в самые крепкие объятия, что я могла ему подарить на прощание. Не хотелось его отпускать ни на секунду, и простоять так все оставшиеся пятнадцать секунд.       — Я рад, что провел этот день с тобой, — уголки его губ приподнялись вверх и схватив свои джинсы, выброшенные раннее, парень скрылся в зеркале. — Я еще вернусь.       Сердце сжималось от счастья, оно стучалось в бешенном ритме, подпрыгивая до самых небес. Я принялась стягивать с себя мокрую майку, как в комнату кто-то ввалился.       — «Я не сделал тебе больно?», «Тебе стоит переодеться, ты вся мокрая» — подыгрывая голосом только что ушедшего парня, сын Сатаны стоял в проеме и издевательски наблюдал за моей реакцией. — Так вот значит, почему тебя не было на уроке у Геральда…