По ту сторону зеркала

      Самая почтимая Серафим на небесах вслушивалась в каждое сказанное им слово. Не обращала внимания на посторонних слушателей, игнорировала их слишком заинтересованные в парне взгляды и глупые вопросы. Просто сложила ногу на ногу, откинулась на спинку золотистого трона и удивленным взором оглядывала парнишку, что является всадником войны. Она оценивала его планы, изучала привлекательную мимику и разговорную речь. А диалог с ним бывал таким слащавым, что тянуть его дольше, прикрыв глаза, являлось райским наслаждением.       — А я вот думаю, душу можно и на два ксанхи* разделить, а она настояла на третьем. Ну и что за третья часть меня получится? Доброзлая? — Мальбонте помахал руками в воздухе, изображая свое недовольство. Даже его скорченное лицо вызывало у Ребекки умиление, и она захохотала на его вопрос. — Ну и чего ты смеешься?       — Третья часть твоей души не сравнима с первой и второй. Она, — тут Серафим замялась, потирая свой подбородок и оглядывая еще парочку ангелов и демонов, что слышали их разговор. — особенная, а значит, самая важная часть твоей души.       — И что ты хочешь этим мне объяснить? — нахмурился парень с разным цветом глаз, поближе наклоняясь к Серафиму так, чтобы никто не слышал.       — Если кто-то и догадается о том, что ты разделил свою душу на две части, то они попытаются истребить тебя, а ты же не хочешь стереть свое достоинство? — Ребекка провела ладонью по нежной щеке парня и вновь прошептала еле слышным тоном: — У меня для тебя уже есть готовый сосуд, тебе лишь понадобится разделить свою сущность на три души.       — Оу, конечно, — саркастично подыграл Мальбонте, убирая ее ладонь со своей щеки. — И кого ты мне пихнешь в качестве третьего носителя? ***       Стены школы в темноте казались еще более жуткими, нежели днем. Преимущественнее казались коридоры, что теперь выглядели длиннее, чем обычно. Я носилась за Малем через все помещение, пытаясь ухватиться за черную куртку демона, но она, подобно тени, ускользала из моих рук. Не бросая попыток, я вновь потянула за рукав, чуть приспуская верхнюю одежду. На его шее отчетливым темным цветом загорелась вычерченная двенадцатиконечная звезда. Я засмотрелась на область ниже подбородка и демону это не понравилось: он отдернул свою руку, злобно покосившись напоследок. Он усмехался моей наивности и старался только ускорить шаги, скрываясь за очередным поворотом.       — Ты обязан мне сказать, где он! — перешла на крик, чтобы он наконец повернулся в мою сторону и хоть что-нибудь ответил.       — Как же ты меня уже достала, — чернокрылый остановился у главного входа в маленькую библиотеку школы и развел руками, разворачиваясь ко мне. — Чего ты никак не угомонишься со своим Бонтом? Нет, не правильно задал вопрос. Что ты вообще в нем нашла? Любишь?       — Да не люблю я его! — уверенно вскрикнула ему в лицо, но его это даже позабавило.       — А как ты назовешь свою надоедливость?       — Переживанием…       — Вот как, — демон оглянулся по сторонам, проверяя, нет ли рядом кого либо, затем ринулся к открытому окну, указывая пальцем на беседу возле хрустальной арфы. — Встретимся там в полночь.       Последний взгляд, которым он меня проводил, был очень зловещим: нахальная ухмылка, брови нахмурены, а глаза выпучены до громадных размеров. Истинный дьявол во плоти. Этим выражением лица он, кажется, хотел донести всю свою радость, что наконец избавляется от меня, надоедливой и придирчивой дурочки. Если бы Бонт не являлся самым дорогим мне мужчиной и вообще, будь моя воля, ни за что не подошла бы к Малю.       Взглянув напоследок на беседку, где чернокрылый запланировал встречу, да еще и в такое позднее время, я двинулась в комнату Ади. Теперь предстоит разобраться с осколком, обнаруженном на полке Мими. Надеюсь, они не могли с их помощью подслушивать наши с Бонтом разговоры.       Демоны, да и сам Люцифер, отнеслись к новенькому слишком любезно, что ни капли не в их духе. Или может, это потому что он тоже демон?.. Они сразу пригласили его в свои ряды, предложили место Мими, которое отобрали из-за ее доброты ко мне. Маль сразу словил на себе взгляды самых недоступных демонесс, и Ости в том числе. В голове зарождается картина, как Люцифер будет подыхать от зависти, если все его фанатки теперь будут у ног новенького. И все же, он просто тень, принявшая твердый облик.       С последнего визита в моей комнате, я не контактировала с сыном Сатаны от слова совсем. Избегает меня? Это к лучшему. Больше не придется ловить на себе его укоризненные взгляды и выслушивать ругательства и унижения.       Обида за причиненную им боль осталась в недрах моей души, все еще временами разрывает меня и мое достоинство. Я стараюсь не возвращаться к теме насилия: попробую отвлечь себя интересным занятием или поиском Бонта, если Маль все-таки не соизволит прийти сегодня ночью в назначенное место. Демоны частично врут. Взять, например, Мими, которая в душевой кабинке строила планы с другой демонессой отбить у меня Люцифера, — хотя он мне и не принадлежал — а в комнате вела себя дружелюбно, словно предыдущего разговора и не было. Артистичности у нее еще стоит поучиться.       У дверей Ади я услышала шумную музыку, доносящуюся аж до самого конца школьного коридора. Он вновь разносит свою спальню и, скорее всего, Фенцио эту выходку демона в очередной раз уж точно не одобрит. Такое продолжается с самого моего появления в этой школе, поэтому соседа по комнате он сменил не один десяток раз. Я потянула липкую дверную ручку, быстро отряхивая слизь, скорчив лицо. Какой идиот прикасался к ней с мокрыми руками, или… что это вообще было… Заходить я не тороплюсь. Этот демоненок всегда живет с извращенными фантазиями, что сама не заметишь, как тебя окутает паутина и ты станешь плясать с ним. Чуть просунув голову в проем и взглянув на очередной бардак и голых парней в его комнате, я сразу зажмурила глаза и вывались обратно. Почему, когда он творит дичайшую фигню, стыдно мне?       На этот раз предел моих фантазий сузился, так как то, что я увидела — тупик моих ожиданий. Двое демонов, абсолютно без одежды, приподнимались на носочках на кроватях, что стоят противоположно друг другу, и бросались виноградинами… а Ади должен был их ловить ртом. И чтобы развеять обстановку, а правила стали интереснее, они кидались не только виноградинами…       Демоны быстро напялили на себя штанины и выглянули за дверь, приглашая меня войти.       — Извините, я в этом учувствовать не буду, — я подняла руки на уровне ушей и отошла на пару шагов назад, но они лишь фыркнули и покинули спальню, удаляясь за поворотом в коридоре.       — Можешь войти, — со смехом произнес рыжеволосый, попутно прибираясь в комнате, избавляясь от всех «развлекающих вещей», что они оставили после себя.       — Твои новые дружки? — я ожидала у стены, когда он соберет все «виноградины» с пола и откроет мне путь к дивану.       — Что? Нет, конечно, — парень натянул на себя брюки и оглянувшись, все ли он убрал, приглашающим жестом указал на диван в конце комнаты.       Первым на мой взор попался письменный стол, на котором было огромное количество мусора, все книги смешались с пиццей и чипсами. Я успела приметить даже использованный презерватив. Впервые мне стало противно от этого зрелища, я скривилась и подумала: «Почему Ади такой грязнуля? Или это только когда к нему приходят его развлекающие друзья?»       Ади прыгнул на свою кровать, скидывая свою мягкую подушку. За ней послышался удар чего-то очень хрупкого: оно повалилось на землю, но не разбилось. Уж очень прочным должна быть эта маленькая вещица.       — Да твою мать, — игриво выругался рыжеволосый, спускаясь на пол и поднимая что-то сверкающее.       Осколок! Точно такой как у меня, Мими и Бонта. Зеркальце в его руках выглядело значительно меньше. Самая маленькая часть, кажется, та, что в руках у рыжеволосого. Он незамедлительно поднял его, не успевая спрятать под подушку. Я тихими шагами приблизилась к нему со спины и скрутила его руки так, что он сразу выгнулся назад, отбрасывая зеркало обратно на мягкую кровать. Ади зашипел прямо мне в уши, даже не пытаясь сопротивляться. Подумал, что я хочу с ним поразвлечься…       — Ну мне больно-о-о же-е-е, — игриво потянул Ади, прикидываясь слабым мальчиком, нуждающимся в помощи. Он аккуратно повернул голову и взглянул на меня своим жалостливым взглядом. — Что я могу сделать для тебя, чтобы ты меня отпустила?       — Откуда у тебя этот осколок? — подлетая к кровати, как бешеная, схватила осколок и помахала у него перед лицом, освобождая его руки из захвата.       Рыжеволосый внимательно пробежал взглядом по предмету, что я насильно сжала в своих руках, не боясь пораниться. Только Ади хотел потянуться ко мне, я спрятала зеркало за своей спиной, ожидая объяснений. Либо он сейчас мне объяснит все, что знает, либо никогда больше не увидит свое. Он словно припоминал что-то, пару раз щелкнул пальцами в воздухе, порылся в памяти и быстро отчеканил:       — Вики, у тебя тоже есть осколок?       Я удивленным взглядом посмотрела на его выражение и постаралась понять лишь по его мимике, что он имеет в виду. Если все-таки с этими осколками связано что-то плохое, не стоит рассказывать, что я тоже владелица подобного. Ади снова изучающе посмотрел на осколок, который я уже рассматривала вместе с ним и, тяжело вздохнув, собрался с мыслями доложить мне все, что он знает.       — Ты как-то связан с мальчиком в башне? — начала разговор, ибо Ади очень долго медлил.       — Да с ним одиннадцать демонов и ангелов связаны, — ответил рыжеволосый, глядя в пол.       — И ты знаешь каждого, у кого есть зеркало?       — Не каждого, но у Мими и Люцифера оно точно есть, — он задумался, затем вспомнил еще кое-что: — Так эти осколки ничего не дают, мы ради забавы их храним. Люцифер запугивал какой-то легендой, но никто не верит. Так что не морочь голову себе и другим, — Ади вновь попытался отобрать свой осколок, но я отпрянула назад.       — Сперва расскажи, что за легенда? — моих слов рыжеволосый пропустил мимо ушей и придвинул к стене, нависая всем весом. — Ты… что ты творишь?       Взгляд его в миг затуманился, стал очень ледяным, отчего в сердце что-то екнуло и пробежались мурашки, но в то же время они горели янтарным огнем, прожигая душу насквозь. Придавив своей широкой ладонью мое плечо, я не смогла никуда двинуться, только испуганным взглядом смотрела на его лицо. Мои крылья тесно сжались, и уже царапали друг друга, в отличие от его, что раскрылись во всю ширину, демонстрируя мрачную черноту и восхитительную красоту одновременно.       — Ха-ха-ха, видела бы ты свое лицо, — Ади оставил меня в покое и залился звонким, и довольно зловещим, смехом.       — Придурок, — я улыбнулась и толкнула его в плечо. — Я слушаю, — с обидой на его поведение пояснила я, скрестив руки на груди. Если еще и Ади решился бы на изнасилование, я точно рассмотрела бы причины для самоубийства.       — Да это история некого Мальбонте и то, как он развязал войну. Но его удалось остановить, а еще говорят, что его душа раскололась на две части…       — Как инь и янь?       — Именно, — он щелкнул пальцами. — Одна сторона светлая, словно невинный ангел. Вторая — противоположна первой. В ней столько зла, похоти, разврата, ужаса и боли, что Люцифер просто отходит на второй план.       «Мальбонте… Маль… Бонт… Мальте. Все сходится, о чем вообще речь?»       После недолгого рассказа, тело Ади сильно напряглось, словно он только сейчас понял, что стоило держать язык за зубами. Именно эта черта в нем была самой отрицательной — он часто рассказывал секреты, но знал меру. В основном он болтал про незначительные истории или моменты. А то, что лучшие друзья ему доверяли в плане любовных, он всегда держал рот на замке. Но сейчас он будто провинился перед Шепфа, вел себя очень дерганно. После полученной информации, я спрятала осколок в карман. Он взглядом сверлил мою одежду, расписывал в уме секунды, за которые он должен успеть провернуть свой план по краже своей вещи.       — А что насчет зеркал? — словно прочитав его мысли, я решила поднять эту тему. Она его знатно подбодрила, и он охотно принялся бубнить.       — Говорят, зеркало было, которое после смерти Мальбонте раскололось на двенадцать частей.       — Что еще ты знаешь? — с неким флиртом спросила я, облизывая нижнюю губу. Демон никогда не мог устоять перед теми, кто заигрывал с ним: в плохих целях или добрых, было не важно.       — То, что две души нашего главного антагониста бродят рядом, а на шее у них изображена двенадцатиконечная звезда, — чернокрылый придвинулся ближе, и только хотел прикоснуться к моим губам, как я резво отпрянула к двери и попыталась как можно скорее скрыться в коридоре.       — Эй, какого… Я думал мы сейчас… — рассерженным тоном пояснил демон.       — Прости, зайка. Не сегодня, — с этими словами я покинула его комнату.       Слова Ади не вылетали из головы, и я вспоминала двенадцатиконечную звезду, что видела у Бонта и Маля. Время близилось к полуночи. Надеюсь, эти двое уже там, если этот засранец, конечно, соизволит привести его с собой.       В беседке показался силуэт с мрачными крыльями. Раскинувшись на твердом сидении, демон приглашающим жестом помахал мне, и я поспешно двинулась. Маль был один, поглядывая на розы, что цвели в саду. Один ряд состоял из сочно-красных оттенков, другой — мрачных.       — Видишь те цветы? — начал разговор Маль. — Те, что обладают неимоверной красотой и сразу влекут взор — за ними ухаживает демон, ежедневно поливает и присматривает, чтобы никто им не навредил. А теперь взгляни на эти почти завядшие, — он указал пальцем на другой ряд роз, которые не выглядели привлекательными. — За ними ухаживает ангел и наплевательски относится к ним.       — И что ты хочешь этим казать? — я оглядывалась вечно назад, ожидая прихода Бонта. Я будто чувствовала его энергию, но не могла увидеть. Неужели теперь он является тенью? Неужели… они с Малем поменялись ролями?       — То, что сущности обманчивы. Вы, — Непризнанные — считаете нас сущими и суровыми, а ангелам задницы лижете, — чернокрылый улыбнулся. — Но никогда нельзя спешить делать поспешный вывод. Знаешь, почему я хотел сбежать из башни?       — Почему?       — Я жаждал свободы, хотел чувствовать свое тело. В крайнем случае, заниматься рукоблудием в твердой оболочке более приятно, чем, когда ты ничего не чувствуешь, но пытаешься что-то теребить, — расхохотался Маль.       — Давай… без подробностей… — мне стало так неуютно от его слов, что хотелось просто закрыть уши.       — Думаю, ты поняла, что я хотел донести, — уже с грустным голосом продолжил Маль. — Я просто хотел жить, ходить в эту гребаную школу, заводить друзей и иметь жопастых дьяволиц. Скажи, я многого требовал?       — Нет, не много.       Ноги уже знатно затекли, и Маль словно почувствовал эту боль и предложил сесть рядом. Этот демон меня настолько напрягал своими разговорами о пошлом, что мне стало неуютно еще более. Главное, чтобы руки не распускал.       — Ты же видела меня в качестве обычной тени?       — Видела, — кивнула на его вопрос и присела справа от него, ощущая жар, что исходил от него.       — Благодаря Бонту я обрел тело, — он зарылся ладонями в свои волосы и кивнул в сторону кустов, отчего те зашевелились. — И с помощью его энергии и специальной магии, что объединяет наши… татуировки… он подарил мне жизнь. Жизнь, а не существование.       За деревом показалась родная фигура с белоснежными крыльями, расстилающихся ввысь. Ангел показался на свет, но выглядел он расстроенным, или… подавленным? Я вскрикнула и буквально в ту же секунду закрыла свой рот рукой, прикусывая большой палец, чтобы не визжать. Бонт подошел ко мне не спеша и обнял, поглаживая по спине. Мои руки автоматически обвили его шею, и я заплакала ему в грудь. К удивлению, от него не исходило холодом, как это бывало раньше. Теперь он был достаточно горячим, дабы он согревал меня в такую погоду.       Ангел обхватил мое лицо одним запястьем и жадно вцепился в губы, будто это был наш последний поцелуй. На мгновение я ощутила привкус крови. Он настолько прижимал меня к себе, что мои кости чуть не скрутило от его сильного объятия. Только он отпрянул от меня, как Маль, откинувшись на скамье, захохотал:       — Бонт мне все уши проел: весь день хотел с тобой встретиться, но я не позволял, — он махнул рукой, приподнимаясь на ступни. — Свою цель я выполнил, а вы продолжайте целоваться, дебилы, — присвистывая, демон принялся отдаться от нас.