Пустота внутри

      — Скоро приедешь? — спрашиваю, поглядывая в окно.       — Через минут десять буду, — недолгое молчание, — ладно, давай. Люблю тебя.       — И я тебя, Саш.       Гудки. Делать нечего. Сажусь на диван и включаю телевизор. Кажется, очередной сериал. Наблюдая за действиями актёров, чувствую боль в груди. Сердце неприятно сжалось. Прижав ладонь к себе, глубоко вздыхаю. Раньше такого не было... Что происходит?       Включив гаджет, смотрю на дисплей. Со звонка Саши прошло больше десяти минут. Неужели опаздывает? Положив телефон обратно, продолжаю смотреть телевизор. Всё внутри сжалось сильнее. Поморщившись, встаю и собираюсь пойти за аптечкой. По пути звоню Саше.       — Саш, ты долго?       Но из трубки раздаётся не тот мягкий, весёлый голос, а другой, незнакомый.       — Здравствуйте. Можно поинтересоваться, кем вы являетесь Александру Павличенко?       — Ээ... Другом. А что?       — Сочувствую, но ваш друг.., — дальше я не слушал. Не верю! Не может быть! Разве за жалкие десять минут могло случиться подобное?       Облокачиваюсь на стену, однако ноги подкашиваются. Медленно скатываюсь на пол. В глазах всё помутнело, содрогнувшись, закрываю лицо руками. Боль внутри затупилась. Прошу, пусть всё это будет сном...

***

      Комната, заполненная сигаретным дымом. За столом, на котором одиноко ютилась прозрачная бутылка и блюдца с закусками, сидят двое молодых человек.       — Эх, Сашка, таким молодым был, считай, вся жизнь впереди... Помянем, — шепчет Артур, опустошая рюмку.       Только хочу что-то добавить, но в ответ лишь киваю. Перевожу пустой взгляд с парня на стену. Мысли цепляются одна за другую. Кажется, что ещё недавно общались, вместе шутили, смеялись. В тот день мы наконец должны были встретиться после долгой разлуки. Чёртова авария... Следование сообщило, что всё произошло из-за водителя иномарки, который находился в алкогольном состоянии. И, насколько помню, он отделался лишь переломами и отлежался в больничке.       — Ненавижу этого урода, — наполняю рюмку и одним глотком выпиваю до дна, — чтоб он сдох!       Алкоголь обжигает горло, от чего откашливаюсь. На глаза наворачиваются слёзы. Сложив руки на столе, ложу голову поперёк. От всхлипов чувствую, как тело дрожит.       — Ром, эта сука за всё ответит.       — Но Сашу это уже не вернёт! — чуть ли не вскрикиваю, поднимая голову, — ничто его не вернёт, понимаешь?       Промолчав, Артур отвернулся и закурил. Пространство вновь заполнил густой дым, вновь он пробивался в нос и оставлял мерзкое ощущение.       — Арт, я хочу к нему, — голос дрожит, из-за чего слова спутываются.       Встречаю непонимающий взгляд. Брюнет встаёт и подходит. Чувствую его руки на себе.       — Ром, ты что такое говоришь?! — трясёт за плечи, — не неси чушь!       Арт продолжил свои нравоучения. Но разве это то, что мне сейчас нужно? Мотаю головой. Не хочу ничего ни слушать, ни слышать.       — Я так не могу.. Он приходит ко мне каждую ночь, говорит со мной...       — Отпусти его.       Пожалуй, он прав.. Но получится ли? Включив телефон, смотрю на дисплей. 22:35. Поднимаюсь и, пошатываясь, направляюсь в коридор.       — Ты куда? — бросает мне вслед парень.       — Поздно.. Пойду домой, — икнув пару раз, облокачиваюсь на стену.       Голова кружится, всё вокруг двоится и плывёт. Запнувшись о порог, ругаюсь.       — Так дело не пойдёт, — останавливает меня Артур, покачивая головой, — останешься у меня.

***

      Ветер дует навстречу. Смотря под ноги, иду вперёд, стараясь ни с кем не сталкиваться. От выпитого вчера алкоголя состояние хреновое: вдобавок к головной боли, добивала пустота в душе. Будто оторвали кусок от сердца, плюнули в спину и насмехались где-то сверху.       Не спеша, дохожу до дома. Всё тот же холодный и грязный подъезд. Зайдя в квартиру, разуваюсь. Направившись в ванную, встаю напротив зеркала. На бледном, уставшем лице красуются покрасневшие от слёз глаза, рот, искривлённый то ли в улыбке, то ли в недовольной ухмылке.       Приподнявшись, беру из шкафчика лезвие. Провожу пальцами, от чего на подушечках остаётся незаметный след. Бросив куртку, вытягиваю руку. Подношу лезвие к вене. Жмурюсь, надавливаю и провожу. Приоткрыв глаза, замечаю алую полоску, стекающую вниз. Подкосив ноги, сажусь на пол. Ещё одна кровавая линия движется вниз, после чего на плитке появляется красное пятнышко.       Слёзы по одной скатываются по щекам, оставляя после себя солёный след. Порезы становятся глубже, от чего по руке проходит жгучая боль. Кончики пальцев дрогнули, когда холодное лезвие очередной раз коснулось мягкой кожи.       Чёртов водитель... Всего лишь какие-то десять минут, которые разлучили нас навсегда. Вот, значит, сколько времени потребовалось, чтобы лишиться любимого человека. Считанные минуты и нелепая авария, случившаяся из-за нетрезвого водителя. Так мало, чтобы потерять, и так много нужно отдать, чтобы смириться и найти силы жить дальше. Сколько времени понадобится, чтобы завязалась резко вспоротая рана? Месяц? Год? А может и вся жизнь? Слишком глубокое ранение, словно нож воткнули в кожу и со всей силы дёрнули вниз. Достали до самого сердца и оставили истекать кровью. Не добили, чтобы мучался, извиваясь в болезненных конвульсиях. Чтобы кричал в пустоту и понимал, что никто его не слышит.       Неожиданно я зашёлся в зловещем смехе. Не обращая внимания на слёзы, я смеялся, сгибаясь пополам. Это всё так смешно: авария, новости, похороны. Чувство потери и абсолютная глушь, пожираемые изнутри. Будто тёрн, окутавший сердце и лёгкие, его колючие шипы, впивающиеся в нежные ткани. И каждое биение и вздох причиняют адскую боль. Истерика поглотила меня. Меня бросало из крайности в крайность.       Тяжело вздыхаю. Лёгкие болят, словно сейчас лопнут. Биение сердца раздаётся по всему телу. В порыве эмоций взмахиваю лезвием и провожу несколько раз по кровоточащей руке. На ослабевшее запястье попадают капли свежей крови. Новые порезы. Длинные, короткие, стремящиеся во все стороны, а главное — не глубокие. Рука залилась болью. Словно раскалённый металл вкололи и пустили по венам.       Я, тем временем, успокоился. Не было сил плакать, не хотелось кричать. Истерика отпустила. Больно. Пусто. Тело начинало ослабевать. На душу опустилось приятное безразличие. Уже всё равно. Нет желания что-либо делать: говорить, смеяться, дышать. В целом жить. Зачем, когда не для кого? Зачем, если нет смысла? Я больше не услышу тот самый приятный голос. Не увижу голубые глаза, полные любви. Не поцелую желанных губ. Не смогу прикоснуться к лицу. Ничего. Совсем. Этого человека больше нет.       Всё кончено.