А на свету всё кружат мотыльки

      Вся его жизнь заключается в выполнении грязных поручений своего босса. Съёмки в фильмах отнюдь не детского содержания, развлечение клиентов ночью — вокруг всего этого вертится всё его существо. Да, именно так, мы говорим о самом популярном актёре взрослого жанра — Энджеле Дасте.       Многие знают о нём, как о распутном пауке, в речи которого всегда присутствует нецензурная брань. Но мало кто знает о другой его стороне. О забитом грешнике, живущем внутри этой грязной, так ему ненавистной оболочки. О том, кто по ночам, свободным от непристойных развлечений, рыдает в подушку; о том, кто мечтает однажды выбраться из этого нескончаемого круговорота. О том, наконец, кто заселился в «Отель Хазбин» не ради бесплатных крыши и еды, как он сам привык всем говорить, а ради того, чтобы стать хотя бы немного счастливее.       Энджел сам уже не раз задумывался бросить карьеру актёра и найти занятие, которое действительно будет радовать его. Вот только расторгнуть контракт с Валентино не так уж и легко, и моральных сил ему просто напросто не хватает, чтобы решиться даже заикнуться о подобном. Да и какое другое занятие может приносить ему реальное удовольствие, если он ничего другого и не пробовал? Думая о том, насколько жалка его жизнь, Энджел часто сравнивал себя с одним ночным насекомым.       Его жизнь подобна танцу мотылька; он хаотичен. Кажется, будто это маленькое создание само не знает, куда летит. Но на самом деле это не так. И если мотылёк сам управляет своим полётом, то его жизнью управляют другие. Валентино, например. Он застрял в этих сетях. И он, точно так же, как мотылёк, бьётся, дабы выбраться из паутины и спастись. Спастись от тиранства своего босса.       Сейчас Энджел сидел на крыльце отеля, освещаемый лампочкой, чей мягкий, тусклый свет падал на белую макушку, окрашивая её в желтоватый. Вокруг ни души, меж тем как где-то в дали слышались взрывы. Возможно, это Черри снова устроила бойню. Возможно, это какой-то совершенно незнакомый ему демон, отстаивающий очередной клочок земли. Лёгкий ветер едва колыхал белоснежную чёлку, обдавая лицо приятной свежестью. То, что нужно, чтобы успокоить нервы.       Энджел искренне старался не думать ни о работе, ни о боссе, ни о своей жалкой, давно уже испорченной жизни. Но как назло мимо пролетел мотылёк, и в голове всплыли его рассуждения на тему того, насколько его существование похоже на полёт этого насекомого. Вот он летит, кружась, подхватываемый струйками ночного ветра. Танец его хаотичен, беспорядочен; на первый взгляд. Но вот, он приближается к источнику света, садится на него и... Погибает. Жар от накалившейся лампочки сжигает невинное создание. Так же происходит и с Энджелом.       Чем дольше он ведёт подобный образ жизни, чем дольше он «кружится» в этом бесконечном круговороте, чем дольше им управляют струйки воздуха, в лице Валентино, тем ближе он к гибели. И однажды, если ему так и не удастся выбраться на свободу, он сгорит. Сгорит от своей беспомощности. Понимание того, что он ничего не сможет сделать, ранит глубже любого ангельского копья.       Благо, сейчас есть какая никакая надежда на спасение — отель. Ведь здесь он, хоть и следует своим устоям, надевая маску весёлого пошлого паука, может забыть и о студии, и о Валентино, и о всех тех грязных грешниках, что заказывают его на ночь. И даже если гибель достаточно близко — он не перестанет надеяться. В любом случае, сейчас он недостаточно силён морально, чтобы как-то глобально менять свою жизнь. А потому ему остаётся сидеть на крыльце, слушая отдалённые крики, наслаждаясь ночной прохладой и просто ожидая завтрашнего дня.

А на свету всё кружат мотыльки...