Путь под лазурным небом

Школьные дни продолжались. Медленно, но верно мы привыкали к жизни в Хогвартсе. Многочисленные коридоры древнего замка манили, и мы не отказывали ему в этом. Каждый день после занятий я и Дадли медленно изучали устройство замка изнутри. Останавливаться на знании лишь основных путей и мест было бы попросту глупо, да и совершенно неинтересно. Довольно часто к нам присоединялись и другие первокурсники, реже — старшекурсники или даже старосты. Так изучать замок было веселее и познавательнее. Одной из проблем и в тоже время чудес, с которыми мы столкнулись в процессе, стали лестницы. Одни были широкие и просторные, другие — узкие и шаткие. Были лестницы, которые в пятницу приводили совсем не туда, куда вели в четверг, из-за своего постоянного движения. Были лестницы, у которых внезапно исчезало несколько ступенек в тот самый момент, когда кто-то спускался или поднимался по ним. Так что, идя по этим лестницам, надо было обязательно внимательно смотреть под ноги. В Хогвартсе было сто сорок две лестницы. Причём это был видимый минимум. Сколько ещё лестниц в неиспользуемых крылах замка — остаётся лишь гадать. У некоторых детей, в том числе и у меня, конечно же возник вопрос — почему замок такой большой? Ответ оказался совершенно неожиданным. Это было необходимо для размещения армии. Сейчас в этом уже нет необходимости, но в прошлом Хогвартс не раз брали в осаду, будь то внешние или внутренние войны. Одно время, примерно лет восемьсот назад здесь даже располагался на постоянной основе целый рыцарский орден магов, основанный самим Гриффиндором. К сожалению, он был распущен в пятнадцатом веке после того, как понёс значительные потери в одной из войн, в том числе гибель последнего потомка Годрика. Это, кстати, стало одной из причин потери школой независимости, ведь сила, охраняющая её, пропала. С дверями тоже хватало проблем. Некоторые из них не открывались до тех пор, пока к ним не обращались с вежливой просьбой. Другие открывались, если их коснуться в определенном месте. Третьи вообще оказывались фальшивыми и открывали великолепный вид на голые каменные стены. Запомнить расположение лестниц, дверей, классов, коридоров и спален было достаточно сложно. Казалось, что в Хогвартсе все постоянно меняется и сегодня все иначе, чем было вчера. А если брать в расчёт то, что это тысячелетний волшебный замок, то так, возможно, и было. Ещё одним чудом стали призраки. Вид прозрачных молочно-белых фигур, то и дело выныривающих из стен, вызывал мурашки по всему телу. Тесно пообщаться удалось с Почти Безголовым Ником — призраком башни Гриффиндора. Он всегда счастлив поговорить или помочь представителям красного факультета. Всё впечатление портил Пивз. Никакой опасности для учеников он, ясное дело, не представлял. Но даже так его мелкие и глупые проделки неимоверно раздражали. Особенно страшно было наткнуться на него тогда, когда до урока остаются считанные минуты. В этом случае опоздание было неизбежным. Немаловажным было замечание Перси о призраках: — Не стоит обманываться доброжелательным отношением школьных привидений к вам, — говорил он с серьёзным лицом. — Школьные привидения — это особый случай. Они заключили контракт со школой, она стала их домом, о котором им нужно заботиться. Они неотъемлемая часть жизни Хогвартса и даже задействованы в его системе обороны. Так что если вы встретите за пределами школы призрака, будьте готовы, по крайней мере, попытаться убежать. Конечно, помимо восторга от Хогвартса, были и менее приятные моменты. «Это же Поттер!» «Который в очках?» «Этот шрам…» «Т-с-с, а то услышит!» «Интересно, а…» Титул национального героя, наконец, решил напомнить о себе, когда улеглась суматоха первых учебных дней. Стоило появиться на людях, как слава Мальчика-Который-Выжил проявляла себя во всей красе. Постоянные взгляды и перешёптывания за спиной стали моими частыми спутниками. Находились и те, кто отваживался подойти лично, а не только обсуждать меня за моей спиной. — Эм, Гарри, а ты… Ну, помнишь?.. Именно этот вопрос мне задавали чаще всего. Не знаю почему, но последние мгновения жизни Того-кого-нельзя-называть, момент смерти Ужаса Британии и его победитель будоражили умы юных магов. — Только яркий зелёный свет, — всегда неизменно отвечал я. Ведь практически так и было, когда я «пришёл в себя», и даже лица его из-за темноты я разглядеть не смог. В отличии от других детских воспоминаний, первые мгновения новой жизни я помнил так хорошо, насколько это было возможно. Конечно, и многие другие глупые и не очень вопросы преследовали меня. Люди хотели знать, как и чем живёт герой и кумир, завершивший гражданскую войну в Магической Британии. Вопросы касались в основном того, что было написано в несчётных статьях и книгах обо мне, вывалившихся на прилавки после победы. Я даже узнал, что во Франции у меня есть родственники. Одна из ветвей Поттеров, если быть точнее. Да и в самой Британии тоже остались Поттеры, из-за чего возникает вопрос: а почему же меня отправили к Дурслям? Нужно будет как-нибудь ещё про себя почитать, может и ещё чего полезного смогу узнать. Пытаться как-либо связываться ни с теми, ни с другими я даже не собирался. Бурный рост обсуждений Гарри Поттера продлился, слава Мерлину, не так долго. От силы пару-тройку дней и он пошёл на спад. Прекращаться полностью, однако, совсем не собирался. Если говорить непосредственно о самой учёбе, то это было интересно. Каждую среду, ровно в полночь, под руководством профессора Авроры Синистры мы приникали к телескопам, изучали ночное небо, записывали названия разных звезд и запоминали, как движутся планеты. Пока что Астрология ничем не отличалась от того, что нам пытались преподавать в школе в прошлой жизни, но я уже знал, что в будущем вся эта информация пригодится для многочисленных расчётов. По пятницам у нас была Родная Речь. Преподавала её профессор Джейд Фарлоу — высокая женщина средних лет. Её карие глаза с теплотой смотрели на учеников. За исключением изучения сугубо магической классической литературы, занятия по этому предмету ничем не отличались от тех, что вели в обычной школе. По понедельникам нам ставили Географию. Только взглянув на карты, развешенные вдоль одной из стен аудитории, я понял — мир больше, чем представляется обычным людям. И мир не один. Преподавал предмет профессор Лорен Бёрнс. Немолодой мужчина вёл себя отстраненно, но свой предмет знал отлично. Дважды в неделю мы посещали замковые оранжереи, где низкорослая полная дама — профессор Спраут — преподавала нам гербологию, науку о растениях, и рассказывала, как надо ухаживать за всеми этими странными растениями и грибами, для чего они используются. Не то что бы мне действительно нравилось учиться копаться в земле, но материал, что преподносила нам профессор, был интересным. В основном из-за самого профессора, которая подавала материал максимально просто и интересно. Чем-то она напоминала мне миссис Гринвуд, с которой дружила тётя. Самым скучным и оттого утомительным предметом оказалась История Магии, которую вёл призрак. Как поведали старшекурсники, профессор Бинс был уже очень стар, когда однажды заснул в учительской прямо перед камином, а на следующее утро он пришел на занятия уже без тела. Кажется, он до сих пор не осознаёт того, что стал призраком. Донести до него этот факт, впрочем, не удаётся — он не обращает на это внимание. Он так же отличался от других приведений Хогвартса и был действительно безобидным духом. Говорил он ужасно монотонно и без остановок, строго по учебнику, поэтому на занятиях по истории я занимался всем, чем мог, лишь бы не слушать бормотание призрака. В основном спал или готовился к следующим занятиям. Да и неинтересно ему было, чем заняты ученики, пока те сильно не шумели. Приятным открытием стали уроки Заклинаний. Профессор Флитвик, преподававший их, был такого крошечного роста, что вставал на стопку книг, чтобы видеть учеников из-за своего стола. Причиной тому был один факт — профессор Флитвик был полугоблином. От серокожих работников банка маленький профессор взял лишь свой рост и крючковатый нос, но в целом, выглядел он очень добродушным, что располагало к нему юных учеников. К самим заклинания мы ещё не приступали, проходясь в основном только по теоретической части, а также уделяли много времени гимнастике для кистей с макетами палочек, чтобы ненароком не вызвать какое-либо магическое воздействие. Как раз после одного из таких занятий меня задержал Малфой, поток с которым у нас совпал. — У тебя есть занятия завтра после двух? — поинтересовался Малфой. — Кажется, нет. Я полностью свободен. — Мы завтра с парнями собираемся позаниматься у Чёрного Озера, пока погода позволяет. Отец говорил, что помимо конца весны, это самое хорошее время. Ты с нами? — Конечно, почему бы и нет, — причин отказываться не было, и я согласился. — Отлично, в таком случае, ждём тебя с кузеном. О точном времени я смогу сказать завтра после обеда, — предупредил он. — До встречи, Поттер. — Хорошего дня, Малфой. Драко, стоило узнать его ближе, оказался славным парнем. Даже когда пытался подражать своему отцу. Под неумелой маской надменности и попытками держать себя холодно и отстранённо, как отец, скрывался обычный ребёнок. Жизнерадостный, отзывчивый и любопытный мальчик. Не то чтобы нас уже можно было назвать друзьями, но начало этой дружбы было положено ещё в поезде и пока я в своём решении не разочаровался. Были для этого, конечно, меркантильные причины, но в целом этот парень мне нравился. Стоит сказать, что несмотря на политику мира, именно на наш пример общения не все смотрели с одобрением. Часто я ловил на себе негодующие взгляды, причём как от своего факультета, так и от змей. Причину я понял не сразу, но чуть позже я догадался спросить об этом Клэр — нашу старосту. Она и поведала, что наши семьи имели натянутые отношения, которые усугубились ещё больше после войны, и не всех устраивает зарождающаяся дружба наследника Малфоев и национального героя из Поттеров. От размышлений о Драко меня отвлёк Рон. Задумавшись, я даже не заметил, как он подошёл. Впрочем, рано или поздно, я думаю, это бы произошло. Обычно мы пересекались лишь на занятиях или в спальне, в остальное же время я чаще всего гулял по замку или сидел в библиотеке. Он угрюмо взглянул вслед уходящему блондину, впрочем, вслух ничего такого не сказал. Вероятно, постоянные поучения от старшего брата что-то да значат для него. За время с начала учебного года он действительно стал сдержаннее. — Почему ты тогда обманул меня? — сразу начал он с вопроса. — Ты имеешь в виду поезд? — он кивнул и я продолжил. — Прости меня за это. Я хотел доехать до школы в тишине и заняться своими делами. Мне не очень нравится вся эта популярность, если честно. — Правда? Его хмурое лицо слегка просветлело. — Да, я правда не хотел как-либо обидеть тебя, Рон. Я ведь даже не врал. Почти. Не говорить же, что он мне просто не понравился? — Спасибо, Гарри. Я… — он замялся и отвёл взгляд. — Я тогда пойду. До встречи, Гарри. — До встречи, Рон, — я махнул рукой удаляющемуся парню. — Удачного дня! Вышло как-то просто. Я знал, что рано или поздно он подойдёт. Замечал его взгляды, наполненные обидой. Но к счастью, всё обошлось, обид теперь между нами нет. Надеюсь. Заводить дружбу со мной Рон пока что не торопится, но и враждовать также не хочет. Отлично. С особым нетерпением первокурсники ждали занятий по Защите от Тёмных Искусств, над чем посмеивались старшие курсы. Я же таким энтузиазмом не горел. Потому, что знал, как будут проходить занятия, наслушавшись старшекурсников. Кабинет насквозь пропах чесноком, которым, как всех уверяли, Квиррелл надеялся отпугнуть вампира, которого встретил в Румынии. Профессор очень боялся, что тот вот-вот явится в Хогвартс, чтобы с ним разобраться. Тот факт, что Хогвартс является одним из самых безопасных мест на островах и уж точно неприступным для одного вампира, никого не волновал. С другой стороны, я не то чтобы много знал о вампирах… Занятия Квиррелла напоминали форменный цирк. Он много заикался, а движения его часто были дёрганными. Он почти всегда что-то ронял, а заклинания у него выходили обычно раза с третьего. Едкий запах чеснока и чего-то ещё заставляли морщиться, что также не добавляло настроения. Хотя именно сама подача материала, если забыть обо всех минусах, была более простой и подробной, а не сухими строками из учебника. Но иногда что-то в нём неуловимо менялось, пускай и на мгновение. В это самое мгновение шрам начинал едва ощутимо зудеть. Я как будто чувствовал что-то неуловимо знакомое, но никак не мог понять, что именно. Если говорить честно, то в начале я сомневался, что смогу поспевать за всеми. Червячок сомнений грыз меня изнутри без какой-либо видимой причины. Но всё оказалось куда лучше и волновался я зря. За первые недели учёбы я выбился в уверенные середнячки не только в потоке Гриффиндора, но и всего первого курса Хогвартса. И даже медленно, но верно, продвигался выше. Было сложно, но, по крайней мере, достаточно интересно. Сегодня у нас было первое Зельеварение в этом году, и, честно говоря, мне не очень хотелось идти туда. Не столько из-за самого предмета, сколько из-за человека, который будет его преподавать. Северус Снейп, кошмар подземелий и гроза Гриффиндора. Не то чтобы он действительно как-то принижал именно наш факультет, но относился к нему с чуть большей предвзятостью. Старшекурсники говорили, что это было связано как-то со временем его учёбы в Хогвартсе, но что именно случилось, никто не знал. Только слухи. Кабинет Зельеварения находился в одном из подземелий, недалеко от гостиной факультета Слизерина. Тут было куда холоднее, чем в остальном замке. Обстановка внутри кабинета напоминала лабораторию какого-то безумного учёного из фильма ужасов. Множество труб и трубок, перегонные кубы, печи, котлы, пробирки и колбы всевозможных форм. На потолке висело несколько вытяжек. Вдоль одной из стен стояли стеклянные банки, в которых плавали заспиртованные животные. Рядом висели различные засушенные травы. В конце класса расположились стол преподавателя и большая классная доска. Снейп начал занятия с того, что открыл журнал и стал знакомиться с учениками. Он остановился, дойдя до моей фамилии. Недолго посверлив меня взглядом, он явно хотел что-то сказать, но воздержался от комментариев и продолжил. Закончив знакомство с классом, Снейп обвел аудиторию внимательным взглядом. Чёрные глаза казались холодными и пустыми. — Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — начал он. Снейп говорил почти шепотом, но в полной тишине все отчетливо слышали каждое слово. — Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — продолжил Снейп. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства. Я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки. Профессор закончил свою речь и коротко взмахнул волшебной палочкой. Мел, до этого спокойно лежавший на столе, взлетел и принялся быстро выписывать буквы на доске. — Поттер! — нарушил Снейп царящую в классе тишину. — Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни? Краем глаза я увидел Гермиону, вскинувшую руку вверх. Подавив желание тяжело вздохнуть, я поднялся со своего места. Учебники за первый курс я пролистал ещё дома, а учебник по зельям просмотрел ещё вчера, что бы освежить материал и подготовиться к предмету. — Напиток живой смерти, сэр, — ответил я. На хмуром лице Снейпа промелькнуло удивление. Кажется, он и правда не ожидал, что я смогу ответить. Понять бы ещё, почему именно я. — Так, так… Очевидно, вы соизволили открыть учебник и ознакомиться с предметом. В таком случае, давайте продолжим, Поттер. Снейп словно и не видел поднятую руку Гермионы. — Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать? — В желудке козы или другого жвачного животного, сэр, — припомнил я. — Возможно, вы даже сможете назвать область применения этого ингредиента? — Противоядия, сэр. Безоар является одним из главных компонентов простейшего универсально противоядия. Не отводить взгляд и смотреть прямо в эти холодные глаза было трудно. Его взгляд подавлял. Хотелось уйти подальше от сюда, скрыться от него. — Хорошо, Поттер, а в чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха? — Это название одного и того же растения, сэр, — после недолгих раздумий вспомнил я. — Прекрасно, Поттер. Кажется, известность — это далеко не все, что у вас есть. Три балла Гриффиндору за правильные ответы. Надеюсь, вы и дальше будете усердно работать на моих занятиях. Так, все записывайте то, что сказал мистер Поттер! — последней фразой он обратился ко всему классу. Все поспешно схватились за перья и зашуршали пергаментом. К счастью, всё обошлось и Снейп оставил меня в покое. Более того, похвалил и начислил баллы. — Всем внимание на доску, — сказал он, когда дети закончили писать. — За нарушение техники безопасности вас ждёт серьёзное наказание. Нарушение правил может привести к серьёзным последствиям, таким как… Ознакомив класс с техникой безопасности, Снейп разбил учеников на пары и дал нам задание приготовить простейшее зелье для исцеления от фурункулов. Вместе с Симусом, с которым меня распределили по какому-то известному лишь профессору алгоритму, мы приступили к готовке. Он кружил по классу, шурша своей длинной черной мантией, и внимательно следил за процессом. Где нужно — подсказывал, где-то исправлял что-то самостоятельно. Так или иначе, помощи и едких комментариев от профессора Снейпа удостоились все без исключений. Улетели и первые баллы от первого курса в этом году. У Гриффиндора, конечно же. Мелко нарезать и закинуть рогатых слизняков в котёл. Взвесить пятьдесят грамм высушенных листьев крапивы и добавить к слизнякам, когда зелье примет серый цвет. В это время нужно растолочь в ступке шесть грамм змеиных клыков. Следовать рецепту было достаточно просто. — Гарри, начинает закипать, — позвал меня Симус. — Да, сейчас. Отмерив нужное количество молотых клыков змеи, я поспешил добавить их в котёл. Это следовало сделать до того, как зелье закипит. — Осталось только… Договорить Симус не успел. Лаборатория стремительно наполнилась ядовито-зеленым дымом и громким шипением. Послышался кашель и чихание учеников, вдохнувших этот дым. Я оглянулся и нашёл глазами источник. Невилл каким-то образом умудрился растопить котел, тот превратился в огромную бесформенную кляксу, а зелье, которое они готовили вместе с ещё одним гриффиндорцем, стекало на каменный пол, прожигая дырки в ботинках стоявших поблизости учеников. Через мгновение все с ногами забрались на стулья, а Невилл, которого окатило выплеснувшимся из котла зельем, застонал от боли, так как на его руках и ногах появились красные волдыри. — Идиот! — прорычал Снейп, одним движением ладони сметая в угол пролившееся зелье. — Как я понимаю, прежде чем снять котел с огня, вы добавили в зелье иглы дикобраза? Невилл вместо ответа сморщился и заплакал. Его нос прямо на глазах стремительно распухал и покрывался красными волдырями. — Отведите его в больничное крыло, — скривившись, произнес Снейп, обращаясь к его партнёру. Он взмахнул палочку и рядом с ними зажёгся огонёк, тут же полетевшей к двери и зовущий за собой.— Те, кто получил ожоги, подойдите ко мне, остальные могут продолжать работу!