Путь под лазурным небом

Десять фигур в алых мантиях расшитых золотом остановились у массивной каменной двери. Один из них сделал шаг вперёд и дотронувшись до гладкого камня прошептал: — Opna. Дверь беззвучно распахнулась, и они вошли в огромный зал с высокими окнами, залитый светом разноцветных огней. Помещение освещалось тысячами свечей, разбросанных по полу. С потолка свисали нити многоцветных магических амулетов, о назначении которых можно только догадываться. Пламя в жаровнях, что стояли у стен, как будто стало ярче, и осветило фрески на тёмных каменных стенах, что рассказывают о событиях далёкого прошлого. Маги же, а это были несомненно они, встали вокруг мраморного стола, что выделялся белым пятном на фоне мрачных тёмных стен. На самом же столе лежало тело мальчика девяти-десяти лет. Бледное, с впалыми щеками, но чистое лицо, в противовес грязным и запутанным волосам цвета вороньего крыла с хорошо различимой проседью. Мальчик был настолько худ и изнеможён, что лишь взглянув на него можно пересчитать каждое рёбрышко на хрупком теле. Худенькие, тоненькие руки и ноги обвивала цепь, тонкая и на вид совсем хрупкая. Тот маг, что отворил дверь, медленно подошёл к столу, по пути скидывая глубокий капюшон мантии, и раскрывая длинные каштановые волосы и спрятанное за отливающей в бликах огня серебром маской лицо. Подойдя к мальчику, он коснулся его лба и прошипел, словно змея, слова. Шипящие звуки врезались в душу ножом, оставляя на ней медленно затягивающие раны. Огни жаровен взметнулись ввысь, сменив цвет на грязно-фиолетовый, от чего его свет стал более тусклым. Магия же, что до этого спокойно циркулировала по, несомненно, ритуальному залу, теперь взбесилась. Лёгкий бриз сменился ужасающим штормом. Руны, в стародавние времена высеченные на камне, вспыхнули ярко-красными огнями. Маг продолжил распевать таинственные стихи, и теперь ему вторили потусторонние голоса его собратьев. Буйство энергий начало влиять на окружающую реальность, стремилось разрушить её, разорвать. Замолчав, «водящий» резко взмахнув руками, может показаться даже небрежно, но в одно мгновение всё в зале застыло, словно в капле янтаря. Ни даже треска огня, ни вдоха и выдоха, ни шороха, и даже не беснующейся минуту назад магии. Всё застыло. Переместив руку со лба до солнечного сплетения, прочертив невидимую линию, маг уже в одиночку не слышно зашептал таинства древних слов. Достав из-за пазухи чёрный как смоль изогнутый кинжал, испересчённый линиями белёсых знаков, он аккуратно выцарапал на груди мальчонка треугольник, а затем ещё один, но уже поменьше и внутри первого. «Водящий» снял чёрную перчатку, и резанул по ладони острым кинжалом, и собственной кровью вывел в центре малой фигуры знак с ведомым лишь ему смыслом. Отложив ритуальный кинжал, он натянул перчатку и поднял голову. Сквозь прорези маски было видно, как глаза мага вспыхнули голубоватым огоньком, однако тут же погасли. Маги, до этого внимательно наблюдавшие за «водящим» в ритуале, медленно начали отходить подальше от стола, не отрывая взгляда от мальчика лежавшего на нём. Вскинув с зажёгшимся на ладони тёмным пламенем руку, он с силой замахнулся и ударил в центр вычерченного символа на теле мальчика. Однако ничего, кроме резко потухшего пламени не произошло. На первый взгляд. Огонь в жаровнях погас полностью, а руны же загорелись ещё ярче. Мистические огни, гулявшие по залу, словно маленькие ручейки втекали в тело на алтаре. Магия наполняющая зал вновь забушевала, и словно через воронку стала втягиваться в тело мальчишки. Несколько магов что встали у стены мгновенно свалились без сил на холодный пол, остальные же пока держались, но было ясно — не надолго. Болезненная худоба мальчика проходила прямо на глазах. Черты лица стали более правильными и даже утончёнными, волосы мгновение очистились от грязи и расправились, став ещё длиннее. И когда все маги, кроме согнувшегося пополам «водящего» оказались на полу, а руны окончательно угасли, послышался жадный вдох, и в ту же секунду в зале вспыхнули два алых огонька. Цепи, сковывающие тело, натянулись. Заскрипел металл и магические звенья начали мерцать от нагрузки. Одновременно с этим из ушей и носа мальчика полилась кровь. Он напрягся еще сильнее, стараясь удержать контроль над телом. Затрещал разрываемый металл, а затем раздался громкий треск. Мальчик не успел даже понять, что произошло, когда сломанные звенья упали и все тело пронзила боль. Теперь он стоял совсем голый. Из носа и ушей текла кровь, а тело покрывали огромные кровоточащие раны, нанесённые магией. — Péisteanna trua! — голос не принадлежал мальчику. Не принадлежал человеку. — Tá mé Armus, mac Clíodhna. An Tiarna de Sida Laoighis. Он сделал шаг. Потом еще один. Поступь существа эхом отражалась в разумах находящихся в сознании магов. Еще один, и он приблизится к краю алтаря. Аура страха сковала всех присутствующих. Нельзя было даже пальцем пошевелить. Даже вздохнуть. Только следить за надвигающейся смертью. — An raibh tú ag iarraidh a tionchar an-mhór dom? Beidh mé ag scrios tú. За спиной мальчика блеснуло — защита зала наконец дала о себе знать. Десятки кольев вошли в тело существа. Смертоносные жала пронзили легкие, сердце и мозг. Разорвали связки и сухожилия и оно повалилось на пол. Теперь оно лежало в луже крови и, слабо подергиваясь, пыталось подняться. Руководивший ритуалом маг, не сводя глаз с источника кошмара, шагнул вперед, и вдруг по его телу прошла волна — темная и холодная. — Dors, ma chérie. В тот же миг всё закончилось. Труп упал с постамента на холодный пол, заливая его едва светящейся кровью. — Et encore un échec. Supprimez tout ici.