Сохраняй спокойствие и пей чай без сахара

      – Знаешь ли, дорогой Альберт, жизнь несправедлива, – задумчиво пожаловалась Негатив, обрывая самые некрасивые и засохшие цветочки у своего растения, – Вот работаешь тут, и никто никогда даже и не поблагодарит тебя за твой труд, мать его, Авгиев.       За её спиной громко и выразительно кашлянули.       – Они только требуют и ничего не дают взамен, – не обращая внимания на раздражитель, продолжала Негатив, – Причем ладно, я не возражаю, это ведь моя гребанная работа. Но, к твоему сведению, время для требований строго определено, задокументировано и оплачено умерщвлением моих оставшихся драгоценных нервных клеточек, и даже у меня, черт возьми, есть перерыв на чай!       Сзади раздался громкий стук, сопровождающийся жалобным треском.       – Еще и портят мою мебель, – страдальчески закатила глаза Негатив, собирая оборванные цветочки в ступку.       Сзади уже раздался плач. Детский. Сопровождаемый быстрыми извинениями.       – И детей пугают, ну времена, ну нравы, – наконец-то приготовив себе чашку душистого ромашкового чая, Негатив повернулась к своим посетителям, – И как тебе только не стыдно, Миа?       Лихорадочно покрасневшая девушка только пробурчала что-то себе под нос. Сидящая на её коленях маленькая девочка продолжала надрывно реветь и колотить Ангела по груди.       «Было бы по чему», – ехидно подумала Негатив и поморщилась. Детские крики действовали ей на нервы.       Повернувшись обратно к многострадальному Альберту, она быстро выбрала самый большой и красивый цветок и аккуратно его сорвала. Подойдя к невнятно орущей друг на друга парочке, Негатив отвесила тумак по вихрастой голове Ангела и протянула цветок рыдающему ребенку. Та тут же прекратила реветь. Девочка быстро выхватила цветок из чужих рук и начала его рассматривать.       – Из тебя бы вышла ужасная мать, – покачала головой Негатив.       Хотевшая было возмутиться Миа только похлопала поочередно то ртом, то глазами, медленно выдохнула и упрямо вперилась глазами в маленькое чудовище на своих коленях.       – Ну, так чё приперлась? – отхлебнув солидный глоток успокаивающего чая, приступила к делу Негатив, – И где твой рыцарь без страха и укропа?       – Он детей боится, - мстительно хихикнула Миа, всегда желающая дискредитировать в глазах других своего ненаглядного напарника. Однако на этот раз издевка прошлась как-то лениво и немотивированно.       Негатив только снова покачала головой.       – Из вас обоих выходят просто ужасные родители.        «Не то, что из нас с Позитивом», - гордо раздалось у нее в голове, а перед глазами на мгновение появилась сияющая счастьем и отвратительно веселая Позитив, держащая на руках трех мелких паразитов. По одному на каждый пол.       …       Нет, нафиг. По крайней еще пару тысяч лет и уже тогда можно будет задуматься о детях.       Девушка помахала головой и неприличным жестом отправила наваждение подальше от своей нежной нервной конституции.       – Ну так что за карапуз? Твой? Хотя нет, у неё же нет рожек, – пытаясь вернуться на нужный ход мысли, она обратилась к пернатой барышне, которая тоже выглядела в лучшем случае потеряно, а в худшем – словно планировала чью-то скоропостижную кончину. Впрочем, последнее было ее обычным состоянием и довольно часто имело цель в виде конкретной серой кирпичной морды. Ну, или Негатива. Она не страдала ложной скромностью и злить Ангела было для нее святым делом. Хех, святым.       Возмущенно на Негатива уже смотрели две пары глаз.       – Хотя признаю – определенное сходство есть.       И правда маленькое надутое недоразумение не многим отличалось от еще более мелкого надутого чудо-вища, сидящего на нем как на очень своеобразном крылатом троне.       Негатив опустила взгляд на чашку в своих обманчиво расслабленных руках и втянула глубокий вдох через нос.       – Окей, шутки в сторону, Миачка, дорогуша, свет моих очей, боль в пятой точке моей, я понимаю, что Создатель заметно обделил весь ваш род особым умом и сообразительностью, но, во имя всего святого и не пернатого, какого хера ты тащишь ко мне на чай-в-пять-часов-который-совсем-не-в-пять-часов гребанную девочку возраста– кстати, сколько тебе?       – Пять, – гордо отрапортовало мелкое чудо, приложив левую руку к голове.       – Надо правой, – поправила её Негатив и продолжила орать на покрасневшую как рак девушку, – Пяти долбанных лет?! Совсем с ума сошла?! Не знаю, но по-моему в каждом, мать его, учебнике «Как быть самой крутой пернатой задницей на курятнике» издания для чайников и прочей кухонной утвари есть такое, мать его, правило – детям, мать их, без очереди в ваши долбанные Сады!       От страстной отповеди в горле у Негатива пересохло. Отхлебнув еще немного чая, девушка посмотрела на Светлого Ангела. Градус её румянца уже подходил к критическому, однако она смотрела все с тем же упрямством.       – Она не хочет, – обычно богатая на огрызания и продолжительные дебаты девушка прошипела сквозь плотно сжатые зубы.       Набравшая в легкие как можно больше воздуха Негатив от неожиданности резко закашлялась.       – То есть как «не хочет»? – переспросила она хрипло.       – Не хочет, – подтвердила Миа, – К маме хочет.       Услышав знакомые слова, девочка до этого увлеченно возившаяся с ромашкой начала угрожающе громко всхлипывать.       – Так, отставить панику! – приказала мелкой Негатив и всунула недопитую чашку ей в руки.       – Я хочу к маме, – пожаловалась девочка Негативу.       – Знала бы ты, как я к ней иногда хочу, – тихо пробормотала Негатив и, улыбнувшись, потрепала девочку по голове, – Пей, станет лучше.       – Я хочу к маме, – на всякий случай повторила мелкая и, мельком оглянувшись на свое «сидение», которое смотрело отсутствующим взглядом вдаль, осторожно попробовала все еще теплый напиток. И тут же выплюнула его обратно.       – Бе, гадость! – обиженно провозгласила девочка с видом преданного доверия.       – Все возмущения к Альберту, – подняла руки Негатив.       – Не сладкий, – надув губы, пробормотала мелкая.       – Увы, знаешь какие в последнее время цены на сахар, особенно рафинированный. Грабеж! Долбанная экономика, – помахав кулаком в пустое пространство, выругалась девушка, – Да и потом я бы все равно не держала у себя сахар. Не люблю сладкое.       Негатив тут же почувствовала себя врагом народа, так осуждающе на неё смотрела маленькая девочка. Да и подозрительный взгляд Ангела буравил ощутимую точку в ее персоне.       – Тогда откуда ты знаешь цены на сахар? – сощурив свои пронзительно голубые глаза, спросила Миа.       Негатив покраснела. Она решила, что вопрос явно не заслуживает ответа, и вообще какое ее пернатое дело до того, что ее крепко и нежно недолюбливаемая девушка предпочитает отвратительно сладкий черный чай, и особенно до того, что Негатив всегда держит у себя дома пачку рафинада на случай, если Позитив заглянет на чай или…       – Не важно, – поспешно перевела тему Негатив, – Ну так чего ты от меня хочешь? Мне что, ей билет в Пустые Земли оформлять?       – Исключено, – скрипнула зубами Миа. Несколько агрессивнее чем обычно. Но...       – Хоспаде, вы случаем с Атреем характерами не менялись, а то что-то ты сегодня немногословная какая-то.       На этот раз Ангел только надула губы и отвернулась. Мелкая посмотрела сначала на неё, потом на спокойно сидящую на покрытом печальными трещинами столе чашку, потом на Негатива и тоже, надувшись, отвернулась.       – Детский сад, – закатила глаза Негатив.       Эта нелепая ситуация затянулась настолько, что ее отвоеванный у высокого и неудивительно пернатого начальства обеденный перерыв подошел к концу. Остатки чая остыли и были покрыты детскими микробами. Призрачными детскими микробами.       Действительно, на практике Негатива такой случай был впервые.        «Многовато в последнее время первых случаев», – поморщилась Негатив от неприятных воспоминаний.       Правом тащить кого-либо против воли обладали только Мрачные Всадники, да и то – только в Пустоземья. Туда вообще никто не захочет добровольно. Смотря на тамошних обитателей, их нельзя винить. Одни унылые серые морды. И выражение такое же постное. Как у Атрея. Стоп, Атрей?       Голова Атрея высунулась из-за приоткрытой двери. Он вошел и встал позади Миа. Та ничего не сказала, но заметно расслабилась. А для Негатива все это дело начало плохо пахнуть.       – Ну, девочка, там есть все, о чем ты только пожелаешь, – пребывая в привычном режиме «Сады рулят, все – отстой», Миа продолжала активно агитировать упрямую девочку.       – Хочу к маме, – негромко, но веско вторила ей девочка.       – Смени пластинку, – заваривая уже которую кружку чая, посоветовала Негатив непонятно кому, ибо обе настаивали на своем уже несколько часов.       – К маме хочу? – спросила девочка предельно серьезно.       – Подходит, – одобрила Негатив, подняв оба больших пальца.       – Негатив, ты не помогаешь! – возмутилась Миа.       – Ангел, моя работа решать кому куда надо, а тут уже все за меня решили. Я свободна, – криво усмехнулась темноволосая, наслаждаясь свежим ромашковым чаем и видом вконец раздраженной девушки-ангела.       Миа вздохнула, мысленно сосчитав до десяти, и продолжила увещевать упрямицу. Атрей продолжал изображать из себя элемент офисного декора.       Слушая уже энный туристический буклет, Негатив думала. Эти двое вели себя подозрительно. Вся эта неразбериха с одним упрямым ребенком напоминала цирк и, по сути, им же и являлась. Тут явно кого-то дурили. Однако дурили настолько деликатно, что не заметить мог только маленький ребенок, что Негативу решительно не нравилось. Этот концерт уже достиг пресловутого катарсиса, и теперь все действующие лица находись в идеалистическом метафорическом состоянии душевного пост-оргазма. Однако Негатив никогда не давала свое согласие на участие в этих глупых психоэротических играх, так что она имела право чувствовать некоторое возмущение. И отвращение. Точно отвращение.       Кто-то должен опустить занавес на это безобразие.       – Малышка, скажи, ты ведь хорошая девочка? – внезапно спросила Негатив.       – Мама говорит, что хорошая! – засияла девочка, блаженно игнорируя застывшее «сидение», – А мама никогда не врет.       По ранним словам Миа, эта девочка по дороге сюда перекусала целый батальон пернатиков. Хорошая девочка. Серьезно вызывает скупую гендерно-нейтральную слезу гордости.       – А мама твоя хорошая? – продолжала девушка, наблюдая за каменными лицами других актеров.       – Она самая-самая лучшая! – в глазах девочки горела такая знакомая Негативу эмоция – чистая любовь и обожание. Как противно.       – Тогда ты её обязательно встретишь, – улыбнулась Негатив, про себя отмечая, как болезненно трескается ее лицо, – Ты должна подождать совсем немного. И она придет.       – Правда?       В ее голове начал звучать белый шум. Как сломанный телевизор.       – Правда-правда.       – Но... Она не знает, где меня искать.       – Я уверена она тебя найдет, – убежденная в обратном, продолжала противно улыбаться Негатив.       Ее тошнит. Она чувствует себя так отвратительно, что даже сидящая напротив Миа обеспокоенно оборачивается на Атрея, чья серая морда для обеих девушек кажется успокаивающе обычным зрелищем. Как глаз бури.       Однако любая буря подходит к концу. Как и этот отвратительно долгий день.       Маленькая девочка со скромными фанфарами была поручена двум весьма эффемным и покрытым детскими укусами молодым Ангелам, которые старались держать уважительную дистанцию от милого ребенка.       Скрываясь из вида, девочка продолжала махать своим импровизированным нянькам и Негатив автоматически пару раз махнула в ответ. Словно отгоняя наваждение.       Это было неправильно. Нечестно.       – Приговор? – устало спросила она, когда трое вошли обратно в кабинет.       Миа вздрогнула и резко отвернулась, а Атрей спокойно ответил.       – Филицид и последующий суицид.       Очевидно.       – Причина?       Негатив усмехнулась, когда никто не ответил. Как все очевидно.       – И вы заставили меня врать пятилетней девочке, – легко улыбаясь, продолжила Негатив, равнодушно осматривая чашку остывшего ромашкового чая.       – Не врать. Сад девочки сгенерирует точную копию её матери, которая всегда будет рядом с ней, – возразила Миа.       – Как удобно.       В голосе Негатива была только усталость. Может она перепила чая. Отчего-то пить захотелось еще больше. Что-нибудь покрепче чая. Может кофе.       Она опустилась в свое кресло и начала заполнять ворох бессмысленных бланков.       Ангел и Всадник продолжали неловко стоять у ее многострадального стола, ожидая указаний.       Негатив вздохнула. Никто не отменял бумажную работу. Этот инцидент следовало детально задокументировать, и для этого нужны были показания со всех сторон. Благо все это было банальной бюрократией, и плевать хотело высокое пернатое, да и уважительно рогатое начальство на тонкости детской психики и моральные нюансы.       – Я надеюсь, вы оформили предварительный отчет, – наконец подняла глаза на две фигуры, которые, словно уже ожидая вопрос, положили на покрытую трещинами деревянную поверхность две папки.       Пролистнув обе, Негатив мимолетно скривилась над корявым почерком Миа и вернула тяжелый взор обратно на удивительно одинаково угрюмую парочку.       – Мне стоило бы похоронить вас обоих в могиле из этой чертовой макулатуры, но у нас всех был длинный день, и у меня скоро разовьется аллергия на перья, так что кыш отсюда, – девушка сделала характерное движение рукой, – До завтра.       –…До завтра, – медленно повторили они и синхронно покинули эту сцену. Занавес. Плохая трагедия. И равно плохая комедия.       Негатив погрузилась в бумаги. Обычное желание пройтись рукодельным огнеметом по медленно растущей горе бланков, заявлений, справок, поправок, прошений и прочей дребедени отчего-то сегодня не появлялось. Наоборот более менее знакомое и бесполезное занятие успокаивало. Отвращение и небольшое недомогание и не думали уходить, но она была спокойна. Почти расслаблена. Все было в порядке. Словно ничего плохого и не происходило. Ничего плохого. Ничего плохого. Ничего плохого. Ничего…       Скрип открывающейся двери резко вырвал Негатива из мира фактических тавтологий. На пороге нежно улыбалась высокая светловолосая девушка, держа в руке термос с нелепой надписью «U R MY CUP OF T». Словно само солнце вошло в ее кабинет, наполняя его теплом и светом. Позитив.       Возможно, она поможет ей спалить к черту всю эту бумажную нацию, когда у нее появится настроение.       – Тяжелый день? – спросило это чудо-вище, как обычно вошедшее, не ожидая приглашения.       Негатив издала неопределенный звук, поддающийся любой интерпретации.       – Бедняжка моя, – картинно охнула Позитив, мигом налетев на сгорбленную фигуру девушки, чуть не испортив почти законченный документ.       Негатив раздраженно передернула плечами, напрасно пытаясь скинуть с себя чужие руки. Впрочем, не сильно то она и старалась, почти что мгновенно расслабляясь в объятиях своей девушки.       – Хочешь чай? Черный, без сахара, я тебя знаю. И нам стоит перейти на диван. Я люблю тебя всем сердцем, но я предпочитаю обнимать любовь всей своей жизни в комфортной позе. Ты просто не представляешь, что сегодня произошло…       Как только плотина прорвалась на этом словарном поносе, Негатив закатила глаза с нежной улыбкой. Да, это как раз то, что ей нужно. Тихий вечер в руках ее любимой, теплая кружка черного чая без сахара и какая бы ни была сплетня, что подсмотрела, услышала или просто надумала ее блондинистая бестия.