Любовь.

Учёба — такая нудная вещь.       Постоянно надоедает каждому студенту собой, заставляет не спать ночами и погружаться в неё полностью, отказываясь от самых главных потребностей — питания и сна. Примерно так и проходят чёртовы будни Даста, который посвятил себя всего учёбе. Сессия на носу, и даже рычащий Хоррор в его квартире не спасёт его от недосыпа. Решение готовиться вместе — мудрое решение, но такое непродуманное. Часы уже заходят за два часа ночи, а дырявоголовый скелет, переодетый в черную пижамную одежду уже спокойно спит в комнате пыльного, на его двухспальной кровати. Часы неприятно тикали, но оба юноши уже давно привыкли к этому звуку. Перьевая ручка умело скользит по чистым листам бумаги, и оставляет за собой следы, что вырисовываются в красивый почерк, который записывает нужную информацию для составления записей. Почерк.ха-ха. У врачей же он всегда непонятный, да? Он образовывается из привычки быстрой записи лекций, и закрепляется за каждым человеком и монстром отдельно. Врачи ведь нужны для того, чтобы лечить болезни, да? Выявлять причину заболеваний и решать проблему. Но они бессильны в лечении смертельных, либо неизлечимых болезней. В психическом и физическом плане, разумеется. Тишина давит на череп, заставляет сходить с ума, пока скрытая болезнь начинает развиваться в предвкушении сильного стресса, что заставит кричать и вопить от боли. Время идет. Три часа, четыре. На пятый пыльный не выдерживает и решает отдохнуть от работы.       От скелета слышен громкий выдох, как только все звуки затихают. Взгляд направлен в сторону спящего приятеля, что оказывал ему внимание с момента его прибывания в это злосчастное место. Дырявая черепушка лежала на подушке, такой мягкой и приятной. Даст укрывал его одеялом уже несколько часов назад, но сейчас бедная ткань была сброшена, а Хоррор устроился на всей кровати полностью, обнимая под боком ещё одну подушку, и наивно думая о том, что Даст спит рядом с ним. Ага, как же. Всё стихло. Глаза почти не функционируют и болят, пока тишина в голове прерывается. Вещи начинают двигаться и сходить со своих мест, пока черные кубы дыма, вылезают из всех щелей старого здания и наполняют комнату. Это заставляет начать паниковать, слететь с своего места и начать кричать, слыша голоса вокруг и непонятные силуэты, что наполняли комнату, и покрыли её всю, скрывая за непроглядной тьмой его друга. Ничего не видно. Голос где-то в горле, которое не выпускает его оттуда, и он срывается на более громкие крики. Мольбы о том, чтобы его не трогали и нервное вжатие в стенку. Симптоматика? Шизофрения. Однозначно. Но никто и не будет думать об этом сейчас. Ещё совсем не время.

***

Мой отец. Видимо у него тоже было что-то вроде болезни. Я догадался об этом только после того, как вырос и углубился изучению своей специальности. Все симптомы, его разговоры указывали на эту болезнь безумия, которая не всегда и лечится. Особенно на поздних стадиях. Самое худшее, что я мог представить, — это получить такое наследство от него. Замечательная вещь, которая портит жизнь. Но приступ случился только сейчас. И он останется только в этих стенах? Я не знаю.       Мысли душат разум. Заставляют кричать его о помощи и просить прекратить такого рода страдания. Воздуха категорически не хватает, пока тьма сгущается всё сильнее, заползает под ребра, и душит. Держу пари, будь у скелета лёгкие, они бы взорвались от такого давления и он бы уже наконец-то умер в своих галлюцинациях. Но не сегодня.       Резко боль прекращается. Крепкие руки хватают пыльного юношу за плечи, и резким движением прижимают к себе, пряча от всего страшного в этом мире. Страх уходит. Резко взгляд проясняется, и он видит нечно иное.       Всё та же темная комната, и горящая лампа на столе. Разбросанные конспекты и опрокинутый стул, а рядом уже давно не спящий дыряво-головый, что проснулся от громкого шума. Невзирая на такую обстановку, его крепкие руки прижимают Даста к себе, желая спрятать от всего этого. Без сомнений, Хоррор уже знает, что с ним такое. Но он ничего не говорит. Лишь обнимает весьма напуганного скелета, а как только страх отступает, то также молча берёт его на руки и укладывает в постель. Тело слабнет, пока одноглазый успокаивает своего приятеля одним лишь своим присутствием, что играет важную роль в данный момент. Ужас сия во плоти. Он не спит до самого утра, охраняя хрупкий сон своего будущего супруга хорошего друга, которого явно не горит желанием отпускать. Это вообще последнее, что он сделает сегодня. Они не должны никуда идти сегодня, так почему бы не посидеть вдвоём? В спокойной обстановке, с горячей чашкой кофе- Конечно же, так думал Хоррор, до того момента, пока его не вышвырнули нахуй из дома, дабы выгулять Альфреда, что всё это время спал в другой комнате, дабы не мешать двум скелетам с подготовкой. В конце концов этим голубкам надо хоть немного, но побыть одним.        До сессии остается недолго. Но все дисциплины были давно выучены. Терпение скелета с дырой в голове подходит к концу. Он прекрасно знает, что ждёт слишком долго, для чего-либо. Поэтому к вечеру, Хоррор молча заходит в комнату, закрывая за собой дверь.       -Сегодня ты тоже будешь сопротивляться? Какие горы нужно свернуть, чтобы добиться тебя и твоей руки, (и задницы соответственно) Принцесса? — в голосе читается спокойствие, перемешанное со скрытыми нотками раздражения. Он явно устал томиться и так долго ждать со всем этим, из-за чего хрупкая чаша терпения дырявоголового с каждой минутой была всё ближе к тому, чтобы просто лопнуть. Он сделает это сегодня. И не важно, как сильно будет сопротивляться его тыковка.       — Скажи мне, я что, похож на шлюху, которая раздвигает перед каждым свои ноги? Нет, так что отвали.- от пыльного раздаётся утробное рычание. Он скалит зубы на своего приятеля, что уже вовсю подошёл к ближе, готовый напасть. Хоррор сегодня выглядит максимально враждебно. Его алый глаз светится, пока зрачок сузился так сильно, что его практически не видно. Сильные руки резким движением хватают пыльку, и заламывают его руки за спиной. Он наваливается всем телом, и не дает двигаться вовсе, вгоняя Даста в безвыходное положение. Слыша крики своего любимого, его просьбы прекратить, этот психопат только сильнее выходит из себя. Он скалит зубы, и благодаря тому, что Хорр оказался намного больше, чем Даст, то он переворачивает своего опонента на спину, фиксируя его руки над головой, сжимая его в своей сильной кисти, пока другой наоборот начинает избавлять бедного шизофреника от одежды.       — Тебе похоже так жарко, давай я помогу. Надо было выключить отопление, милый.~- урчит юноша, продолжая совершать свои неприемлемые действия.

***

      Сколько.прошло времени? Час? Может меньше, или больше? Юноша точно не знал. Он знал лишь то, что его просто взяли и лишили всего, чего можно было. Каким образом? Не понятно. Совсем не понятно. Ужас просто сделал все свои дела и свалил. Ушел, зная, что юный врач ему этого не простит. Всё болит. Отваливается и ноет. Заставляет чувствовать боль, и впадать в отчаяние. А он думал, что нашел себе друга. Того, кому нужен, но нет. В этом безумном мире нет любви, как таковой. Собрал свои вещи. Привёл себя в порядок, и устало сел на постели. Сегодня мир подарил ему ещё одну боль. Боль утраты? Нет, скорее того, что даже самые близкие могут предать таким образом. Он точно порвёт с ним после этого все связи, но до этого ещё далеко. Сейчас у него есть время подумать. Подумать обо всём, о чём он не смог и не успел. Может быть только тогда, он сможет заглушить свою боль. И только тогда, всё встанет на свои места, когда он забудет об этом. Когда он поймет, что даже его психика может быть сложна и непредсказуема. Но даже если так, то в нашем мире.       Безумные люди — всегда являются настоящими людьми.       Гул знакомых фонарей,       А любовь в душе моей.       И трепещет с каждым днём,       Те же мысли — мы живём.

***

      И горят закаты вновь,       Вдруг познаем мы любовь.       И откроются врата,       Но любовь уже не та.

***

      Позабыты все мечты,       Ну, а рядом только ты.       Грубый голос, яркий свет, Ты..подаришь мне ответ?       Хлещут чувства из души,       Ну, а в мыслях только ты.       Теплота шершавых рук,       Лишь с тобою есть уют.       Белый блонд, лица черты,       А глаза черны-черны.       Не взирая на твой взор,       Есть в душе твоей раздор.

***

      Но любовь излечит нас,       Свет мой яркий не погас,       И покажет в светлый час, Как люблю тебя сейчас.