Я так тебя ненавижу, но чёрт...так сильно люблю.

Спустя полтора часа Чонгук растянулся на своей кровати, втыкая в телефон. Чимин так и не появился. Уроки были сделаны, предки, собравшись и попрощавшись с Гуком, уехали. Нервно постукивая по экрану пальцами, Чонгук ждал, когда наконец-то откроется входная дверь. На часах было около пяти вечера, но обычно в три Чимин уже стоял на пороге. Вот же пунктуальный, блин. Гук переделал всё, что можно. Собрал рюкзак, принял душ, помыл посуду, навёл небольшой порядок. Этот засранец пожалеет. Пожалеет, что Чонгук уже три часа думает о нём. О его тонкой талии, вьющихся волосах, милой улыбке, и, блин, совершенно классной заднице. Да, зад у него был ничего такой. И Чонгуку уже не терпелось пощупать его. Ровно в семь он наконец услышал звук открывающейся двери. Чонгук наизусть выучил шаги Чимина, и, как только понял, что это он, сразу же подорвался с места и кинулся вниз, на первый этаж. Он выбежал в прихожую, и... И просто офигел. Чимин был просто...охренителен. Он немного вспотел, волосы растрепались, а одет он был в узкие джинсы и немного обтягивающий свитер. Чонгук сглотнул. Чимин заметил его взгляд, и робко сказал: - Извини, что я задержался, у меня были занятия по танцам. И тут челюсть Чонгука окончательно перекочевала на пол. Он представлял Чимина в любом виде, но...он никогда не рисовал его в своей голове танцующим. - Э...родители уже уехали, если что. - Да, мама мне звонила. Я пойду в душ, а потом спать, очень устал. Чёрт, завтра же выходной! Чонгук хлопнул себя по лбу. - Всё в порядке? Голос Чимина звучал мягко, и это было усладой для гуковских ушей. Он проследил, как Чимин направляется в их комнату, подождал, пока хлопнет дверь ванной. Зашёл в комнату, увидел вещи Чимина, подготовленные к стирке, и...полотенце с пижамой, которые он, очевидно, забыл. Что ж, тем лучше. Чонгук скинул с себя спортивки и футболку, быстро стянул боксёры, и, тихо ступая, вошёл в ванную. Чимин не слышал стука двери из-за воды, поэтому заметить Чонгука не мог. Гук подошёл к нему сзади. Да, его задница была просто охеренной, и он почувствовал, как у него встаёт. Он положил руку Чимину на лопатку, отчего тот вздрогнул. Он развернулся, и его глаза наполнились страхом. - Чонгук, ты... Гук приложил палец к его губам. - Ничего не говори. Он надвигался на него, и, когда Чимин упёрся спиной в стену, приблизился своим лицом к его. Гук чувствовал его дыхание, которое стало прерывистым и нервным. - Ты так боишься меня? - вкрадчивым, но жёстким голосом спросил Чонгук. Чимин зажмурился. - Чего ты хочешь? Что тебе нужно? Да, он боялся. И Чонгуку это, блин, не нравилось. Ему было нужно, чтобы Чимин сам был готов подчиняться, поэтому, приблизив губы к его уху, он прошептал: - Я хочу тебя. Я хочу тебя, Мини, милый. Парень открыл глаза. - Зачем? Что я тебе сделал? Почему ты меня так ненавидишь? Он полностью вжался в стену. Чонгук совсем слетел с катушек. Он лизнул его в шею, и, взяв двумя пальцами за подбородок, заглянул в его красивые глаза. - Напротив, я бы не стал делать так, - Чонгук снова лизнул его в шею, заставляя Чимина дёргаться, - если бы я тебя ненавидел. Чимин распахнул глаза ещё шире. - Но... Что это значит? Чонгук, всё это время не отрывающий взгляда от его лица, навалился на него, и, обжигая кожу своим дыханием, прорычал: - Я хочу трахнуть тебя. Чимин что-то пискнул, но Чонгук уже его не слышал; всё его внимание было сосредоточено на губах Мина, в которые он в ту же секунду толкнулся языком.