Психически ненормальный. В неизвестность.

— Ты голоден? — Март сидел на корточках в углу, роясь в своем рюкзаке. Не удивительно, что на то, чтобы найти нужную вещь, требовалось минут 5, портфель был гигантских размеров. Парень же провел рядом с тканевым другом уже 4 минуты. Я сидел на краю вагона, и обернувшись через плечо, наблюдал за ним. — Бутерброд, шоколадку, сырные палочки? — он поднял голову и посмотрел на меня, — М? Потупив взгляд, я уткнулся им в пол. Эта неловкость иногда брала перерыв и уходила, но потом снова возвращалась. Еда — не самая приятная тема. Кушать вроде хочется, а вроде бы и не стоит. — Да ладно тебе, — Март подошел ко мне с пластиковой коробкой в которой лежали молодые огурцы, — Не стоит смущаться. Хотя, скажу, ты очень милый, когда это делаешь. Юноша сел рядом, свесив ноги и протянул открытую коробку из которой я взял один огурчик. Второй огурец взял Март и поставил пластиковую посуду с остальными зелеными овощами рядом. Было три часа дня. Всё утро мы провели на краю вагона, день продолжился тут же. Небо потеряло свой розовый цвет, на смену ему пришли облака. Белые барашки плыли по небу, изображая разные фигуры. Когда я был маленький, то любил включать свое воображение, и отталкиваясь от их формы, видел на небе не облака, а космические корабли, китов, замки и драконов. — Почему ты ушел из дома? — вывели меня слова спутника из раздумий о небесных барашках. Его голос был спокоен, Март не хотел акцентировать внимание на этом вопросе. — Просто, — безразлично бросил я и уставился вдаль, — Не могу больше с ними жить. — Снова мама и отчим чудят? — парень повернул на меня голову. Своим боковым зрением мне удалось увидеть сожаление в его взгляде. — Они хотели, чтобы я ушёл. Только портил им жизнь, — я сжал губы. Март почувствовал моё напряжение и решил оставить эту тему до лучшего времени. — Почему ты сбежал? Разве тебе было плохо дома? — разбавил молчание я и повернул голову на собеседника. — Не плохо. Но если бы я потерял тебя, то стало бы ужасно, — усмехнулся парень, — Я предупредил родителей, что на время уйду. Обещал звонить им каждый день. Как-никак, а через год мне 18. Буду считать это путешествие первым испытанием к прямой дороге во взрослую жизнь. Я заметил, что Март часто старался переводить свои слова в шутку. Его будто что-то беспокоило, но он тщательно это скрывал. Обычно, самые солнечные люди таят внутри себя море переживаний и горы проблем. Не знаю, был ли Март таким, но грусти и отчаяния на его лице мне ещё разглядеть ни разу не удавалось. — Как долго ты планируешь продолжать своё путешествие и куда держишь вообще курс,. — кажется, продолжение этой фразы должно было состоять из обращения по имени, но тут до нас обоих дошло, что он всё еще не знает моего. — Ян, — приподнял уголки губ я, эта ситуация меня забавляла, — Меня зовут Ян. — Ян, значит, — кивнул Март головой в знак того, что понял, — Кактус Ян. — Обойдемся без первого слова. Просто Ян. На самом деле я и правда был чем-то схож с кактусом: колкий характер, да и перепады настроения часто могли «уколоть». В своём внутреннем мире я разбирался плохо, жил, себя не зная. Не понимал, почему без причины моё настроение могло поменяться 3 раза за 5 минут. Не понимал, почему если что-то не выходило, истерики сразу настигали меня. Я падал на пол, был себя руками: голову, ноги и тело, кусал свои плечи, оставляя на них бордовые укусы. Я не понимал, почему делаю это. Я не мог контролировать свои действия в такие моменты. Это пугало. Каждый раз я молился, чтобы никто не увидел меня в таком состоянии, на это было больно смотреть, я вёл себя как псих. — Я не знаю, как долго буду в бегах, — спокойным голосом принялся рассуждать я, — Конкретного маршрута нет. Есть цель. — Цель? Какая же? — с любопытством посмотрел на меня Март. — Я хочу найти отца. Повисла тишина. Март смотрел на меня, а я на свои ноги, которыми легко болтал в воздухе. — Отца? — неуверенно спросил спутник, — Ты знаешь где он живет? Я отрицательно помотал головой. Мать с отцом расстались, когда мне было 10. С тех пор я ни разу не видел папу, но очень скучал. Я был похож на него, вот только глаза мамины. Волосы у отца были чёрные, как сейчас помню, но по текстуре они у нас были схожи. Мои волосы — смесь маминых — коричнево-рыжих и папиных черных волос. Глаза у отца маленькие, карие. Человеком он был хорошим: добрый, надёжный и весёлый. Будучи ребёнком я любил проводить с ним время. Помню, как он учил играть меня в бейсбол, забавная картина была. Вместе мы любили посещать зоопарк, гулять у пруда, играть в догонялки. Из-за чего родители расстались, для меня до сих пор оставалось тайной. Мама не любит говорить на эту тему, а я не особо то и расспрашивал её, хотя мне всегда хотелось узнать о папе немного больше. После развода он уехал, больше я его не видел. — Кажется, сейчас я уже ничего не знаю о нем, — грустно вымолвил я и уставился в одну точку. Вдали виднелся лес, а перед нами красовалось поле. Мои глаза скользили по елям, что были за полем, это помогало им не прослезиться. — Мне жаль, — Март положил руку на мою ляжку, взглянув сначала на меня, а потом на тот же лес, куда смотрел и я. Наступило молчание. В такие моменты не хочется ничего говорить. Мысли путаются в узел, а ты отчаянно стараешься их развязать и разложить по полочкам. Жалкие попытки. Почти весь вечер мы провели в молчании. Каждый думал о своём. Редкие встречи глаз и слабые улыбки сопровождали нашу молчанку. Только колёса поезда набивали свой ритм, да птицы заливались песней. Закат мы встретили уже не на краю вагона, а у левой его стенки. Март сидел, прислонившись к ней, с банкой холодного чая в руках. Я, слегка поникший, находился рядом. Иногда, молчанием можно сказать намного больше, чем словами. Я медленно и неуверенно лёг, опустив свою голову Марту на колени. — Может стоит расстелить постель? — нарушил тишину юноша. — У меня её нет, — спокойно бросил я, прикрыв глаза. — Есть у меня. Я могу расстелить, — заботливо предложил Март. Снова та забота, снова странное чувство. По моему телу пробежала сотня мурашек. — Не стоит. Мне хорошо, — прошептал я, приоткрыв глаза, взгляд которых упал на красивое, фиолетовое небо. Закат был бесподобен. Вместо ответа, я ощутил тонкие пальцы Марта, которые убирали мою челку с глаз. Его прикосновения были мягкими и нежными. — Доброй ночи, — прошептал он, поглаживая меня по голове, — Сегодня был трудный день, выспись хорошо. — Доброй ночи. Мои глаза закрылись и я моментально погрузился в мир сновидений и спокойствия, так и лежа у спутника на коленях.