Voice

В "Буйной Фляге" тихо, несмотря на то, что Гильдия Воров наконец-таки поднялась из грязи в "князи". Но кому, право, нужен тот старый, обшарпанный кабак? Из редких посетителей здесь обретаются лишь скупщики, да начальство Гильдии. Шики приходит во "Флягу", ни свет, ни заря, и уходит с последними посетителями. И мед глушит так, словно пытается алкоголем заглушить какую-то внутреннюю боль. Он - вор, и его не волнуют деньги, потому что всегда можно достать еще: пробраться к кому-нибудь в дом, украсть лошадь или, в конце концов, пошарить по карманам. Хотя в последнем данмер был и не мастак. Единственным, что занимало голову закутанного в черные одежды по самые кончики острых, бледных ушей, эльфа, - это была его маленькая зависимость. Не алкогольная и даже не наркотическая. Ей-богу, Шики было бы куда легче, если б он попал в зависимость от скумы - ее и то легче добыть. Нет, темный эльф был зависим от звуков. Мириад голосов, раздававшихся вокруг. И одного единственного, к кому был прикован слух первоклассного вора с самого появления здесь. Он помнил эту встречу до мельчайших подробностей, будто бы это было вчера. Впрочем, бессмертному любые недавние пару лет покажутся вчерашним днем в сравнении с тем, что ждет его столетия спустя. Немного вялая, но не менее шумная от этого, рыночная площадь была залита лучами полуденного солнца, отражаясь от мостовой и слепя случайных прохожих. Шики же стоял под навесом "Пчелы и жала", невольно щуря раскосые миндалевидные глаза, наполненные отнюдь не привычной краснотой. Поглубже завернувшись в дорожный плащ, эльф неуютно передернул плечами и собрался войти в таверну, как его окликнули. Это был старина Брин. Тогда его затея показалась эльфу смешной, и он решил попробовать. И что в итоге? В итоге он заляпал половину стен в Крысиной Норе кровью незадачливых бандитов, умело орудуя своим нелегким двуручным мечом, за раз сметая с пути до трех человек. Быть самой тишиной было для Шики естественно, но невольно он принимал в себя музыку чужих голосов, сравнивал их, выбирая самые завораживающие звучания и следуя за их обладателями в надежде найти жемчужину в горе мусора. Но в тот день, когда он впервые услышал голос Делвина Меллори, то понял, что все его поиски были тщетны. Потому как в голосе скупщика звучали самые дорогие сердцу данмера ноты. Это и глубокий баритон, отражающий темнеющее перед грозой море, и звонкие переливы гласных, похожие на случайно задетые струны. Нет, не случайно. Это была музыка чуждого голоса, к которому Шики пристрастился, как к наркотику. Шики поднялся, наконец, со своего места и вполне твердой походкой направился к своему начальству. Вампир не может напиться алкоголем. Его алкоголь - это свежая кровь. Иногда Шики жалел о принятом решении - остаться вампиром - ведь даже в минуты, когда это требовалось больше всего, он не мог напиться и забыться. Но не сейчас. Он остановился рядом с излюбленным местом Делвина. - Выпьешь со мной? - раздался чуть дрожащий, но более, чем уверенный в себе голос. Кажется, Делу уже хватит пить. Но Шики не смог противиться искушению и аккуратно присел напротив - на самый краешек стула. - Ты за работой? - и снова вопрос без ответа. Глупый, надо сказать. Шики ничего никогда не делал просто так, и даже теперь, сидя перед Меллори, он хмурил угловатые брови в ожидании того момента, когда будет произнесено имя жертвы, чью конторскую книгу ему придется подчистить. Больше Делу нечего было ему предложить, ведь Шики ненавидел таскать слишком много вещей, а в чистке карманов был полный ноль. - Да, - кивнул, наконец, сам себе Меллори и пододвинул листок вору, задержав его, однако, в своих крепких пальцах, - Но для начала ты выпьешь со мной! И Шики согласился. Согласился остаться еще чуть-чуть, совсем ненадолго, чтобы послушать, что скажет чарующее море, прерываемое струнами лютни. Для него любимый голос всегда был цельным оркестром...