Вечно любить невозможно...

Fall Out Boy - Thanks For The Memories

Это пьяный бред или он действительно настолько боится меня потерять? Мы всю жизнь вместе и разлучить нас сможет только смерть… Я присел у кровати твинса, пристально вглядываясь в глаза. Он сейчас похож на обиженного котенка, слезы прочертили влажные дорожки на висках, губы плотно сжаты… И вот что мне с ним делать? Его пьяные прихоти мне совсем не хочется выполнять! — Рость, малыш, давай поговорим утром, когда ты протрезвеешь? — Я нормально соображаю! Если хочешь, вали к своей новой подстилке! — брат кричал, морщась от боли в израненном лице. — Не ори! Раз напился, не будь идиотом и не веди себя, как малолетняя истеричка! — нервы сдавали, и я сорвался на крик. — Я хоть раз в жизни давал повод думать, что брошу тебя? — Ты раньше не менял меня на других... — более приглушенным тоном отозвался Ростислав. А вот это мне нечем крыть. Больше не говоря ни слова, злой и раздраженный я направился к себе. Закрывая дверь в комнату твинса, взглянул на него и увидел слезы, которые котились по его щекам. Но назад пути нет, завтра обсудим его приступ ревности. Только зайдя в спальню, я вспомнил о Владе. Парень сидел на кровати и сонно потирал глаза. Пройдя вглубь комнаты, я залез в постель и притянул к себе любовника. Он уткнулся носом мне в шею, щекоча дыханием. — Все нормально? — голос был встревоженным и излучал заботу. — Да, все окей, не волнуйся, — притянув за подбородок парня к себе, невесомо поцеловал. — Давай спать… Положив голову мне на плечо, Влад умостился и пытался заснуть, но возникший в моей голове вопрос не дал парню это сделать. — Слушай, ты обещал рассказать, почему так сильно растянут… — для меня это важно. Не знаю почему, но важно. — Год назад я встречался с парнем. Сначала он был хорошим, показывал мне только свои хорошие качества. После двух месяцев отношений резко стал грубым и безразличным. Как-то раз, после встречи с друзьями, он приполз домой в стельку пьяный, да еще и с каким-то парнем! Я пытался уложить их спать, а они меня завалили на кровать и начали домогаться. Я думал, справлюсь с ними, но не получилось… — Влад замолчал. — Они тебя изнасиловали? — блин! Ведь ответ очевиден! Но я все равно надеюсь, что ошибаюсь. — Да… Они порвали меня. Сильно… Я просто вырубился от боли. А когда утром проснулся, на простынях было такое месиво, что меня стошнило. Парней я больше не видел, а последствия остались. Я не знал, что сказать, поэтому просто притянул парня поближе и крепко обнял. Так мы и заснули на печальной ноте. Утро выдалось хмурым и мокрым. Влад уехал рано: нужно было заскочить домой, переодеться и взять некоторые вещи, а потом в дизайн-студию. Ростик, не смотря на побитое лицо, тоже пошел на практику. А я… А я все утро не вылезать из постели, настроение было херовое из-за ночной ссоры с братом, да и погода абсолютно не настраивала на позитив. На часах была половина первого, тоскливость никуда не пропала, а только усилилась. Но нужно вставать и хотя бы позавтракать, вернее, уже пообедать. От воспоминаний о еде живот громко заурчал, и я, резко подорвавшись, побежал в душ. Нежась под теплыми струями, я совсем потерял счет времени. Обмотав полотенце на бедрах, вышел и тут же услышал, как разрывается звоном мой мобильный. Пока я нашел эту чертову шайтан-машину, звонивший, видимо, задолбавшись ждать ответа, отменил вызов. Взяв трубку в руки, я, честно говоря, охуел! 21 пропущенный от Влада и 30 от Ростислава. Что же там у них случилось, что названивают? Только успел додумать, как телефон ожил и на дисплее высветилось имя любовника. — Да? — голос сам собой получился строгим и грубым, но быстро взяв себя в руки, продолжил. — Что там у вас случилось? — Мы в травмпункте. Забери нас, пожалуйста, — парень говорил тихо, но четко. — Через полчаса буду, — быстро натянув на влажное тело первую попавшуюся одежду, сел в машину и поехал к парням. Они ожидали меня в приемном покое. Первым мне на глаза попался твинс. Бровь зашита, рука примотана к телу, костяшки в бинтах. Рядом сидел Влад: огромный синяк на правой скуле, разбита бровь и губа. Идиоты! Им делать больше нечего, кроме как драться? — Ну и какого хера случилось? — я был зол и всем своим видом пытался это показать. Ростик молча встал и направился к выходу, а Влад виновато смотрел сначала ему вслед, а потом на меня. Я вопросительно приподнял бровь, ожидая услышать оправдания хотя бы от него. — Давай дома? Не для лишних ушей этот разговор, — парень встал и направился за Ростиком. Немного охуев от такого поведения этих двоих, я пошел к машине, где меня наверняка ожидали. Дорога до дома была молчаливой. Я часто поглядывал в зеркало заднего вида на брата, но он ни разу не посмотрел на меня. Влад всю дорогу нервно крутил в руках телефон и косо поглядывал в мою сторону. Сутки назад он хамил мне, был наглым и дерзким, а сейчас, такое чувство, что боится меня. Странный парень… Зайдя в квартиру, Ростик сразу же направился к себе, Владу же я сказал идти в гостиную. Постучав в комнату брата и не дожидаясь разрешения войти, распахнул дверь. — Ростислав, в гостиную. Быстро! — не давая твинсу ответить, ушел к Владу. Через пару минут мы все находились в одной комнате. Я ждал, пока хоть один из них начнет рассказывать, что случилось, но оба упорно молчали. — Ну? Я долго буду ждать объяснений?— но ответа не последовало. — Из-за чего хоть подрались? — я немного ослабил напор, может хоть так заговорят. — Этот придурок захотел похвастаться тем, что побывал у тебя в койке! —Ростик орал. — Да я просто хотел поговорить и увериться, что наше с тобой отношения друг к другу никак не отразиться на работе! Мне нахрен не нужны проблемы с дипломным проектом!— Влад смотрел на твинса со злость. А потом повернулся ко мне. — А этот долбоеб может все испортить! И не только мне, а еще и себе, — парень стал таким, каким был до нашей связи. — Да мне глубоко насрать и на тебя, и на твой проект! Головой нужно думать, а не членом! — по глазам брата я видел, что еще чуть-чуть и он опять полезет к Владу с кулаками. — Знаешь, Ростик, ревность тебе не идет. — ох, зря… Как же зря! Брат стиснул зубы, сжал кулаки и набросился на парня. К счастью, я успел схватить его перед тем, как Влад получил бы пару раз в морду. — Стоп! Оба! Вы, как два барана, не можете поделить меня! — и тут до меня дошло, что я сказал. Не давая среагировать, продолжил. — Ростик, иди к себе, я потом зайду, поговорим. Брат фыркнул и ушел, а Влад виновато смотрел на меня. Тяжело вздохнув, я сел на диван и прикрыл глаза ладонью. Почувствовав, что парень сел рядом, посмотрел на него. — Прости, Свят. Я не хотел этого говорить. — Хотел – не хотел, а сказал. Что ж все так сложно то? — тихо застонав, я откинулся на спинку дивана. Вот честно: «Биба и Боба— два долбоеба!» А кто из них кто, не важно. Что же я такого в прошлой жизни натворил, что в этой мне таких придурков подкидывают? Влад с сожалением во взгляде вымаливал прощение, оправдываясь всякими глупостями, типа «он первый начал, а я приревновал». Детский сад, ей Богу! — Влад! Хватит чушь нести! Мне не пять лет, чтобы верить во всю эту ересь. Оба хороши! Тупой и еще тупее… — мне уже изрядно надоела эта ситуация: один лезет на рожон, а второй… Второй просто «еще тупее». — Блин, Свят, не делай вид, что тебе на все и всех насрать! — парень, по непонятной мне причине, начал наезжать на меня. — Охуеть! Теперь я еще и виноват, что вы — два идиота, не можете поделить одну песочницу!— не, ну серьезно, я тут-то при чем? — А кто изначально заварил всю эту кашу? Если бы ты не бесился из-за брата и позволял ему хотя бы общаться с кем хочет, все было бы иначе. Тебя никто не заставлял предлагать мне эту дурацкую сделку!— Влад сильно бесился, голос стал громче, поза— напряженней, он еле сдерживался, чтобы не перейти на крик. — Пошел вон… — я никогда не терпел в своем окружении людей, которые обвиняют меня, в чем бы то ни было. — И пойду! А ты и дальше трусись над своим Ростиком! Только не удивляйся, когда и он уйдет от тебя… Не успел я открыть рот для ответа,, Влад, воспользовавшись моим шоковым состоянием, свалил, громко хлопнув дверью. Дааа… Вот это заявление. Нужно теперь с твинсом поговорить. И не забыть выпытать у него, где по ночам шляется. — Ростислав, нам нужно поговорить, — ввалившись в спальню брата, начал я серьезным тоном. — Ну давай, говори. Я тебя внимательно слушаю, — похуистическое отношение ко мне никто никогда себе не позволял. Это что-то новенькое… — Сделай хотя бы вид, что сожалеешь о случившемся. — Это не я должен сожалеть, а ты! Я ничего плохого не сделал, в отличии от некоторых, — твинс встал из-за стола, за которым я его застал, и подойдя ко мне, ткнул пальцем в грудь. — А что плохого я сделал, собственно? — правда, не понимаю, в чем моя вина. — Тебе по нарастающей или по хронологии? — с каких пор мой же брат помыкает мной? — Как-нибудь объясни! — он уже выводил меня. — Тогда по хронологии. Уже очень давно ты меня ни во что не ставишь, ни как человека, ни как брата, ни как любовника. Твои постоянные заебы, типа «мне не нравятся джинсы этого парня, не общайся с ним!», уже реально осточертели! — почему на меня сегодня все кричат и обвиняют во всех смертных грехах? — Я же за тебя беспокоюсь! — За свой эгоизм ты беспокоишься! Не желаешь, чтобы кто бы то ни был, посягал на что-то твое! А я не твой! Когда же ты, наконец, поймешь, что я не принадлежу тебе? Ты чертов собственник! Из-за тебя в моей жизни нет совсем никакого смысла. Иногда такое чувство, что я тебе нужен только для того, чтобы всячески ублажать. Я не знал, что на это ответить. Мое поведение действительно немного резкое, но так я пытаюсь уберечь дорогих мне людей от жестокости окружающего мира. А самым дорогим человеком во всем мире для меня является брат. Когда все настолько усложнилось, и почему я это только сейчас заметил? Пока я погружался в мысли, твинс пристально за мной наблюдал. Его голос вывел меня из раздумий. — Знаешь что, дорогой? Прошла любовь — завяли помидоры. Ничто в этом мире не вечно. Хватит с меня этих нервов и переживаний. Пора бы нам уже начать свой собственный путь, друг без друга. С завтрашнего дня я начну подыскивать себе отдельное жилье. — Рость, малыш, не торопись с выводами. Мы все проблемы решим, и все будет хорошо. Не руби с плеча, — это заявление брата меня взволновало. — Это решение принято не на эмоциях. Я уже несколько месяцев об этом подумывал, но все надеялся на лучшее. А последние события еще больше убедили меня в правильности моего решения. Вот тебе и сюрпрайз, Свят. Самый родной человек уже довольно долгое время планирует побег от тебя. Как его переубеждать и уверять в благоприятном исходе ситуации? — Родной, может, ты еще раз подумаешь об этом? Я не хочу, чтобы ты переезжал. Я знаю, что со мной нелегко, но все-таки мы всю жизнь вместе и… — мне не дали договорить. — Вот именно, что всю жизнь ты угнетаешь меня как личность. Я всегда был твоей тенью. Мне это надоело. Не хочу больше существовать, хочу жить! Я не буду унижаться, пусть делает, что хочет. Все равно вернется. А у меня есть запасной вариант — Влад. Но предприму то, что никогда не подводит. Медленно подошел к брату так близко, что чувствовал его дыхание на своих губах. Глаза в глаза, биение сердца в унисон, медленно переплетаю свои пальцы с его, не отводя взгляда от зеркальной копии меня. Ростик прикрыл глаза и откинул голову назад. — Свят, не нужно… — Нужно, малыш. Нужно… Твинс резко распахнул веки и пристально смотрел мне в лицо. Мои глаза бегали по его губам, я жаждал впиться грубым поцелуем в его рот, но сейчас нужно себя сдерживать. Лишняя грубость может отпугнуть его, а вот нежность поможет переубедить его в необходимости переезда. Медленно преодолеваю оставшееся расстояние между нами и накрываю губы брата своими в легком ненастойчивом поцелуе. Глаза не закрываю, смотрю на его реакцию, и она незамедлительна: Ростик, как в экстазе, закатывает глаза и полностью отдается ощущениям. Он всегда был таким отзывчивым на ласки, моментально заводится. Легонько подталкиваю брата к кровати. Когда он на нее ложится, сажусь ему на бедра и склоняюсь, даря самый нежный поцелуй, на который способен. Он уже вовсю гладит мои руки, плечи, зарывается пальцами в волосы. Но резко убирает руки и отталкивает меня. — Свят, не поступай так со мной. Мне очень тяжело далось это решение, не круши последние капли моей гордости. — Ты думаешь, что я отпущу тебя, не потребовав моральную компенсацию? — я вопросительно изогнул бровь. — Какая же ты скотина… — Неприятно слышать эти слова от самого любимого человека. Долой нежность! Грубый секс сейчас будет более уместным. Нахально впиваюсь ему в губы, силой раздвигая их языком. Когда, наконец, он поддается на требовательную ласку, кусаю верхнюю губу, а брат жалобно скулит в протест моим действиям. А вот нечего меня выводить! Теперь терпи, дорогой! Прокладываю дорожку укусов-поцелуев на шее и к ключицам, оставляя бордовые пятна, которые завтра станут темными. Несмотря на грубость, твинс стонет, рычит, наверняка наслаждаясь происходящим. — Малыш, ты ведь знаешь, что я никогда не хотел тебя обижать. Тебе ни с кем не будет так хорошо, как со мной. Не уходи… — пусть знает, чего я хочу этим добиться. Но нужно довести до конца начатое.