Часть 2
25 июля 2020 г., 10:46
Сумерки наполняли город обилием золотистого света, который предпочитал ложиться на стены домов, мокрый асфальт и волосы одного высокого шатена. Шатаясь от шага и лёгкого ветра, его слегка волнистые локоны то наполнялись, то избавлялись от сумрачного "подарка" в зависимости от того, попадает ли на парня злобная тень.
Вот и закончен рабочий день. Ещё один рабочий день. Такой же, как и все 365 других дней, считая отпускные, выходные и праздники, этот день закончился очень быстро, напомнив этим суицидальному фанатику о том, что всё в этой жизни имеет свой конец.
На встречу ему топал Накахара, вместе они ещё со времён Портовой мафии ходили в один и тот же бар, обычно это был последний четверг месяца. Почему именно этот день? Никто не знает.
Ничего не поменялось с тех времён, как и всегда они сидели за барной стойкой, Дазай пил коньяк, ну а Чуя не изменял своим традициям и выпивал красное вино.
Проводя вечер за краткой беседой, они то и делали что "наслаждались" компанией друг друга. Хотя, возможно, они только делали вид, что присутствие собеседника выводило их из колеи?
— Слушай, Чуя, — отпив глоток коньяка сказал шатен.
Бывший коллега рассматривал этикетки бутылок, разных по цветам и размерам, которые стояли за спиной бармена в красивый ряд. Их было так много, что у парня не хватало времени уделить внимание каждой, и прервавшись от своего занятия, он вопросительно поднял брови и посмотрел на Дазая.
— Ты наконец не передумал? Я уже устал тебе предлагать это на каждой нашей встрече.
Сначала им завладело недоумение, ведь не у каждого хватит памяти вспомнить информацию месячной давности, хоть и повторяли её часто. Но потом, исказив брови в раздражительной эмоции, он лишь фыркнул.
— Как я и говорил раньше, я не буду в этом участвовать.
— Очень жаль, придётся мне тогда искать другую рыжую красавицу, — парень улыбнулся, характерной для него улыбкой.
— Увы, но в отличие от тебя, у меня ещё есть то, ради чего я хочу жить.
Сказав это, юноша преподнёс к своим губам жидкость вишнёвого цвета, и сделав глоток, устремил свой взор куда-то далеко, куда-то за стены бара, или вообще за пределы его страны.
В душе Накахары хранилось то, что он не хотел открывать никому, особенно Осаму. Каждый последний четверг месяца, этот парень предлагает ему двойной суицид. Не смотря на то, что всё ценное рыжий уже потерял, он не соглашается лишь потому, что единственным смыслом его жизни стал именно этот долговязый шатен, который так бесил Чую с самого начала их общения.
Он все собирался сказать об этом, но в такие моменты гордость зажимала горло и он был нем. Нем как рыба, хоть и тысячи слов готовы были вырваться из него наружу.
Обычно на этих долгожданных встречах Накахара сидел за бокалом вина и слушал новости от Дазая, про то, как он застрял между балками, когда пытался завязать верёвку, или же о том, как его долго рвало, ведь способ с таблетками пошёл не по плану.
Парень больше всего ненавидел эти его рассказы. Ему было больно где-то внутри, его пассия каждый день буквально пытается убить себя, но сохраняя хладнокровность, которая не раз уже спасала ему жизнь, всё это время юноша лишь делал вид, что так и должно быть.
После окончания этого недолгого вечера, рыжий разминулся с Дазаем и поплёл по ночному городу, глубоко погружённый в свои мысли. "Когда-нибудь я ему признаюсь и положу конец этим суицидальным заскокам" - говорил голос внутри парня, придавая уверенности своему хозяину.
Придя домой, молодой человек лёгким движением нажал на включатель, сбросил свои лаковые туфли, положил шляпу на полку и почти неподвижно поплёл ногами к спальне. Осмотрев одинокую комнату он подошёл спиной к кровати и упал на мягкую постель.
Рыжие локоны нежно упали вместе с владельцем на белоснежное одеяло, и были чем-то похожи на бархатцы, пробивающиеся сквозь снег. Чуя повернул голову на бок и закрыл предплечьем голубые глаза.
В квартире парня царила гробовая тишина, которая пожирала юношу с каждой секундой. Ему казалось, что она специально обездвижила всё, только бы он опять начал думать об этом странном парне. И да, он повиновался её прихоти.
С закрытыми глазами Накахара воображал их первый поцелуй, первое свидание, которое не будет похоже на эти двухчасовые посиделки в баре. В фантазии парня даже проиграла мимолётная, но чёткая картина того, как на этой же кровати Чуя будет всю ночь с Дазаем, и это вводило его в краску.
Эксцентричный, заносчивый и слегка стервозный юноша в компании людей, и ранимый, чуткий, до чёртиков одинокий парень в своей квартире очень отличались. Никто не знал его настоящую сторону, и готов был её показать он лишь ему, той самой Скумбрии.
***
Так прошёл месяц. Чтобы не загружать голову, Чуя загружал себя работой: брал сверхурочные, помогал новичкам в мафии, хоть это и не входило в его обязанности. Он держал внутри желание встретиться опять за той барной стойкой, прятал его за вспыльчивостью и агрессивностью. Хоть весь месяц он и пахал как проклятый, приходя домой, его ждала тишина и тоска, и тогда уже ничего не хотелось, только спрятаться от этого одиночества под одеялом. И даже адская усталость не помогала ему с этим, даже наоборот, она лишь сильнее давала мыслям терзать его, добавляя помимо душевной ещё и физическую боль. И вот, наконец-то наступил вечер четверга. Скрывая свою радость, юноша засунув руки в карманы брюк шёл по уже выученной наизусть дороге. Плащ развивался на ветру так же, как и рыжие локоны, с удивлением можно было наблюдать и за тем, как шляпа ещё держалась на его голове. Юноша как и обычно зашёл в бар, сел за стойку, заказал вино и принялся ждать бывшего напарника. Стрелка часов уже изменила своё положение на значительное расстояние, под баром стояли уже две опустошённые бутылки красного, а его всё нет. И ведь ни разу этот придурок не опаздывал, или даже не предупреждал что опоздает. Всегда, как по расписанию, Осаму приходил вовремя. Но, видимо сегодня у него не получиться прийти. — Дайте бутылку с собой, — пробормотал он, небрежно и недовольно кинув официанту купюры на барную стойку. Чуя забрал покупку и вышел из здания, по дороге отрывая зубами пробку. Он был уверен, что если увидит этого подонка, выскажет ему всё, что о нём думает. Тёмное небо было усыпано звёздами, лёгкий ветер трепал волосы цвета заката, а чёрные перчатки держали тёмную, опустошённую бутылку. Одну из рук парень как всегда положил в карман, и идя по тротуару он невольно кинул взор на толпу людей, которая собралась вокруг одного из старых зданий. Люди с фотоаппаратами бежали туда со всех ног, был слышен глухой, но громкий звон сирены полицейских и скорой помощи. Невольно Накахара пошёл за толпой, хоть и столпилась она довольно далеко. Он стоял за спинами многих людей, ему даже не было интересно узнать, что произошло. Убийства в этом городе естественная вещь, они проворачиваются его же организацией, поэтому Чуя никак не был удивлён. — Ты видела это? Впервые на моём веку самоубийца прямо посреди улицы. Не мог хотя бы уйти в какое-то укромное место, тут же дети ходят, — начала с докором жаловаться на происходящее женщина своей собеседнице. Лишь после случайно услышанного разговора зрачки Чуи сузились и участился пульс. Дыхание нервно прерывалось, а ноги не слушаясь сами начали идти в глубь столпотворения. Холодный пот тихо стекал по бледному лицу, и не в состоянии ускорить шаг от давления, его съедали разного рода мысли. Оттолкнув силой репортёров, которые стояли впритык к телу, дыхание парня остановилось. На холодном асфальте, облокотившись спиной к зданию, лежал Осаму. В руках у парня был пистолет, голова опущена, а на этом же холодном асфальте, спокойно текла всё дальше и дальше алая кровь, отражая свет уличных фонарей. Подойдя ближе, он рухнул на колени прямо в лужу алой жидкости. С сумасшедшим взглядом и потерянным лицом Чуя смотрел на бездыханное тело, и, ползая на коленях, приближался к нему всё ближе и ближе. Толпа застыла, полицейские стояли смирно и ни один репортёр не позволил себе издать хоть единый звук вспышки. Дрожащей рукой Накахара притронулся к лицу Дазая, и сразу вздрогнул. Хоть на нём и были перчатки, он никогда ещё не ощущал такого холода. Глаза наполнились слезами, впервые за столько лет, он не обращая внимания на окружающих невольно начал рыдать как малое дитя. Хватая руками плечи Осаму он не мог поверить что это действительно случилось, ему кажется что это шутка, розыгрыш, но нет. После этого его насильно начали отдирать от тела представители полиции, но он не прекращал кричать его имя.***
В полицейском участке Накахара сидел в накинутом на плечи пледу, заплаканным взглядом он смотрел на женщину, которая сидела перед ним и заполняла бумаги. — Так как, вы говорите, имя погибшего? Чуя сидел спокойно, глазами смотрел на документы под руками этой леди и ком в горле мешал произнести хоть что-то. — Дазай... Осаму Дазай.***
После похорон шатена прошло несколько недель и всё это время рыжий даже не пытался побороть депрессию. Всё для него стало бессмысленным: работа, общение и прочие "прелести жизни". Как заведённый, парень появлялся на работе в 8 утра, уходил в 8 вечера, и заходил в магазинчик алкоголя, который был недалеко от дома. Тот бар он избегал, как мог. Именно там Чуя сидел пока его Дазай истекал кровью. Если бы этот долговязый дал хоть один намёк на то, что собирается совершить, Накахара сломя голову побежал бы к нему и не стал бы молчать о своих чувствах. Но теперь эти 3 слова пролетят сквозь воздух и никогда не достигнут Осаму. Все эмоции Чуя потерял в тот самый вечер. На похоронах он стоял как каменный, и лишь где-то внутри его дёргало, когда парень поднимал взгляд на бездыханное тело. Его бесило всё. Заботу участников мафии он принимал как фальш, всякие разговоры на эту тему заканчивались даже не начавшись. И лишь сидя в своей квартире на полу и облокотившись об стену, держа бокал вина в руке, парень мог погрузиться в мысли, которые были полностью забиты воспоминаниями. По бледной щеке побежала прозрачная слеза, но лицо всё так же оставалось каменным, а взгляд отчуждённым. — Ну и что ты опять делаешь? — обратился парень куда-то вдаль, вытирая мокрый след. — Зачем ты опять это делаешь со мной? Тебя больше нет, а это значит что я не могу испытывать к тебе чувства! — уже перешёл на крик Чуя. — Ты стал лишь безликим образом, который я скоро забуду и стану жить дальше, суицидальный ты придурок! Внезапно для него самого, глаза парня налились слезами, и уже с тяжестью и комом в горле он мог говорить с невидимым собеседником: — Банально...Как банально ты умер, Осаму! Ты же всю жизнь пытался умереть по особенному! Его взгляд приманила к себе разлетающаяся тюль, окно было открыто и холодный ночной ветер наполнял комнату. — Дай же мне показать, как это нужно было сделать. Накахара прошептал эти слова, как молитву и подняв тело с пола, кинув при этом пустой бокал на пол, Чуя медленно шёл в сторону источника ветренного порыва — Ты ведь умер один, хотя так хотел сделать это с кем-то. Я могу считать это символом твоей привязанности? Юноша откинул разлетаюшуюся прозрачную ткань, встал на подоконник и со слезами на глазах смотрел вниз. Тысячи машин, как маленькие насекомые двигались туда-сюда, с такой высоты не было видно даже людей. Посмотрев наверх, где сияли лишь звёзды и одинокая луна, на его лице впервые появилась улыбка. Слёзы всё наступали и наступали, и закрыв глаза, вдыхая холодный свежий воздух, Чуя промолвил: — Твоя рыжая красавица согласна, придурок, — сказал он с той же эмоцией и наклонившись вперёд сделал шаг в никуда. Сильный ветер трепал его волосы, слёзы слетали и лишь одна улыбка оставалась на месте. Оставалось ещё немного до земли, но его это никак не волновало. — Я иду к тебе.***
Грохот об землю и крики людей уже не достигали парня. Ему уже было всё равно на то, что делать завтра, чем ему платить за жильё и какой сорт вина выпить в следующий раз. За 10 секунд его жизнь пролетела перед глазами, и он понял, что она была пустой без этого долговязого суицидника. Теперь они вместе, и даже если не могут сказать друг другу то, что хотели при жизни, их уже всё равно ничего не может разлучить, ведь эти оба, потрёпанные жизнью парня, уже отданы земле.
