Когда вода окрасится кровью

Когда обижен словом Плохим хороший клоун, Толпа ложится на манеж, Не оправдав его надежд. Но фарсу нет финала, Раскрыв объятия зрительному залу, Он нажимает на курок. Lascala - Манеж

      Перед моими глазами недружелюбно мелькал больничный потолок, ярко сияя своими темными провалами трещин. Вот меня всегда поражало это, неужели нельзя отремонтировать палаты, бюджет-то нормальный выделяется! У нас в Суне такой херни не было, можно было по макушке от Казекаге получить неплохо так.       Последнее, что я помнила, так это то как меня задело Чидори по левому боку, а Саске по касательной задело Расенганом. Ну прям в лучших традициях канона, черт его дери! Тело болело, так и не удивительно, от Аматерасу я не так уж и быстро начала спасаться, ноги задело хорошо, а Сусаноо своей стрелой неплохо приложило меня к стене. Да и Учихе досталось по самое небалуйся, попробуй потягаться с джинчурики пусть и в первом покрове Биджу, тем более, когда тебя страхует сам Кьюби.       Я даже не знаю, сколько мы развлекались, помню только что в какой-то момент я поменяла все барьеры, чтобы никто не смог попасть пока я не потеряю сознание или же пока сама не сниму. Шиноби толпились и пытались попасть вовнутрь, но лишь отвлекали своим мельтешением, в то время как забава спарринга переросла в вполне яростное желание убивать. Иногда я думала, как же хорошо что Саске не был моим любимым персонажем, иначе хорошего веселья на грани фола не получилось бы, жалели бы друг друга.       В палате появилась Цунаде, открывая ширму около моей койки, являя такого же бледного и едва находящегося в сознании Учиху. Повеселились, ага. Откат теперь замучает, но оно того стоило. Мне было глубоко плевать что мы на такую толпу показали свои силы, мне в кои-то веки хотелось ребячиться и веселиться, не оглядываясь ни на кого. Все-таки, в этом возрасте я уже была главой клана и подобные выходки могли стоит мне положения и престижа клана. А тут мне подобные рамки никто не ставил. Да и Саске тут не потенциальный наследник, а простой мальчишка. Почувствовали свободу, ага, дорвались до сладкого, как говорится.       — Пододвиньте койку ближе к Саске чтобы я могла дотянуться до него рукой. — Сенджу чуть пинает кушетку, и она встает почти вровень с кушеткой Учихи. — Спасибо.       — Поздравляю с жилетом, идиоты. — брюнет слабо улыбается, когда я беру его за руку, передавая немного своей чакры. Не сказать, что он восстановится прям быстро, но явно быстрее, чем без моей помощи. Надо обучаться режиму Джинчурики чтобы подобного геморроя не было.       — А мы неплохо зажгли, а, Цунаде-ане-тян? — она отвешивает мне щелбан, совсем легкий, даже без чакры и беззлобно улыбается.       — Казекаге от тебя в восторге, не знаю уж почему, а вот Минато готов голову оторвать. — безразлично пожимаю плечами. Ну еще бы он не пылал жаждой убийства.       — Ах, покалечили любимую доченьку! Да я уверена что она восстановится максимум через полгода, а с живучестью Узумаки месяца за два, невелика потеря. Пусть скажет спасибо, что я не ударила по ноге сильнее и все осталась на месте. — руки складываются на груди, пока ирьенин проводит диагностику.       — Он беспокоится о тебе, зря ты так. — моя скептически вздернутая бровь лучше любых слов говорила о том, что я думаю по этому поводу.       — Очень смешно. — эх, сейчас бы табачку из плана Куниц. Меня же не выгонят, если я аккуратненько посмолю трубку в окно?       — Кагами в порядке, если хочешь знать. — она что-то чиркала на бумажке, закончив обследование Саске, и табака захотелось еще больше. В порядке, значит. Все же стоило ее сделать недееспособным фаршем, а то не нравится мне это “в порядке”.       — Жаль. — действительно жаль. И как мне ее теперь достать на законных основаниях?       — Наруто… — Сенджу качает головой, и мне сразу же вспоминается Пятая, в то время как на нее действовал подчиняющий состав. Слова вроде как с теплой интонацией сказаны, а в глазах обжигающий холод. Ирьенин определенно не испытывала ко мне и капли симпатии в этот момент. — Кагами твоя сестра, и не смотря на все разногласия, ты должна уметь прощать…       — В рот я ее ебала. Разговор закончен. — взгляд у меня дикий и яростный, шаринган как-то сам собой включился, честно. Совсем не потому, что я хочу отправить Сенджу в Цукиеми и без конца проигрывать смерть Дана. Совсем не поэтому.       Ирьенин на это фыркнула, и покинула палату, ни слова не сказав о результатах обследования. Так, давайте мыслить логически. Я могу двигаться, достаточно неплохо, к слову сказать, в принципе, с клоном в состоянии уволочь отсюда Саске и позвать на помощь Сакурая для дальнейшего лечения. Можно было и в призывной план свалить, из-за разницы во времени мы восстановимся быстрее, а план Кацую находился не так уж и далеко от плана Ястребов, с другой стороны горы Мьёбоку. Как-то мне резко расхотелось оставаться в больнице, а то еще и морали начнут читать о том, какая я нехорошая, поранила бедную Кагами.       — Призывом воспользоваться сможешь? — теневой клон применяет хенге, ускользая из палаты черным котом.       — Да. — он приподнимается на локтях и выглядит поразительно живым, не смотря на всю бледность.       — Тогда валим отсюда. — Учиха согласно кивает, призывая одного из почтовых Соколов, что утаскивает его в план. В тоже же время призываю Гамакичи, который тут же начинает ныть по поводу моего внешнего вида. — Досвидули.       Лично мне медик нужен не особо, моя рыжая шизофрения вполне себе справится с подобного рода повреждениями, а то, что мы два-три дня будем отсутствовать особой роли не сыграет. Тем более клон после посещения Сакурая должен забежать к Кушине, чтобы сказать о нашем местоположении.       Встретили меня без оваций, но с должной порцией ахов и охов, Фукасаку крайне негативно отозвался о моей самовольной отлучке из больницы, ворчала ба-чан, грозясь сдать меня под белые ручки Джирайи, который, какого-то хрена, приперся в план призыва, а я лишь улыбалась, наслаждаясь относительной тишиной и спокойствием. Призывной план мне нравился больше, чем обычный мир.       Я с удовольствием показала язык Джирайе, спокойно пережевывая жареные личинки, и перестала обращать внимание на названного крестного. В нашем мире Жабий Отшельник тоже святым не был и проканался с воспитанием и опекой над Наруто аж на целых шесть лет, но быстро исправил свою ошибку, а вот конкретно этот индивид уперся рогом, что Наруко должна стать шиноби, не заботясь о ее чувствах. Еще и Цунаде, которая злилась что у девочки не получаются медицинские техники. Нашли блин повод для порицания, кретины.       — Наруто! Ты же должна быть в больнице! — он подлетел ко мне, в то время как я с удовольствием облизывала губы. Все же с приправами червячки были очень даже неплохи, белок в чистом виде.       Я проигнорировала его, и встав из-за стола, отправилась на крылечко небольшого дома, находу доставая кисеру из нательного хранилища. А вот в мешочке был хороший табак, который Бас дал мне лично, из своих запасов с прошлогоднего урожая. О да, это именно то, что я ждала с начала третьего этапа - возможность закурить, пока наблюдаю за всем этим нелепым экзаменом. Дым приятно наполняет лёгкие и я блаженно зажмуриваю глаза. Хороший табак, со смесью лаванды и полыни, их вкус оседает на самом основании языка, дразня вкусовые рецепторы. Восхитительно.       Джирайя тоже вышел на крыльцо и явно намеревался читать мне лекции, но я остановила его холодным, чуть насмешливым взглядом. Образ Жабьего Саннина никак не вязался в моем подсознании с образом моего любимого и веселого Джи. Невольно вспомнилась наша первая попойка когда он узнал, что я жива. Впервые в жизни видела как Джи плакал так громко, не стесняясь никого вокруг. Как жаль, что он покинул меня.       — То, как ты поступила с сестрой…       — Да Биджу ради! Вы можете, наконец, отъебаться от меня со своей высокой моралью и прочей хуергой, которой пытаетесь пичкать? — раздраженно выдыхаю, смотря уже красными глазами. — она это заслужила, как заслужил и Минато. Я не убила ее, не оставила инвалидом, хотя стоило.       — Поверить не могу! — седовласый в раздражении вскидывает руки, смотря на меня так же холодно, как и Цунаде. — с каких пор в тебе пропал пацифизм и нежелание калечить других людей?!       Неприязненно морщусь, и чувствую как непроизвольно дергается верхняя губа в предостерегающем оскале. Меня бесят эти сволочи, что рассуждают сейчас о гуманизме. Не теперь, когда Наруко покончила с собой из-за безразличия окружающих.       — Когда вы все своим игнором поспособствовали убийству Наруко. — зажимаю кисеру зубами, вцепляясь в его жилетку руками. — а теперь, будь добр, съебись отсюда нахуй, пока я не намотала твои кишки на ближайшую каменую жабу и впредь не смей трогать меня на пару со своей женой. Свободен.       Руки разжимаются, и приподнятый над землёй Саннин неловко шлепается на жопу, пораженный моей агрессией и яростным желанием убивать. Даже и не помню, когда меня в последний раз выбешивали настолько, что матом я не ругалась, а разговаривала на нем. Херовая тенденция, этот мир бесил меня настолько, что я снова становилась похожей на быдло.       Разворачиваюсь, и ухожу в сторону фонтана, на ходу скидывая с себя больничную рубаху, оставаясь в одних штанах. Все равно меня укатали в бинты так, что живого участка кожи не видно. Как раз пособираю крохи энергии и возможно, смогу подлечить себя, раз режим Биджу у меня уже был. Но были и минусы: сомневаюсь, что рост этого тела перешагнет злосчастную отметку метра сорок.       Способ сбора энергии жаб был мне непривычен как раз таки тем, что я должна тупо сидеть и чувствовать окружающее пространство, в то время как у Куниц энергия была в движении, что существенно упрощает сбор. Однако в этот раз я решила попробовать освоить Жабье искусство, ведь мне больше не представится подобного шанса. Да и разнообразие, как никак. Ну и что скрывать, мне нравились эти оранжевые тени и жёлтые глаза, что забавно наслаивались на вертикальный зрачок Кьюби. Это было красиво.       В идеале, мне нужно развести Фукасаку на ключ от клетки, а если не получится с ним, то обратиться к верховному жабу. Я точно знаю, что Минато помогал при построении печати и ключ точно был у этих представителей земноводных, но это был не Гератора, что расширяло мой диапазон поисков. Можно и не снимать печать, раз у нас с Кьюби перемешались очаги, но мне не нравился сам факт того что Божественный Зверь вынужден сидеть в клетке из-за людской прихоти. Нужно ещё было найти способ избавить этих несчастных людей от проклятия Биджу да так, чтобы они в миг не состарились и не умерли. Такая себе задачка, а я не настолько умная, чтобы решать подобные головоломки с многоходовочками.       Природную чакру я чувствовала без проблем, она была едина всегда, вне зависимости от того, у кого ты обучаешься. Тело не становилось жабьим, но и не набирало даже нижней планки необходимого лимита для активации Сеннин Мода. Даже если я была Сеннином в прошлой жизни, мне нужно познавать все заново, опираясь на методы основного призыва. Можно было схитрить и обучиться у Куниц, но это, увы, было не так интересно, да и Лисьих огней опять ждать придётся. Хрен его знает, сколько я тупо буду сидеть на месте, ожидая знака. Поэтому, обучение у жаб было одновременно самым лёгким и самым сложным путем. Лёгким потому, что я уже могла начать обучение как только выполню минимум миссий как чуунин и свалю в отпуск, сложным, потому что все приходилось познавать заново. Но это было интересно, и я не прочь попробовать свои силы.       Мироздание нарушается, я четко ощущаю этот прокол в пространстве, обозначающий что у нас появился еще кто-то, но я пока что не могла понять кто это, не хотелось отвлекаться от сбора природной чакры. Она мне была жизненно нужна, лечение Кушины шло полным ходом, и я не могла сейчас бросить все из-за очередного гостя призывного плана, пусть хоть сам Рикудо сюда явится. Жаль Сеть не стала раскидывать, чувствовала себя в безопасности находясь здесь. Мда, зря видимо.       Шиноби подошел ближе и я почувствовала легкие раскаты грома, кивая самой себе. Не Минато и на том спасибо, хотя Сецуна наверняка будет читать лекции, присоединяясь к нестройному рою голосов, что окружали меня с самого пробуждения. Кто бы знал как они все заколебали меня, да настолько, что мне вновь захотелось ощутить пряный табак с горьким привкусом лаванды. Ну или пора все же обкидаться хорошей дозой успокоительных.       Я не отдыхала с момента попадания в этот мир. Порой выпадали свободные дни, но все равно, это было от силы полдня, не больше. Не помню когда в последний раз от рассвета до заката предавалась безделью, всласть наслаждаясь отпущенным мне временем. Как-то не до того было, знаете, тут как бы тело пыталась вытащить на нормальный уровень чтобы не подохнуть по чьей-нибудь душевной доброте, учитывая, насколько хорошо я ставлю палки в колеса и какой занозой в заднице могу быть, если прижмет.       Сецуна молчал, а я не открывала глаз, продолжая делать вид что его тут не существует, и меня не существует, и вообще, весь этот мир - галлюцинация спящей черепахи поддерживающей трех слонов держащих небо. Мы песчинки в этом гигантском космическом пространстве извечной черной материи и наши жизни не стоят ничего, что могло бы отплатить Вселенной. Все тлен короче.       Он все стоял и смотрел, а я все еще игнорировала его. Нам не о чем было говорить, да и я не горела желанием контактировать с кем-то из рода Намикадзе. Конечно я знаю, что Сецуна не был виноват, но он тоже молча смотрел, как чахнет ребенок, а это равносильно предательству.       Появилась дурная идея, над которой я серьезно задумалась, и потеряла концентрацию, чувствуя как все бинты пропитались жабьим маслом. Бррр, но хотя… можно залезть куда-нибудь наверх, ближе к солнцу и чутка позагорать, пока Курама залечивает ранения.       Итак, бывшего Намикадзе можно использоваться как выгодную пешку, из-за его приближенности к Хокаге, но учитывая, какое он сыкло, идея изначально обречена на провал. Он был неплохим боевиком, но на этом польза от него заканчивалась, если за Минато он не будет следить. Короче, бесполезная трата ресурсов, лучше уж Орочи и Данзо обращу на свою сторону, вот они уж точно были полезны и имели доступ к власти, а значит к сведениям. Если в мире начнутся подозрительные шевеления, то я смогу узнать о них из первых уст.       — Если пришел посетовать какая я тварь, то советую развернуться и валить от сюда нахер. — чуть приоткрываю глаза, устало смотря на это чудо. День визитов какой-то, что-то они не горели желанием общаться со мной, пока все было в порядке, а тут прям аукцион невиданной щедрости.       — Не буду, она заслужила. — удивленно приподнимаю брови, и с явным недоверием смотрю на парня. — ее уже ловили на том, что она использовала тебя как манекен, ты не помнишь этого?       — Нет. — странно, а Кушина была не в курсе. Значит, за наказание отвечал Минато, и Кагами еще больше отыгрывалась на Наруко за то, что получила нагоняй от любимого папочки, просто действовать стала осторожнее.       — Ты сказала, что ненавидишь меня, раз я не смог защитить тебя. — он отвел взгляд в сторону. Ох, зная нутро Узумаки, он явно не промолчал по этому поводу. — а я сказал, что ты - будущая куноичи и обязана защищать себя сама.       — Сколько мне было лет? — подпираю лицо ладонью, локтем упираясь в ноги, сложеные в позе лотоса. Интересная картина складывается. Неужели этот остолоп все это время игнорировал сестру чтобы не вызвать у нее еще большую ненависть? Вот придурок, а еще старший брат.       — Шесть. — прелестно, перед самой академией. И они еще удивлялись, почему девочка стала пацифисткой.       — Дай угадаю, ты все это время думал, что лучше меня не трогать и я со временем пойму тебя и перестану ненавидеть? — парень неловко кивнул, а я злобно оскалилась перед тем как прыгнуть на него в покрове Биджу, впечатывая в землю. — говна ты кусок, а не брат.       Шаринган загорается от одной лишь силы мысли, и меня аж передергивает от внезапной вспышки гнева. Пространство Цукиеми показывает комнату Наруко и ее последние часы. Как она со слезами на глазах делает последние записи в дневнике, прижимая фотографию семьи к своей груди. Она искренне любила всех их, несмотря на то, что они не смогли принять ее, но больше так жить просто не могла. Она давилась слезами, ее плечи поникли, когда она перечитала строчки, дописывая последнее предложение, после чего фотография вернулась обратно в первый ящик стола, а дневник отправился в потайной отдел, который может найти любой шиноби, даже не имея официального ранга.       Сначала она умылась холодной водой, неловко хлопнула себя по щекам, после чего взяла первый флакончик, который на поверку оказался блокиратором чакры. Пусть у нее не получались медицинские техники, первую помощь она умела оказывать, поэтому без труда смогла сделать укол, предварительно перетянув руку жгутом. Ждала около пяти минут, прислушиваясь к своим ощущениям, и все это время нервно теребила волосы в руках, от чего они пушились, а она продолжала грустно улыбаться. Пузырек с ядом был принят тут же, как она прекратила ощущать тяжесть чакры, текущей по чакроканалам.       Спрятав все улики в ящик под кроватью, она легла на постель, прикрыв глаза, когда яд начал свое действие. Ее ломало, неестественно выгибало конечности, пока ее крики сотрясали комнату. Это был самый быстродействующий яд, и, к сожалению, самый болезненный. Ее смерть не была легкой, скорее это все напоминало дикую агонию из какофонии разных оттенков боли, что разрывала тело ребенка. Я смотрела отстраненно, уже пережив все ощущения вместе с этой частью воспоминаний, как только их нашла. Как только эта сцена заканчивалась, все начиналось заново, а руки Сецуны могли только проходить через Наруко, будто он бесплотный призрак. Я отпустила его спустя четыре часа пытки в измененном измерении. На удивление, он не потерял сознания, однако его достаточно долго тошнило, ноги не держали.       Мне было жаль Кушину, на которую беды сыпались как из рога изобилия, и она пыталась помочь, пусть и недостаточно, в то время как остальные не делали ничего. Вообще, я хотела провернуть ту же самую пытку и с Минато, однако, мне требовалось покопаться во всех воспоминаниях, дабы отыскать все самые болезненные фрагменты, мучая его полноценные семьдесят два часа. Сецуна бы не выдержал подобного, судя по всему у него и так чердак подтекал на почве чувства вины, а теперь начнет течь регулярно. Хм, а если я сейчас предложу ему свою сторону и шпионство за Минато, он согласится?       — Кто ты? — он упирался руками в землю, смотря на меня мокрыми глазами, в которых не отражалось ничего, кроме паники.       — Узумаки Наруто. — блин, земля под ногтями, да откуда? Надо будет привести себя в порядок перед возвращением.       — Врешь. — твердый голос, что неожиданно. А я уж думала у него совсем не осталось сил после моего представления.       — Страстью к замалчиванию и вранью страдаешь у нас ты. — я без спроса ставлю полную печать молчания, что была почти что рабским клеймом. Давненько я ей не пользовалась, даже в прошлой жизни старалась избегать ее. Это все равно, что печать подчинения. — Собаку Но Наруто, если быть точной. Кьюдайме Узукаге, и Героиня Пяти Наций, что помогла выиграть Четвертую Мировую Войну Шиноби. По миру известна как Дьяволица Бушующих Морей, или Акума, глава антитеррористической организации Чистильщиков.       — Что? — ебана в рот, Джирайя!       Он не успевает среагировать, как печать расцветает и на его бронзовой коже, а мои глаза полыхают ненавистью. Отстой, расслабилась, нельзя же так подставляться! Дура!       — А теперь, мальчики, раз уж так сложились обстоятельства, вы принесете мне клятву Шинигами, и тогда мы поговорим. — я криво улыбаюсь, верхняя губа все еще дергается, непроизвольно, правда, но успокоится я не могла. Из-за своей тупости я обзавелась двумя пешками, которые мне нахер не сдались.