Когда вода окрасится кровью

Надрывный крик утонет в океане черных слез; Светает за окном, совсем не видно звезд. Жаль, нельзя не думать вовсе ни о чем, Ушедших дней следы, горят во мне огнем. Anna Tsuchiya - Kuroi Namida (cover 蓮/LEN)

      До края пустыни добралась быстро, так как маршрут был заучен мной буквально до дыр, я моталась между Суной и Конохой так часто, что могла не останавливаясь на ночлег преодолеть всю пустыню разом. Пожалуй, не было никого из Конохи, кто знал бы ее лучше, чем я, однако, против сопровождающего, что отправил за мной Казекаге, не отказалась. Заодно и проверим, сильно ли изменилась Великая Пустыня.       Мне был знаком чуть ли не каждый камушек и я на глаз могла различить любую ловушку, которая могла поджидать ничего не ожидающего шиноби чужой страны, что не был особо силен в познании местной географии. Но я в общей сложности прожила в Суне более двадцати лет, постоянно мотаясь с миссиям по стране Ветра (а меня редко куда пускали, Гаара пристально следил чтобы я не находила на свою жопу приключений, но три раза ха, я все равно находила).       Вот если отклониться от сюда слегка на запад, то можно попасть в узкий каньон, который приведет в Топи, кишащие ядовитыми скорпионами. Сасори весьма часто бывал здесь, и я вместе с ним, собирая яд для его следующих изобретений. Южнее от нее находилась Долина Мертвых Королей. Точнее, это я ее так называла, а вслед за мной это подхватили и остальные. Ну не нравилось мне то, что кладбище Казекаге называли просто могильником, неуважительно как-то. Это была единственная часть пустыни, где цвели цветы, а оазис никогда не был покрыт пылью и мусором, как будто призраки прошлых правителей действительно обитали там, на изломах бывших гор. Эта долина была священной, и только семье Казекаге разрешался туда вход, ну и Сасори с Чиё, как близким родственникам, что приходили на могилу Третьего. Я была там лишь раз, отдавая дань памяти вместе с Гаарой, но это великолепие запомнилось мне надолго.       Восточнее, в самом сердце Великой Пустыни была Долина Смерти, названная на манер нашего леса в Конохе. Это было гиблое место, куда не разрешалось идти без сопровождения Казекаге или только с помощью Шукаку, так как песчаные бури там не утихали никогда. Многие пытались найти тому причину, но даже сам Тануки, что был хранителем этих мест, не понимал природы данной аномалии. Совсем на краю с Пустыней, близ переправы к Аме был небольшой и скрытый ото всех оазис, о котором знали только шиноби Суны, да и являлся он только действительно нуждающимся. Еще одна аномалия пустыни, будто бы она была живым существом, что чувствует чакру и настроение идущего. Слабаков она убивала без сожалений.       Провожатый косился на меня, но я даже не смотрела на него, так же, как и не слушала указаний, уходя из возможной зоны поражения раньше, чем он сможет открыть рот. Мне был знаком этот парень, чуть младше Канкуро и вечно был у него на побегушках. Шиничи. Не особо впечатляющий шиноби, но хороший проводник. Его и подобрали-то в самой пустыне, и всегда казалось, что у парнишки есть особая связь с этой капризной песчаной девой.       Вскоре, мальчик понял что в его советах я и не особо-то нуждаюсь, что иду я ровно, обходя опасные участки, не теряю концентрацию на непривычном виде грунта, и заметно расслабился. Мда, если бы он угробил дочь Хокаге и гостя Казекаге его по головке не погладили. Разве что только после казни, пока голову в мешок будут паковать.       — Запаса чакры хватит преодолеть без сна? — сквозь пыльник было слышно плохо, а светло песочный плащ мягко шуршал у меня под ногами. Пришлось сделать уши больше, чтобы капюшон плаща удерживался на них.       — Да, вполне. — вот и хорошо. Я крайне редко пересекалась с этим вихрастым блондином, по пальцам пересчитать можно, поэтому даже представления не имела о границах его возможностей. Он был подчиненным Канкуро и моей службы на благо Деревни не касался ни коим образом.       — Тогда погнали. Если не будет бури, то к утру будем уже отмечаться на посту. — настроение у парня явно поднялось, потому что он улыбнулся настолько широко и открыто, что я даже замерла на мгновение. Люди Суны были весьма замкнутыми и хмурыми ребятами с посторонними, но нравились мне честным отношением. Жизнь в пустыне была тяжелой и это очень сильно сплотило народ.       К следующему утру мы действительно уже видели ярко-коричневые стены каньона, в котором расположилась Суна. Деревня, скорее всего, будет иметь не особо привычный для меня вид, так как ручки Дейдары и моих, прости господи, детей, еще не успели затронуть селение, Каньон не расширяли (искусственно, конечно, мои черти вместе с любимым дядей Деем очень любили подрывать всякую дрянь, поэтому пришлось расширять границы из-за огромных погромов и отсутствия приличного куска горы), и он имел тот самый вид, который я видела впервые.       Поддавшись какому-то радостно-щемящему настроению, я предложила Шиничи поиграть, проигравший угощает победителя обедом, и мы вместе рванули с места, соревнуясь в скорости. Надо сказать что парнишка был весьма ловким, но и я знала пустыню ничуть не хуже, а бедные постовые аж вздрогнули когда две чужих руки с громким треском стукнулись о стойку регистрации. Я вытащила из нательного хранилища документы, удостоверяющие личность, а также свиток заверенный Хокаге. Постовые кивали с важным видом, косились на мои уши и хитай-ате, пришитый к капюшону, но ахая и охая пропустили.       — Раз уж мы пришли нога в ногу, предлагаю сходить и перекусить. Платим друг за друга, поэтому не ограничивайся. — Шиничи снова просиял, а мне даже чутка больно стало смотреть.       Да, я должна была явиться к Казекаге сразу, но жрать хотелось зверски. Моей любимой раменной еще не было здесь, поэтому я завернула в одну кафешку, что была близ Резиденции. Кормили здесь вкусно и сытно, даже подавали мясо ядовитых змей, которое дико полюбилось Гааре, особенно когда он понял, что может этих змей жрать хоть сырыми, раз на него яд не действует. Да и мне мясо змеи казалось вкусным, учитывая что малая часть яда все же оставалась, но не была хоть мало мальски опасной для человека. И щербет. Здесь был восхитительный щербет, от которого я плавилась от удовольствия, а мои вкусовые рецепторы яростно просили еще.       Шиничи явно стеснялся, и я, недовольно поджав губы, скинула с себя плащ, показывая жилет чуунина. Сам мальчик был еще генином, и это задание поручили ему как человеку, хорошо знающему пустыню, но не более. А еще, он скорее всего даже ни разу не был здесь. Все же цены здесь были чуть выше, чем средняя по подобного рода заведениям.       — Если любишь мясо, то возьми рагу в горшочке. Оно тушеное и очень вкусное. Если не слаб здоровьем, то можно мяса тайпана, или песчаных саламандр. Скорпионы тоже неплохи, но тут надо меру знать. — глаза мальчишки весьма округлились, и он вопросительно смотрел на меня. — мне Гаара про это место рассказал, сказал, что я просто обязана его посетить.       Отчасти, это было правдой. Гааре действительно нравился этот ресторанчик, и он самолично отвел меня сюда, когда я второй раз появилась в Суне, во время путешествия с Джирайей. И да, это место действительно стоило того.       — Вы общаетесь с Гаарой-саном? — я вопросительно приподняла бровь.       — Да, естественно. Мы оба джинчурики и познакомились на экзамене в Конохе. Я выиграла у него во втором коне. — чуть улыбаюсь, вспоминая растерянное лицо парня. Блондин посмотрел мне куда-то за спину и ощутимо напрягся, в то время как я вздрогнула от чуждой руки, что опустилась на мое плечо.       — Насколько я знаю, ты уже должна была отметиться в башне Казекаге, но вместо этого, ты здесь. — опачки, у него голос начал ломаться, судя по тому, как тихо он говорил.       — Не будь таким же вредным, как Шукаку. Я без сна бежала в Суну и добралась в два раза быстрее, чем планировалось, дай хоть поесть спокойно. — Гаара смерил пронизывающим взглядом Шиничи, а я, даже сидя на стуле, могла оценить то, насколько вырос повелитель песка за почти что год, как мы не виделись. — С гостиницей решили?       — Казекаге-сама решил, что ты поживешь в Усадьбе, пока находишься здесь. — я аж подавилась. Чтобы Раса, да еще и добровольно впустил в дом чужака, даже зная кто я такая? Вау, да у нас похоже кукухой едет не только Хокаге!       — Пойду я, пожалуй. — Шиничи неловко встал и поспешил скрыться, даже не сделав заказ. Замечательно. Будущий Казекаге пугает местное население.       — Ну молодец. И как мне его потом ловить? — недовольно корчу рожу, и вижу легкую полуулыбку на лице джинчурики. — это не смешно, песчаная твоя голова. Ты будущий Казекаге, а от тебя люди разбегаются.       — Он сам по себе такой. То, что ты смогла куда-то затащить его сравнимо с подвигом. — Собаку Но всё ещё говорил тихо, создавалась легкая иллюзия шуршания песка, что подавало мурашки по всей спине. Уж слишком он стал походить на моего супруга манерой речи и общим поведением. Который раз убеждаюсь, что крайне плохо влияю на людей. — перекусим?       Кто бы сомневался, что он возьмет мясо ядовитой змеи. Мне была непонятна такая любовь к этому, сама я предпочитала все виды растворимой лапши (ну люблю я ее, постоянно пробую новинки), но это был скорее исследовательский интерес, а не фанатичная любовь. Питаться ей постоянно я не собиралась, отдавая предпочтение всем видам копченого и вяленого мяса, или рыбы.       Мы наскоро перекусили, после чего меня отконвоировали в кабинет Казекаге и пристально следили, чтобы я не заплутала на дороге жизни. Смешно. Да я в Суне по лучше многих ориентируюсь, и прекрасно знаю где дом Казекаге. К чему весь этот цирк, мне не понятно.       Раса мельком взглянул на документы, потом на мой уставший вид и отпустил с миром. Вот это я понимаю, правитель. Не то что Минато, который после трёх суток пути без отдыха еще и помурыжить нас умудрился. Дома почти никого не было, мне показали комнату в крыле Гаары, сам джинчурики хотел провести экскурсию по дому, но я отмахнулась. Я что, в своем собственном доме сориентироваться не смогу? Да, технически, данная Усадьба моим домом не была, но и планировка не отличалась от моего привычного места проживания в Суне, поэтому скинув вещи, я поплелась в душ, что находился близ лестницы. Наскоро ополоснувшись холодной водой (а горячая здесь редкость, фуин, видимо, не особо в почете, но это только пока), я натянула на себя более менее приличную длинную футболку и бриджи выше колена, после чего провалилась в забытье до самого вечера.       Разбудил меня стук в дверь и настойчивый голос Канкуро, что сообщала о семейном ужине, который будет через полчаса. Нехотя я вылезла из под одеяла, накидывая на себя черный с оранжевым костюм. Кто вообще делает подобные вещи для шиноби? А этот знакомый комплект я нашла как раз таки в магазине шиноби. И пофигу, что он вроде как мужской, мне нравился тот самый костюм шестнадцатилетнего Наруто. Я даже расчесалась, но не стала повязывать хитай-ате, одних моих больших черных ушей должно хватить для шокирования мирной семьи Казекаге. Свитки с семенами запечатывать не стала, просто держа их в руке.       Стоило мне спустится на первый этаж и направится к трапезной, как я тут же застыла, завидев спину Каруры. Это зрелище было диким для меня, той меня, что видела её только на собственной свадьбе, и то, это был Эдо Тенсей. Рядом с ней крутился Яшамару, от вида которого у меня побежали мурашки. Как-то я не додумалась спросить о том, жив ли он. Если о матери Гаара и Раса говорили охотно, то тема Яшамару была под запретом в нашем доме. Конечно, дети знали и видели фотографии, а Гаара, пересилив себя, рассказал им о двоюродном дедушке, но эта тема больше не поднималась никогда, ибо мой дорогой супруг рассказал и не самую приятную деталь, а именно покушение и последующее убийство. И дети до самой моей смерти так и не смогли понять Расу, хоть и по своему простили.       — Здравствуйте. — еле выдавила я, потому что голос просто не слушался, а тело охватило оцепенение. Я даже на Кушину и Минато так не реагировала, как на этих двоих.       — Ты Наруто, верно? — Яшамару смотрел тепло и открыто, а мне хотелось сдаться под этим взглядом. Он смотрел на меня так же, когда услышал почему мы воскресили их и кто я такая. От старых воспоминаний засосало под лопаткой и я нервно сглотнула, отводя взгляд в сторону. Почему то стало страшно и не комфортно. А ещё очень больно. Еле как собравшись с силами я смогла выдавить:       — Да, это я. — Карура так по-доброму улыбнулась, что у меня подкосились колени от волны воспоминаний. Ох и свинью ты мне подложил, Раса. Ох и расквашу я тебе морду, даже если мне потом выпишут административное взыскание за устраивание дебошей и покушение на жизнь Казекаге. Убить не убьют, но веселую жизнь обеспечат.       — Проходи, ты наверное устала с дороги. Гаара рассказал что ты все это время бежала без остановки. — она смотрела на меня с такой теплотой, что по всему телу бегали табуны мурашек, а меня резко затошнило от нереальности происходящего.       Успокойся. Ты уже давно в этом теле и в этой реальности. Вспомни, зачем ты здесь. Не вспоминай прошлую жизнь. Не смей давать слабину. Вот так. Вдох. Выдох. Сядь, иначе упадешь. Нет, не смотри на них, лучше смотри на стол, пока не осознаешь, что нельзя мешать воспоминания с прошлой жизнью. Ты Узумаки Наруто, ты не Собаку Но Наруто, она умерла, осталась в прошлом. Не вороши прошлое.       Я старательно контролировала дыхание чтобы не сорваться в истерику. И если тройка Песка хоть и незначительно, но отличалась от тех, кого я знала, то эти двое были точной копией тех, кого я видела лишь единожды, но близнецы произвели на меня неизгладимое впечатление. И конкретно сейчас я явственно ощущала дрожь и тошноту, с которой пыталась справится.       Темари и Канкуро утащили близнецов на кухню, под предлогом помощи с ужином, а на мои плечи легли песчаные лапы Шукаку. Побоялся прикасаться сам в моём неадекватном состоянии. И правильно, мне бы стало только хуже, учитывая, сколь сильно затянула меня пучина воспоминаний.       — Прости. Я пытался отговорить ее, но мама очень хотела тебя увидеть, — теперь он не скрывал своего ломающегося голоса, но все еще говорил в полголоса. — еще и отец с этим проживанием.       — Все хорошо. Здесь нет ни твоей вины, ни вины Расы. Я сама не думала что отреагирую так.       — Ты знала их?       — Карура умерла при родах, Яшамару убил Гаара. Единственный раз, когда я видела их - моя свадьба. Воскрешала обоих Эдо Тенсей, чтобы порадовать будущего, на тот момент, мужа. Это важный день и я хотела, чтобы вся семья Собаку Но была в сборе. — я аккуратно скинула песчаные лапы с плеч и посмотрела в беспокойную бирюзу глаз джинчурики. —я в порядке, просто они первые, кто настолько похож на тех, кого я знаю. Все равно люди, что встречались мне на пути, хоть как-то отличались от тех, кого я знала, а они прям точные копии, вплоть до жестов и мимики. Это жутко.       В таком безрадостном настроении я просидела до самого начала ужина, тупо пялившись в стол и не смея поднять глаза, дабы головокружение не вернулось. Да и что скрывать, было страшно и дико не комфортно. Еду я запихивала через силу, стараясь сохранять постное лицо, будто на приеме у Дайме, и всеми силами старалась успокоиться, чтобы меня действительно не стошнило от волнения. Это действительно был крайне напряженный ужин, не съев и половины, я извинилась, покидая трапезную, возвращаясь в выделенную мне комнату.       По телу бегали крупные мурашки, а руки ходили ходуном. Впервые замечала за собой подобную реакцию в обоих мирах. В прошлой, самой первой жизни еще были моменты, которые могли настолько выбить меня из колеи, но во второй жизни как шиноби такое случалось редко. Зачерствела, выработала иммунитет, можно сказать, стала образчиком шиноби со своей невозмутимостью, хоть и привыкать к новому и чудному миру пришлось долго и через страдания и боль, душевную, конечно же.       Меня не радовала сложившаяся ситуация, не ожидала такой реакции от самой себя. Все же стоит озаботиться вопросом жилья завтра, как начнется рабочий день Казекаге, иначе нахождение в этом доме станет для меня пыткой. Где-то на периферии сознания я поняла, что это была та самая комната, где меня готовили к венчанию, но это был не столь значимый факт, как присутствие блондинистых близнецов, что подрывали мое психическое здоровье. Кошмары все еще преследовали меня, однако теперь стало чуть легче абстрагироваться, когда Обито перестал преследовать меня.       Я все еще пыталась понять, что именно хотел от меня этот призрак чужих воспоминаний. Он не отвечал на вопросы, просто вел диалог сам с собой, а возможно, это были сны Наруто, того Наруто, который мой брат из параллельной реальности, и диалог он вел именно с ним, а я, по нелепой случайности, оказалось на его месте. Отвратительно осознавать, что этот шумный придурок, который действительно мне как младший брат, проходил через что-то похожее. А я даже помочь ничем не могла, и это бесило меня еще больше.       Даже не стала распаковывать вещи, все же надеюсь, что мне удастся свалить в другое место, но зная пакостный характер Расы, ему будет все равно на мои душевные метания, так что нужно пережить один разговор с Карурой, а потом с головой окунуться в работу, сваливая до рассвета, пока все спят, и возвращаясь глубокой ночью, когда все уже спят. Это будет тяжело и изматывающе, но по крайне мере сохранит часть моего психического здоровья, в наличии которого после стольких лет происходящего безумия я сомневалась.       Мое внимание привлекла маленькая песчаная ящерка, что сидела на оконной раме. Надо же, даже привычки схожи, хотя я ничего не рассказывала о моем супруге тройке Песка. Им не стоило забивать голову подобной информацией, а для меня это было уж слишком личное, чтобы рассказывать это детям, даже если я считаю их чем-то вроде своих младших отпрысков. Гекон с удовольствием переполз на руку, подставляя аккуратную головку под мою незатейливую ласку. Сознание прожгло слишком яркими воспоминаниями одного из вечеров в Суне, и я поставила ящерку на тумбочку, сама присаживаясь на корточки, чтобы заглянуть в темно бирюзовые глаза животного.       — Это ужасная привычка, Гаара. И не пытайся прикидываться дурачком, я знаю что ты меня слышишь через технику, и да, я знаю что это модификация Песчаного Ока. — мой взгляд выражал все недовольство мира, наверное. Мотивы, почему парнишка следил за мной, оставались мне неясны, и если интерес моего супруга в этом возрасте еще можно было объяснить, то мотивация местного Песчаника оставалась для меня загадкой. — И нет, я не позволю тебе следить за мной весь вечер, лучше отдохни.       Ящерка наклонила голову набок, и мне явственно представился красноволосый джинчурики, что так же по птичьи наклонил голову, только вот вместо местного Гаары, перед глазами стоял серьезный и чуть потерянный мальчик двенадцати лет, который только что узнал, что мать любила его, а отец этот факт скрывал. Мда, патовая ситуация. С одной стороны, я любила Суну всем сердцем и была рада приехать сюда, познакомиться с Карурой и Яшамару, с другой стороны, мне везде мерещились призраки прошлого, и хотелось бежать отсюда сверкая пятками. А мне здесь еще недели две-три быть, смотря как быстро закончу с установкой фуин.       Окно легко поддалось на мои манипуляции, а я прям с подоконника ушла Шуншином в лучших традициях Шисуи, не оставляя вообще никаких следов. Обходными путями я добралась до стен каньона, где проходила импровизированная стена с постами наблюдения. Полностью скрыв чакру, я крадучись перемахнула через ограждение, вновь прыгая Шуншином, но в этот раз чтобы без лишнего шума спуститься с отвесной скалы. Мне нужно было успокоение, и только одно место в стране Ветра могло даровать мне его.       Вот они, знакомы песчаные барханы и еще более знакомый плоский камень, на котором постоянно сидел Гаара, сбегая от всех еще в бытность якобы неадекватным джинчурики. На деле ему хотелось хоть какой-нибудь тишины и мнимого ощущения спокойствия, хотя сложно чувствовать себя спокойно, когда в твоей голове круглыми сутками орет от боли полубезумный Биджу. На самом деле, много кто знал про это убежище, просто не рисковал нарушать покой измученного джинчурики. И сейчас это место должно было стать моей усыпальницей.       В пустыне было холодно, градусов семь, не выше, но и не ноль, как в зимнее время. Меня грела чакра Курамы по большей части, но всё равно куталась в плащ по самые уши, на корточках садясь на плоский камень, что пугал своей холодностью.       — Мне тяжело. — честно призналась я, ни к кому конкретно не обращаясь. Хотя нет, в этом месте я могла обращаться только к одному человеку. — Мне так тяжело, Гаара. Я не знаю как двигаться дальше.       Песок тихо шелестел, в то время как я пыталась разглядеть малейшее движение в этой игре ветра. Луна светила достаточно ярко и пески напоминали контрастный пейзаж Уэко Мундо*, что так некстати вспоминался мне каждый раз, когда я в одиночку путешествовала среди песочных гигантов, что рассекали землю, словно вздутые вены. Так тихо, что слышны тихие разговоры постовых на стене, несмотря на то, что я находилась далеко от Суны. Ну, не так уж чтобы слишком, скорее тут я преувеличила, и на глаз не могла прикинуть расстояние.       На душе было так тоскливо, а в каждом движении ветра, что поднимал яркий столп песка в воздух, мне виделась знакомая фигура, чей длинный хвост красных волос развевался от малейшего потока, а подол бордового пальто будто рассыпался на песчинки, вслед за игрой стихии. Было ощущение чужого присутствия, прямо как в прошлый раз с Орочимару. Я точно знала что его не могло здесь быть, но в каждом порывистом движении песка была видна высокая фигура, что каждый раз мелькала на периферии зрения, пока песчинки крутились около камня, создавая замысловатый узор. Естественно, это было не больше, чем игра моего воспаленного разума, чтобы облегчить мои страдания, но слишком хотелось верить, что он здесь, рядом со мной.       — Я утопаю в этих глазах, Ведь ты словно ангел, там в небесах. Ты просто порхаешь, где-то там надо мной, И всё напрасно, ты слишком прекрасна, А я лишь пыль…* — слова так легко срываются с языка, хотя я вообще не хотела петь настолько грустные песни в этот вечер.       Едва уловимые касания, которых наверняка не было, но я так привыкла медленно сходить с ума, что мне казалось, будто это те самые, такие желанные сейчас руки. Никогда не думала, что буду заниматься такого рода самообманом.       Давно уже перевалило за полночь, но я даже не пыталась отследить положение луны, чтобы понять, сколько сейчас времени. Я все пела и пела, пытаясь пальцами уловить краешек знакомого бордового одеяния, или же самые кончики волос, но он ускользал от меня, как и положено человеку, что был истинным ребенком песков. Иногда мне мерещился знакомый и такой тихий голос, едва слышно подпевающий моим удручающим и далеко не радостным песням.       Ночь становилась слишком темной, и я продолжала вглядываться в песчаные фигуры, больше не пытаясь ухватить эфемерную фигуру супруга.       — Когда-то, ты говорил мне, что самый темный час перед рассветом. Надеюсь, ты был прав…