Грязные связи

      Ты нервно сжимаешь края белого халата, пока сидишь на жестком металлическом стуле и сверлишь взглядом часы, стрелка которых решила, кажется, поиздеваться над тобой и совсем не двигаться. У тебя внутри все зудит от напряжения, хочется вскочить и хотя бы походить от одного конца коридора к другому, но ты упрашиваешь себя оставаться на месте, пока ждёшь брата.       Замечаешь Тэхена в коридоре, он, наконец, освободился, встаёшь, семенишь к нему, обхватив себя руками, он уже издалека видит горящие в твоих глазах вопросы, потому ускоряет шаг и быстро сокращает между вами расстояние.       — Этот парень в рубашке родился, — Тэ не даёт тебе даже рта открыть, сразу начиная вываливать всю информацию, — его головой о стену приложили — а у него даже трещин нет. Я положил его на неделю в лучшую палату, приставил хорошего доктора, не волнуйся, за ним присмотрят.       — А ему не нужна охрана? — ты находишь ладонь Кима и вкладываешь свою, он сжимает ее крепко, даря тепло и чувство безопасности.       — Эти шавки не посмеют сюда ввалиться, но, на всякий случай, я предупредил персонал, если вдруг здесь объявятся уж очень подозрительные личности.       — А... Можно его навестить? — ты просяще заглядываешь в темные глаза брата, привстаешь на носочки, точно маленькая девочка, которой захотелось сладкой ваты в парке развлечений.       — Конечно, мне сказали, что он уже давно в сознании, — молодой человек мягко тебе улыбается, ты тут же расцветаешь в широчайшей улыбке в ответ, — Джексон, верно?       — Я больше ничего про него не знаю, — ты сразу поникаешь, — только то, что он — хороший человек и помог мне хоть как-то от этих идиотов смыться.       Тэ кивает и ведёт тебя за руку, точно, малышку, в нужную палату, вас здесь никто не знает, больница в другом конце города, поэтому ты не так сильно нервничаешь, хоть и смущена тем, как крепко и по-свойски парень держит тебя за руку. Он открывает дверь и пропускает тебя внутрь, ты проскальзываешь в палату и тут же оказываешься под прицелом серьёзных глаз, что внимательно на тебя смотрят, пока ты с кривоватой улыбкой проходишь к креслу, стоящему рядом с постелью, и не усаживаешься в него настолько прямо, точно, аршин проглотила. Затем Джексон переводит взгляд на Тэхена, что становится точно за тобой грозной и большой тенью, кладя свои руки на твои плечи. Ты видишь бинты на его голове и на запястьях, сглатываешь, у тебя глаза тут же становятся на мокром месте.       — Я отдам вам деньги...       — Я оплатил все твоё лечение в благодарность за спасение моей девушки, так что не нужно, просто выздоравливай, и тогда она будет счастлива, — Ким произносит это настолько ровно и без запинки, уверенно смотря в глаза парню, а ты заливаешься краской и прикусываешь губу, начиная заметнее нервничать.       Джексон прищуривается, всматривается в невозмутимое лицо брата, ищет в нем подвох, но расслабленное выражение лица и совершенное отсутствие эмоций в глазах Тэ сбивают его с толку, потому парень смотрит на тебя, немного нервно ерзающую в кресле.       — Но я же ничего такого не сделал, — начинает опять Джексон, но ты его перебиваешь.       — Ты заступился за меня и дал отпор альфам, будучи слабее них, — мягко и доброжелательно ему улыбаешься, стараешься всем видом показать, что у вас двоих нет тайного умысла, и смаргиваешь подступившие слезы.       — Я стал лишь очередной грушей для битья, — бета склоняет голову и трясёт головой, чтобы чёлка упала и закрыла его глаза, — какой из меня защитник, меня не за что благодарить.       — Я благодарен тебе, — Тэхен отрывается от тебя подходит ближе к больничному месту, склоняется над молодым человеком, — я сам альфа и прекрасно знаю, насколько мы бываем невыносимыми и напыщенными ублюдками с короной на голове. Я надеюсь, что ты не будешь считать их всех такими и разглядишь что-то хорошее, хоть это и сложно, когда в обществе существуют все ещё такие тупоголовые экземпляры.       Джексон поднимает голову и заглядывает в глаза твоего брата, у них идёт какой-то диалог мыслями, видимо, а ты сидишь молча и опять мучаешь край больничного халата, то сминая его, то расправляя. Ты надеешься, что бета ничего себе не надумал и примет вашу помощь, ведь ты действуешь только из лучших побуждений, первая побежала, утаскивая брата за собой, опять в темноту переулка, чтобы найти парня, так как прекрасно понимаешь, на что способны альфы, которым «переходят дороги».       Когда вы были младше — темперамент Тэ хлестал направо и налево, он ввязывался в драки, выбивая себе территорию и союзников, ты со слезами на глазах смотрела на его сбитые костяшки, ободранные пальцы и поломанные ногти, злющий взгляд и кривую ухмылку, у него только-только прошла презентация его вторичного пола — а парень уже полез во все тяжкие, игнорируя голос разума. Мама тогда тебя долго успокаивала, объясняя тем, что в вашей семье все альфы поначалу уж слишком подчинены своим внутренним первобытным «я», поэтому нужно это перетерпеть. Отец пытался сдерживать Тэхена, каждый раз взывал к его отключённым мозгам, но молодой человек все равно по вечерам сбегал, чтобы на утро явится побитой собакой с засохшей корочкой крови в уголке рта и припорошенный пылью с чужих ботинок.       Однажды Ким вернулся домой раньше, чем вы все встаёте, ты помнишь, что начала ворочаться из-за шорохов по квартире, скрытой полумраком, и даже вскочила, когда открылась дверь в твою комнату, сонно всматриваясь в темноту проема и различая там крупный силуэт старшего брата. Смотрела исподлобья, растирая глаза руками, совсем не понимая, зачем он прошёл внутрь и плотно закрыл дверь за собой, даже защелкнул, ограждая вас от остального мира.       Тэхен лишь скинул куртку к ногам и залез в кровать к тебе, вжимая твоё тельце в стенку и смотря пустыми глазами, в которых ты отражалась испуганной малышкой. Шумное, тяжелое дыхание опаляло тогда твоё лицо, на котором выскочил румянец, а с губ сорвался нервный смешок. Он протянул руку и заправил твои волосы за ухо, а после притянул к себе и вжал в себя, заставляя задыхаться его запахом альфы, что проник в легкие и тут же осел там.       Именно тогда твоё сердце пропустило первый удар.

***

      Вы выходите из больницы, ты кутаешься в свою оверсайз-кофту, вечерний ветер далеко не тёплый, продувает — будь здоров, потому торопишься к машине Тэхена, он с улыбкой наблюдает за тобой, отстав немного, ему кажется, что ты слишком мала для этого мира, внутри него просыпается альфа, защитник, желающий укрыть собой, спрятать, загородить телом и дарить лишь тепло и заботу, любовь и ласку без остатка, как в последний раз.       У тебя звонит телефон, на экране высвечивается имя Мины, ты прикладываешь трубку к уху, пока садишься на переднее сидение и пристёгиваешься ещё до того, как Тэ успевает подойти и сделать это за тебя.       — Алло? — ты хмуришься, когда не получаешь моментальный ответ от подруги, уже думаешь о том, что, может, случилось что, или она позвонила тебе по ошибке.       — Юби-я, нам нужно срочно и серьезно поговорить, — у тебя глаза округляются от того, насколько потерянным звучит голос девушки, ты тут же поворачиваешься к брату, что застыл, внимательно на тебя смотря, так и не пристегнувшись, у него в руках ремень, — я пришлю тебе видео, у меня есть вопросы.       Мина отключается ещё до того, как ты успеваешь хоть слово сказать, смотришь на экран телефона со страхом, пиликанье сообщения звучит в голове не хуже, чем если бы рядом били в набат, у тебя начинают дрожать руки, ты боишься открывать сообщение, в голове тут же зашевелились гнилыми червяками тяжелые мысли и самые фантастические выдумки, а в горле встал ком.       Ким забирает у тебя из рук телефон и открывает сообщение, нажимает на видео и переворачивает телефон, чтобы ещё раз нажать на кнопку воспроизведения. А ты зажмуриваешься, приготовившись к худшему.

***

      Тэхен подбрасывает тебя до дома Мины, он решил не идти с тобой, так как, мало ли, что может сотворить, будучи далеко неспокойным, как кажется на первый взгляд, альфой, ты елозишь на сиденье и сжимаешь крепко в руках ремень безопасности так, что побелели костяшки. Парень смотрит на тебя, а после накрывает твои руки своими, большими и теплыми, заглядывает в глаза, таким образом, прося успокоиться.       Ты смотришь на отражение себя в его больших глазах, такая напуганная, потерянная маленькая девочка, но ты уже давно выросла, детский жирок спал с твоих щек, а бабайки давно остались по кроватью, потому должна встречать все свои страхи с высоко поднятой головой, как бы тебя не трясло.       Киваешь брату и глубоко вздыхаешь, закрываешь глаза и прислушиваешься к ощущениям внутри себя, сердце стучит чуть ли не в горле, но, по мере того, как ты все больше и больше погружаешься в себя — стук стихает и нормализуется. Тэ убирает руки и сам отстёгивает твой ремень, ты выпускаешь его из рук и хватаешься за ручку, спотыкаешься, пока выходишь из машины, слышишь смешок у себя за спиной.       — Не расшибись только, хорошо? — ты поворачиваешься к брату, он улыбается тебе и хитро прищуривается, ты смотришь на него исподлобья, а затем закрываешь дверь и склоняешься, миленько машешь ему ручкой и невинно улыбаешься, позволяя заглянуть совсем немножко в вырез твоей кофты, где виднеются его укусы.       Видишь, как у него темнеют глаза, а улыбка сменяется на оскал, у него очень острые зубы, ты это знаешь, как никто другой, Ким напрягается, потому что внутри него просыпается альфа, который так остро реагирует вообще на все ещё и из-за того, что ему вечно приходится подавлять его, чтобы вас не раскрыли.       Тэхену хочется также, как всем, гулять с тобой за ручку, шептать нежности и рычать ласково в ушко, целовать тебя под отцветающей сакурой и баловать различными подарочками, водить по ресторанам и сидеть на последнем ряду в кинотеатре, но вы всего этого лишены, потому альфа внутри него донельзя обозленный и всегда готовый впиваться в шеи других, в последний год это все чаще проявляется, видимо, приближается точка кипения молодого человека. И тебе за вас двоих очень и очень неспокойно.       Отскакиваешь от двери и быстренько подходишь к подъезду, больше не оборачиваясь и лишний раз не провоцируя, набираешь вызубренный за столько времени дружбы код и проскальзываешь в подъезд.       Чем быстрее ты на лифте приближаешься к этажу и квартире подруги — тем сильнее ты начинаешь нервничать. Тебя пробила мелкая дрожь, поэтому пришлось обхватить себя руками, ты мнёшься прямо перед дверью и сверлишь взглядом коврик под ногами с надписью «Welcome!”. Что-то подсказывает тебе, что, после сегодняшнего, тебя уже здесь не будут рады видеть.       Задерживаешь дыхание, когда дрожащим пальцем нажимаешь на звонок, слышишь, как он разносится по всей квартире и, кажется, в твоей голове. Мина будто ждала тебя под дверью, она распахивает ее и смотрит на тебя с секунду, после чего хватает за руку и втягивает в квартиру.       — Чего, как неродная? — бурчит она, пока достаёт с полки тапочки, что купила специально для тебя. — Проходи в гостиную, я одна, не бойся, никто нас не подслушает.       Следуешь за ней хвостиком и присаживаешься на самый краешек дивана, на это все девушка закатывает глаза, после чего берет тебя за руки и крепко их сжимает, повернувшись корпусом к тебе.       — Полагаю, ты уже посмотрела видео? — осторожно спрашивает она, ты медленно киваешь, прикусив губу. — Хотя, чего я спрашиваю, ты бы точно посмотрела его после моего-то тона по телефону.       — Я посмотрела его вместе с Тэ, мы были вместе в тот момент.       — Ещё бы Тэхен, да отпустил тебя, экая альфа-прилипала, — со вздохом отвечает Мина, — мне всегда его поведение в отношении тебя казалось странноватым, сейчас, наконец, все встало на свои места. И я, наконец, поняла, что ты воняешь именно его запахом. Ну и дурочка же я, все лежало на поверхности!       Она смотрит на тебя, ожидая хоть чего-то в ответ, но ты молчишь, так как попросту не знаешь, с чего начать. Что стоит сказать первым? Началось это давно, не год и не два прошли уже. Как глубоко вы в этом? По самые уши и выныривать не собираетесь. Вас все устраивает? Категорически нет, но кто ж вас слушать-то станет? Просто заклеймят сразу же и отправят, в лучшем случае, на лечение куда-нибудь в санаторий. В худшем — на пожизненное в психиатрическую больницу.       — Я... не то, чтобы против, — начинает подруга, ты во все глаза смотришь на неё, затаив дыхание и боясь прослушать хоть слово, — просто для меня это... Странно. Да, я знаю, я всегда говорила, что я человек открытых взглядов, но это... Необычно.       — Мягко говоря — «необычно», — у тебя голос скачет от переполняющих тебя эмоций, в носу начинает щипать, а в глазах скапливается влага, — а если грубо говоря — это жесть. Я понимаю это, поверь мне.       — Ну, — девушка отрывает от тебя взгляд и смотрит в потолок, — мне, определенно, стоит над этим подумать, чтобы принять. Я не хочу вас осуждать и тыкать пальцем, в отличие от остальных, но, я надеюсь, ты меня тоже поймёшь, сейчас от меня поддержки ноль, у меня шок, Юби.       — Конечно, — ты киваешь и пододвигаешься к ней ближе, — я все прекрасно понимаю. Я бы, на твоём месте, наверно, вообще не смогла бы это принять. А что ты имеешь в виду под «остальными»?       — Понимаешь, — Мина прикусывает губу, а затем трясёт головой, так как у неё съехала отросшая чёлка на глаза, — кто-то сейчас занимается рассылкой этого видео. Я получила его с неизвестного номера, попыталась дозвониться — меня блокнули.       Ты медленно отстраняешься от неё, у тебя начинают дрожать губы, а из глаза стекает первая крупная слезинка.       Кто-то вас раскрыл. Кто-то целенаправленно следил за вами не один день и все снимал, чтобы сделать нарезку из тех редких моментов, где вы могли позволить себе мимолетную нежность. Кто-то чуть ли не из кустов следил за вами. Вам казалось, что вы все предусмотрели, ваша внимательность была на пределе. Какие же вы оба идиоты. Всхлипываешь и закрываешь лицо руками, складываешься пополам и начинаешь рыдать, опираясь на колени.       Мина ещё ближе садится и опускает руку на твою спину, пусть сейчас ее голова и забита самыми разными мыслями, пусть она сама и говорит, что от неё не будет сейчас поддержки, но то, как девушка молча гладит тебя по спине, не останавливая от рева, значит для тебя намного больше, чем слова, что могли бы быть сейчас сказаны.       Кто-то копал под вас и вытащил, наконец, на этот свет грязное белье. Самое грязное белье, которое, наверно, увидят в вашем городе и ославят на всю страну. Начинаешь сильнее рыдать и икать, думая о родителях. Для них это будет сродни удару ножом в спину, собственные дети... Тебе страшно за маму, она может просто не вынести такого открытия, ты переживаешь за отца, он — человек эмоциональный и любит рубить сгоряча.       А ещё тебе безумно страшно за Тэ. В этом, до сих пор консервативном во многих смыслах, обществе его осудят больше, ведь он — мужчина, он старше, должен был думать головой, а не утаскивать свою сестру-омегу в постель, его не поймут никогда, искреннюю любовь примут за сумасшествие и придумают самое жестокое наказание. А для тебя уже будет пыткой хотя бы то, что вас разлучат. Ты даже не можешь представить свою жизнь без него, без его красивых глаз, в которых чувства полыхают ярким огнём, без его мягких губ у твоего виска, без его сильных, с узловатыми венами, рук, что сжимают крепко и, вместе с тем — осторожно, без его удивительного запаха, что сейчас на тебе, непроизвольно набираешь в легкие побольше воздуха и задерживаешь дыхание, желая, чтобы этот аромат выжег твои легкие и навсегда остался с тобой.       Беда пришла оттуда, откуда ее не ждал никто.       — Юби-я, — тихо зовёт тебя Мина, ты замираешь и не смеешь даже дрожать, пока ее узкая ладошка продолжает тебя гладить, — у вас с Тэхеном только один выход.       — Ты думаешь, он у нас все ещё есть? — глухо шепчешь, глотая слова и булькая ими, точно, пузатая рыбка.       — Надежда умирает последней, а, в вашем случае, вы вообще совершаете невозможное, так что вам мешает поднапрячься ещё чуточку? — ты слышишь тёплые нотки в голосе подруги, твоё сердце щемит от любви к ней, несмотря на все, она продолжает оставаться с тобой, пусть, и не совсем понимающая, что происходит, ведь на неё это рухнуло все и сразу, а ты оказалась предательницей, что умолчала, потому что просто боялась рассказать.       — Предлагаешь нам?...       — Смените документы и бегите, правда. Бегите за лучшей жизнью.       — Но, как же ты? Как же семья? Как же учеба? — ты отрываешь мокрое от слез, красное лицо от рук и смотришь на неё опухшими глазами.       — Пусть это все и, до задницы, неправильно, но, в первую очередь, я беспокоюсь о тебе, как о своей лучшей подруге, — мягко улыбается тебе девушка, — и я хочу, чтобы у тебя была только лучшая жизнь, даже если ради этого нам придётся расстаться. Я перетерплю, правда.       Ты ещё с минуту на неё смотришь, не моргая, а затем протягиваешь руки, она падает в твои объятия и ты слышишь, как Мина сама шмыгает носом, пока зарывается лицом в твою кофту.       Ты понимаешь, что это — начало вашего с Тэхеном конца.