Мелкий шрифт

      С самого утра у Бакуго было какое-то странное настроение: вроде он с предвкушением ждал сегодняшнего разговора и одновременно немножко даже боялся того. Может поэтому, витая в собственных мыслях, парень автоматически остановил лифт, когда об этом его попросил в другом конце коридора появившийся Тодороки, держа в одной руке портфель, а в другой пиджак с галстуком — еще не успел полностью одеться.       — Спасибо, — растерянно поблагодарил его Шото, как только оказался в небольшом помещение лифта.       В ответ Кацуки лишь угукнул и отвернулся от него, чувствуя себя неловко в чужом обществе. Да и наблюдать за тем, как половинчатый завязывает галстук и надевает пиджак он не особо-то хотел.       Хотя краем глаза все-таки смотрел как парень быстрыми и привычными движениями справляется с одеждой. Было что-то завораживающее в легких движениях тонких пальцев Тодороки, от чего Кацуки никак не мог глаз оторвать. Все-таки аристократ отличается от таких обычных людей, как он, а Шото был рожденным аристократом. Каждое его движение, слово или даже взмах ресниц так и было пропитано чем-то волшебным, словно тот и не был рожден в этой гребанной и загрязненной планете, словно он был зачат где-то в атмосфере Солнца и потом родился на Луне, насколько его образ был пропитан огнем одного небесного светило, и холодом другого.       — Что-то не так? — заметив чужой интерес, спросил Тодороки, после чего еле заметно смутился и опустил голову будто и не ждал ответа на свой вопрос.       — Ты опаздываешь на первый урок, — равнодушным тоном бросил Бакуго, будто его совсем не интересовала данная тема.       — Ты тоже, — так и не поднимая голову, улыбнулся ему краешками губ Шото.       — Это и раздражает, — хотя раздражало совсем не это, недовольным тоном соврал Кацуки. Стоило дверям лифта открыться перед ними, как он первым покинул его, напоследок сказав Шото то, о чем не планировал вовсе кому-либо говорить. — Сегодня меня не будет на занятиях, у меня появились важные дела.       — Какие еще важные дела? — не свойственным ему обеспокоенным голосом спросил Тодороки, на что Бакуго ничего не ответил, лишь ускорил собственные шаги. — Что может быть важнее уроков…       Будь это в реальной жизни и три года назад, Кацуки даже не задумываясь бы ответил, ничего. Разве может быть в мире что-то важнее нудной лекции Айзавы, или утомляющей тренировки Всемогущего — однозначно нет будь этот мир настоящим.       Но вот реальность совсем не реальна, поэтому важные вещи уже совсем не важны.       — Бакуго, — догнал его Шото, да и еще вцепился в его локоть словно не собирался так легко его отпускать. — Ты не можешь вот так вот просто из-за ничего пропускать занятия, — недовольно поджав губы, сказал он.       — Черт, двумордый, ты совсем с катушек слетел, что ли? — ведь это же ненастоящий Тодороки, может поэтому и ведет себя так не канонично, по другому Кацуки никак не мог понять действия другого парня. — Я сказал, у меня появились дела, у меня, а это значит, что никого другого это не касается, теперь-то тебе ясно?       — Да, но…— неловко опустил его локоть Половинчатый. — Я просто беспокоюсь о тебе, ведь ты раньше никогда не пропускал уроки…       — Я не ослышался? — словно издеваясь, наигранно-весело посмеялся над чужими словами Кацуки. — Половинчатый, ты беспокоишься не о том человеке… хотя, обещаю трогать Деку я сегодня не буду, так что можешь уже расслабить булки и провалиться в четыре стороны.       — При чем же тут Деку? — искренне удивился Тодороки, ничего не понимающим взглядом уставившийся на чужое лицо. — Я же беспокоюсь о тебе.       — Не надо беспокоиться обо мне, Шото, — непривычно мягким тоном произнес Бакуго, еще и улыбнулся ему. — Уже поздно для беспокойства, все плохое уже случилось, — признался парень, после чего резко отвернулся от него и ушел.       Просто сил не было больше продолжить этот разговор, о котором будет помнить только он. И жалеть будет только он один.       И не видел как разноцветные глаза зажглись словно фонари в темноте, яркими искрами надежды, а губы растянулись в широкой улыбке. Увидь такое, Кацуки точно поиздевался бы над наивным выражением чужого лица, а так Шото еще минут десять мог радоваться тому, что этот взрывной парень впервые назвал его по имени, а не по дурацким кличкам, придуманными самим же парнем.       Несмотря на все опасения парня, все-таки на утренний рейс автобуса в другой город он не опоздал. Заняв уже привычное место, он надел наушники и включил музыку, под шум которой так и заснул. А приснилось ему кое-что странное…       Он был в собственной квартире, которую купили ему родители после выпускного. И да, в этот раз ему точно было не семнадцать. Бакуго был на кухне, искал кажется новую бутылку вина или еще чего-то.       — Вот ты где, виновник торжества, — с этими словами в комнату ворвался слегка пьяный Киришима. Только после этого Кацуки вспомнил что ему снится та вечеринка, которую он устроил год назад после того как сделал Уравити предложение.       — Ох, я нашел, — с этими словами парень достал наконец-то бутылку вина из глубин шкафчика. — Возьми это и отнеси к другим, — под другими он подразумевал всех своих одноклассников, которые в тот момент шумели в гостиной, отмечая его помолвку.       — Ого… белое… мое любимое, — обрадованный чужой находкой, дерьмоволосый в ту же секунду взял у него бутылку. — А ты не идешь со мной? — вспомнив, что вообще-то его присылали не за винишком, а за Бакуго, спросил тот.       — А я хочу еще покурить, после этого вернусь к вам, — поджав губы от раздражения, ответил ему на удивление трезвый Бакуго, может от этого он и был таким раздраженным.       Вот так и в этот момент он впервые пожалел, что поторопился и сделал предложение. Ведь она так обожает все эти шумные вечеринки в отличие от самого Кацуки, и причина не в том, что ей весело, а в том, что только так она может еще раз увидеть Деку. Может, потому она и согласилась выйти за него, ради того чтобы потом отмечать сие событие вместе с классом. Ради того, что встретиться с Изуку, который если повезет в этот раз под действием ревности сделает хоть какую-нибудь глупость, а не будет как всегда был простым наблюдателем. Вот только ее ждал облом — Изуку после третьего же бокала взял и ушел, ссылаясь на то, что у него плотный график и он сильно устал после работы.       — Хорошо, дружище, — после чего тот вместе со своей добычей ушел.       Достав из кармана сигареты и зажигалку, Кацуки вышел на балкон, где никого не было. Сделав первую затяжку, он выпустил густой дым, что вмиг закрыл ему весь обзор, а после так же быстро исчез. Чувствуя, как с каждым разом он расслабляется, Бакуго закрыл веки, и открыл их только услышав чужие шаги. Повернув голову, парень увидел рядом с собой усталого Тодороки.       — Хочешь? — встретив взгляд серо-голубых глаз своими алыми, предложил тому Кацуки, собираясь другой рукой достать пачку из кармана, хоть и он не надеялся получить положительный ответ от половинчатого.       — Хочу, — резко произнес Шото, после чего таким же неожиданным для Бакуго движением отобрал у него из рук уже зажженную сигару и преподнёс его к своим губам. Под удивленным взглядом алых глаз двумордый сделал несколько затяжек и вернул ему обратно. — Спасибо.       — Да не за что, — сделав вид будто ничего особенного не было в чужих действиях, Кацуки продолжил прерванное занятие.       — Поздравляю, — вопреки всему, голос Шото не был радостным или уже привычно равнодушным, а наоборот, он был словно весь пропитан грустью и сожалениями. — Надеюсь с ней ты будешь счастлив, — помнится, Бакуго тогда даже удивился плохому настроению парня, но не стал на этом обострять внимание ведь семейка Тодороки — это одни сплошные проблемы, наверняка, и у Шото все не так спокойно, как кажется им всем на первый взгляд.       — Спасибо, — усмехнулся Кацуки, бросив уже закуренную сигарету на улицу и прямо с балкона.       — Ты…— сделав судорожный выдох, Шото затих ненадолго, будто не знал, стоит ли ему договорить или нет. — Ты… можешь ли мне сказать, — опустил голову, скрывая глаза под красно-серебристыми локонами, словно таким образом мог избежать всего мира. — Правду.       — О чем это ты? — растерялся от чужих слов Кацуки.       — Ты хотя бы любишь ее?       Бакуго открыл рот, но слова так и не были произнесены, потому что он забыл. Забыл, что тогда ответил двумордому. Он просто не помнит своего ответа на этот вопрос.       Резко открыв веки, Кацуки вырвался из объятий очередного неясного сна и огляделся вокруг. Он все еще был в автобусе и в наушниках все еще играла музыка:

«It’s so unusual it’s frightening You see right through the mess inside me And you call me out to pull me in You tell me I can start again...»

(Это так необычно, это пугает. Ты видишь, что внутри меня беспорядок, И ты зовешь меня, чтобы вытащить меня. Ты говоришь, что я могу начать все сначала.)*       Начинать сначала это уже так надоело Бакуго.       «Ты хотя бы любишь ее, Бакуго?» —вопрос двумордого так и повторялся в голове у парня, словно тот был рядом и шептал ему эти слова в ухо повторно и повторно. Даже песня никак не могла заглушить чужой голос, который даже в реальности преследовал его.       Человек, сидевший рядом с ним, сделал ему знак, чтобы тот снял наушники, после чего сказал:       — Это уже последняя остановка.       Поблагодарив его, Кацуки вышел из автобуса и решил пешком дойти до нужного адреса. Чтобы по дороге избавиться от остатков сна и глупых мыслей, и еще непонятно почему проснувшихся воспоминаний.       Ему казалось, что с каждым днем он лишь сильнее сходит с ума, и даже вернувшийся обратно в свою реальность он уже никогда не будет тем самым Бакуго, которым попал под действие чужой причуды. Как бы трудно не было признаваться в этом, но кажется с каждым повтором он по чуть-чуть, но меняется. Словно все его негативные черты лишь усиливаются, в то время как все хорошее исчезает, словно их никогда и не было.       Да и как можно сохранить свой разум, когда вокруг всегда происходит одно и то же? Это же невозможно.       Пришел он в кафе вовремя, вошел в помещение, так и не заметив знакомую девушку ни среди посетителей, ни среди рабочего персонала. Заняв место в уголке, откуда можно было легко наблюдать за всеми, он заказал себе чай с десертом, вспомнив, что сегодня так и как вчера пропустил завтрак.       Ждать пришлось недолго, под все нарастающим чувством беспокойства парень быстро справился с десертом, сжигая своими алыми глазами дверь, словно она была виновата в том, что он так и не увидел здесь Рику. Неужто она ему соврала? Ах, как же Бакуго забыл о том, что день-то повторяется только для него одного, а для остальных он просто обнуляется. Она наверняка забыла…       — Привет, Кацуки Бакуго. Надеюсь, я не заставила тебя долго ждать, — с этими словами напротив ошарашенного парня села улыбающаяся Рика.       Она… помнит все, что было вчера? Она не забыла его имя, значит ли это то, что она также как и он сам помнит каждый повтор?       — Вижу ты удивлен, но ведь мы же вчера с тобой договорились о встрече, ты же помнишь об этом, да? — так и не получив от него ожидаемого отклика на свои слова, спросила та.       Мог ли он забыть о таком?       — Просто в этот раз я решил быть немного… вежливым, Рика.