Надежда на лучшее

Вечер тянулся мучительно долго. Тот самый день, когда должен случиться апокалипсис. Гурен не отвечал на звонки всю неделю, и это сводило меня с ума от беспокойства. Шигуре с Саюре — тоже молчали. Но сделать в такой ситуации я ничего не могла, лишь ждать. Если брат погибнет… Клан Ичиносе узнает через Хиираги, а Хитоши донесет весть до меня. И тогда главой семьи придется стать мне. Сама мысль об этом наполняла меня ледяной тяжестью, и я гнала прочь любые мрачные предчувствия. Взгляд скользнул по экрану телефона: 23:59. Одна минута. Что-то произойдет сегодня? Или конец света все же предотвратили? Я взглянула на вампира рядом. Он был совершенно спокоен, ни намека на беспокойство. Он вообще в курсе про этот апокалипсис? — Сегодня должно что-то случиться? — резко прервала я тишину. Мое терпение было на исходе. — Не в курсе, — отозвался он. — Это ты всю неделю ходишь расстроенной. — Брат не берет трубку. Беспокоюсь, с ним ли все в порядке. И словно в ответ, резко зазвонил телефон. Незнакомый номер. На автомате подняла трубку. И не ошиблась. — Ариса? — узнала я голос брата. Сердце сжалось от облегчения. — Да, я. Ты цел? Что случилось? — голос выдавал только беспокойство о нем. — Не совсем. Махиру стала вампиром и… перебила почти всех. Какая-то вампирша вмешалась до того, как она добралась до Шиньи, помогла спасти Шигуре, она еще жива. Остальные… мертвы. И сама Махиру тоже. — Чем она помогла Шигуре? — спросила я, оценивая ситуацию. — Каким-то заклинанием для передачи сил. Говорит, раньше была заклинательницей. И у нее есть демоническое оружие. Утверждает, что нашла его у сектантов больше тысячи лет назад. Шинья предложил изучить его, она сказала передать через тебя через неделю. Я буду рядом. Это ее телефон, так что прощ… — он не договорил. Трубку перехватил знакомый женский голос. — Всё в порядке? — спросила Элеонора. — Да, а что должно случится? — уточнила я, понимая что она спрашивает о проведенном ранее эксперименте. — Апокалипсис не начался. Хотела проверить, как снаружи, — пояснила она, явно для посторонних ушей. — Я так и поняла, всё вроде в порядке. Не беспокойтесь. С остальными всё в порядке? — Вполне. Одна без сознания, но жива. Парни тоже в норме. Морально страдает только твой брат. Шинья доволен тем, что жив, ничего больше не угрожает и лучший друг рядом. Смерти остальных, похоже, его не трогают, — про Хиираги информация к чему была? Непонятно. Считает, что мне интересно узнать о друге брата больше? Не сказала бы. — Это упрек? — раздался раздраженный, знакомый голос. — Я что, должен был привязываться к этим слабакам и страдать потом из-за их смерти? Они были неплохими ребятами, с ними было весело и приятно проводить время, не более того. — Мне не нравится твоя зацикленность на Ичиносе. Порой даже товарищи тебя раздражали, ибо забирали внимание Гурена на себя. Ариса похожа на брата, поэтому стала единственным чужаком, что тебе понравился тоже… Будет более честно, если твои друзья узнают тебя настоящего. И почему мне так не везёт с подопечными? Все вырастают какими-то ненормальными. Со мной что-то не так, складывается ощущение. — Но я же вполне нормальный, — Кроули ловко выхватил у меня телефон. — Тут скорее проблема в том, что оградить от неблагоприятной среды человека невозможно и он меняется под её влиянием. — Может быть, — задумчиво произнесла Элеонора. — Подслушивать плохо, ты не знал?. Ладно, не важно. Не уверена, что смогу ли прийти через неделю. Если нет, можешь забрать мой меч у ребенка, рядом с которым ты сидишь? — Хорошо. Это недалеко и мне несложно. — Не сомневаюсь. Ребенка не трогай. — За кого ты меня принимаешь? Я не Ферид, чтобы интересоваться детьми. — Я заметила, — с явным сарказмом произнесла она. — Я позвоню позже с решением. Пока. Связь прервалась. Я сидела, анализируя услышанное. Так вот оно какое, истинное лицо Шиньи. Он с самого начала показался мне мутным типом и это подтвердилось. Разве что его интерес к Гурену и ко мне оказался… странно искренним. Наверное, как жениху Махиру, влюбленной в другого, ему было любопытно, что это за человек. И он не разочаровался. Но кто такая для него эта Элеонора? — Что ты знаешь о её подопечных? — спросила я у Кроули, ведь он знаком с ней и может что-то рассказать. — Первый — это Ферид. Они были знакомы людьми и она заботилась о нем, как я понимаю. Они и сейчас общаются. Второй — этот Шинья. Но о нем я ничего не знаю. Батори тоже, он бы не оценил её внимание к обычному человеку и обязательно высказал бы своё недовольство при мне насчёт этого. — Понятно. Спасибо за ответ… Бедный Гурен. Потерял почти всех друзей, а его «лучший друг» оказывается ревновал их к нему, не воспринимая их товарищество всерьез. Как же он одинок теперь. Вся моя жалость была адресована только брату. Остальные были лишь фоном, и их судьба, кроме Шигуре и Саюре, меня не трогала. А Шинья… Ну что ж, я не ошиблась в нем с самого начала. Разве что он всё же начал мне нравится, ведь из всех друзей Гурена был самым адекватным. Вспомнилось, что Элеонора ведь упоминала, что частично является демоном. Возможно ли что у них был какой-то контракт, поэтому она так много знает о своем подопечном? Ответов не было. Судя по молчанию Кроули, у него тоже. Оставалось лишь ждать звонка или приезда брата, чтобы узнать всё.

***

Вампирша завершила диалог, кинула спокойное: «Прощайте» мне с Шиньей и покинула это место, оставив в тяжелой, гнетущей тишине. Я стоял, сжав кулаки. Горечь и ярость от потери друзей смешивались с разочарованием, обращенным к человеку, которого я считал лучшим другом. Я был сокрушен этим предательством. Шинья наблюдал за уходящей Элеонорой, его обычная маска безразличия дала трещину. Когда он повернулся ко мне, в его глазах читалось непривычное напряжение, почти уязвимость. — Ну что, Гурен? — Шинья попытался вставить в голос привычную колкость, но она прозвучала натянуто. — Собираешься меня прибить за то, что я не рыдаю по «славной компании»? Или за то, что ревновал тебя? — Он сделал шаг вперед, его голос потерял насмешливый оттенок, став низким и резким. — Да, ревновал. Безумно. Каждый раз, когда ты улыбался им, шутил с ними, тратил на них свое время… Меня это бесило. Они были фоном. Приятным, веселым иногда, но фоном. Ты единственный, кто имел значение. Я молчал, всё также напряжённо смотря на «друга». — Ты знаешь, как выживали в испытаниях Хиираги дети? Знаешь? — его голос сорвался. — Это была бойня. Мясорубка. Привязаться к кому-то значило подписать смертный приговор. Либо он умрет на твоих глазах, либо тебя убьют. Я научился не чувствовать. Не привязываться. Выживать. После встречи с Махиру и её признанием чувств, ты вызвал у меня сильный интерес. Кто тот мальчик, что смог влюбить в себя столь сильную личность? И вот мы встретились. Безразличный к чужому мнению, сильный юноша, но скрывающий это и объединяло нас ещё одно — ненависть к Хиираги. Мы были похожи, ведь оба подвергались унижениям с их стороны. И я захотел стать ближе, друзьями. И когда у меня стали отнимать твое внимание… Да, я ненавидел их в такие моменты. Ненавидел за то, что они имели то, что было МОИМ. Твою улыбку. Твое время. Твою дружбу. Они не заслуживали этого! Они не понимали, КАКОЙ ты! Он сделал паузу, переводя дыхание. Его плечи были напряжены. — Ариса… Она похожа на тебя. Поэтому она единственная, против кого я не возражаю из твоего окружения. Потому что она — твоя кровь. Твоя семья, которую ты любишь. И Шигуре, она такая спокойная и безразличная ко многому, не раздражает практически, так что я рад, что она выжила… Ты веришь мне? Повисла тишина, но я не двинулся с места и изучал Шинью, словно видел его впервые. — Верю, — проговорил я наконец устало. — Верю, что ты считаешь это правдой. Верю, что я для тебя… что-то значу. Но есть кое-что ещё. Что связывает тебя с той вампиршей? Расскажи. Всю правду. Это цена моего… доверия. Шинья вздрогнул, будто его ударили. Его уверенность дала трещину. Он отвел взгляд, его пальцы непроизвольно сжались. — Цена… — он усмехнулся, но звук был горьким. — Хорошо, Гурен. Она появилась… когда я был щенком в той самой мясорубке. Когда я уже понял, что привязанность приводит лишь к боли. Когда вокруг умирали те, с кем я хоть как-то пытался… — он резко оборвал себя. — Она предложила сделку. Контракт. Её сила — мне. Моя душа — ей… после смерти. Она говорила, что я напомнил ей человека из её прошлого. Он умер очень молодым, поэтому хотела продлить мою жизнь насколько сможет. Через эту связь… я стал сильнее. Достаточно сильным, чтобы выжить. Чтобы стать Хиираги и женихом Махиру. Она всегда меня выслушивала. Когда я сходил с ума от боли, страха, ненависти. Она была единственной, кто знал меня настоящего. До сегодняшнего дня… Доволен ответом? Я стоял неподвижно, переваривая услышанное. Картина детства Шиньи, о которой я лишь догадывался, предстала во всей своей чудовищной ясности. Объясняло всё — и его силу, и его отстраненность, и патологическую зависимость от единственной искры настоящего — от нашей дружбы. Я медленно выдохнул, молча шагнул вперед и крепко, до хруста, обнял Шинью. Не прощая его безразличия к смерти товарищей. Не оправдывая его жестокость. Прощая человека, который, несмотря на весь свой ад, смог стать настоящим другом. Ведь я даже не замечал его настоящих чувств по отношению к остальным. Он умело скрывал всё ради моего спокойствия. Шинья на мгновение замер, ошеломленный. Потом его тело дрогнуло, и он вцепился в мою спину с такой силой, словно боялся, что его оторвут. — Спасибо, — прошептал он.