Ты мой Лёд! Я твоё Пламя! И это не изменить!

* — Отпусти. Пусти мою руку. Ты кто? — Остановись — Нет. Я должен убить его. — Зачем? — Чтобы стать сильнее. Я убью любого на своём пути — Но зачем? Зачем тебе становится сильнее? — Потому что иначе я… не смогу вернуть то, что у меня отняли* Flashback «Лекарства для отца. Если не стану сильнее, мне не сбежать с украденным кошельком. Если на стану сильнее, мне не одолеть тех, кто придёт поквитаться. Если не стану сильнее, я буду осуждён и наказан.» — Ты помечен татуировками в три линии как карманник. При следующем нарушении мы отрубим тебе кисть, — говорил мужчина. — Ха-ха! Аха-ха-ха! ДА ПОЖАЛУЙСТА! ЛИШУСЬ РУК — БУДУ ИСПОЛЬЗОВАТЬ НОГИ! БУДУ ОБШАРИВАТЬ КАРМАНЫ НОГАМИ! ДА И ВООБЩЕ. ХРЕН ВЫ МЕНЯ СНОВА ПОЙМАЕТЕ! — смеясь кричал парень весь в синяках и порезах. — Тебе всего одиннадцать, а ты снова и снова совершаешь преступления. Ещё и продолжишь дерзить после сотни ударов плетью, которые любого здоровяка бы усмирили. Ты демоническое дитя. «Болтай, что хочешь. Он прав я демоническое дитя. Даже родился я с клыками.» — Хакуджи! Когда твой отец услышал, что тебя снова арестовали… он повесился! Помер! — плакал дедушка. *Хакуджи. Живи как честный человек. Ты ещё сможешь начать всё с чистого лица. Я не могу жить на деньги, украденные у других. Прости за то, что обременял тебя.* «Неужели в этом мире бедняки не достойны жизни? Отец. К чёрту такой мир» — обнимая могилу отца, юноша плакал. «К чёрту их всех! Почему эти гнилые люди могут жить, а мой отец нет? Он не обременял меня. За что ему извинятся? Отец не делал ничего плохого. Ничего страшного, если меня накажут за кражу. Пусть бьют меня кнутом. Пусть ломают мне кости. Ради тебя я всё стерплю, отец, даже если это продлится сотню лет!» — ПОКАЙСЯ! НАЙДИ НОРМАЛЬНУЮ РАБОТУ! — прокричал мужчина. «Заткнись урод! Мне не хватает денег! Лекарства дорогие! Отец стремительно терял вес. Рёбра уже были видны на спине. Я хотел бы лучше тебя кормить. Ты бы пошёл на поправку. Зачем ты повесился? Ради тебя я бы отдал собственную жизнь. Ради тебя!» — Ого-о-о! Ого! А ты хорошо! Меня позвали сказав, что тут какие-то мужики избивают пацанёнка, но что я вижу — ты голыми руками уложил семерых взрослых! Мышцы у тебя что надо. Стольких одолел без оружия. Впечатляет! — говорил мужчина подойдя к нему. *Что за тип? Что я сейчас вижу? Это мои воспоминания? * — Погнали в моё додзё? У меня совсем учеников нет! — светя лучезарной улыбочкой проговорил мужчина. — ОТВАЛИ СТАРИКАН! ИЛИ Я ТЕБЯ УБЬЮ! — кричал юноша. — Судя по этим тату, ты преступник из Эдо. Так тебя изгнали из Эдо, и поэтому ты тут скитаешься? — говорил старший. — И ЧТО С ТОГО? НЕ ТВОЁ СОБАЧЬЕ ДЕЛО! — продолжал злится парень. — Агась» Что ж… пришло время переродиться, малец. Давай!.. — вставая в боевую стойку проговорил мужчина, всё так же улыбаясь. — СДОХНИ СТАРИКАН! — прокричал Хакуджи. — У-у-ух! Мощный чертяка! Я тебе нехило навалял. А ты очнулся меньше, чем через час! Меня зовут Кейзо. Я основал додзё, в котором обучаю такому стилю боевого искусства, как сорью. Но у мня нет ни одного ученика. На жизнь я зарабатываю, выполняя поручения там да сям. Первым делом попрошу, чтобы ты позаботился о моей больной дочке. У меня есть работа, так что оставляю её на тебя. Жжена утопилась, устав от заботы о ней. Занятие не из лёгких. Да уж, я оказался так слаб, что в итоге это стало бременем для них обеих, — рассказывал Кейзо. — Вы правда собираетесь доверить свою дочь преступнику? — поинтересовался юноша. — Я же только что собственноручно выбил всю дурь из этого преступника, так что всё будет в порядке! — улыбаясь проговорил мужчина. *Они похожи. Понятно. Вот поему ты меня раздражаешь… Ты напоминаешь мне о моём убогом прошлого.* — Вот и моя дочь Коюки, — проговорил Кейзо. *Об этом никчёмном прошлом. Никчёмном…* — Ты выглядишь лучше, чем утром. Стало полегче? — улыбался отец. — Ага… — прошептала девочка. — Этот малец не говорит мне своё имя. Придётся тебе его разболтать, пока меня не будет, — весело проговорил Кейзо. -… Эм… л… лицо… ты весь побитый. Ты как? — спрашивала Коюки. *Я вылечу тебя. Помогу тебе. Защищу… — Моя никчёмная жизнь. Была наполнена такими пустыми обещаниями. Почему болеющие люди постоянно извиняются? За то, что занимают твоё время, за то, что громко кашляют. За то, что не могут работать. Они хотят быть самодостаточными. Их кашель не прекращается. Они хотят дышать нормально. Но ведь это они страдают больше всех…* — Прости. Из-за меня ты не можешь тренироваться или пойти развиваться, — извинялась Кою-чан. «Коюки очень слаба, и её состояние всё ухудшалось. Я всю ночь менял ей полотенце на лбу и пижаму. Постоянно поил водой. Отводил её в уборную. Раньше я ухаживал за отцом. Так что я потерпеливее других. Для меня это не так сложно.» — Я никогда даже и не думал о том, чтобы развеяться. В свободной время я тренируюсь, так что не беспокойся, — успокаивал Хакуджи. — Но… иногда стоит сменить обстановку… сегодня ночью будут пускать фейерверки. Сходи посмотреть… — тихо говорила девушка. — И правда. Я могу отнести тебя к мосту, когда голова пройдёт. Вместе посмотрим, — говорил юноша. Боже… каким же добрым ты был, когда был человеком… -… А? — удивилась Коюки. — Если сегодня не выйдет, пойдём в следующем году или ещё через год. Просто сходим в другой раз, — проговорил Хакуджи, после чего Снежинка заплакала. *Едва подумав, что меня раздражает забота о ней, Коюки начинала плакать прямо посреди разговора. Полагаю, тягостно быть прикованной к постели, но мне становилось не по себе, когда она плакала.* — А-а-а, вот оно как. Так «Хаку» в «Хакуджи» пишется как «Кома» в «Комаину». Выходит мы с тобой похожи. Тебе нужно что-то защищать, как Комаину защищает святилище, — улыбнулся Кейзо. *Учитель не был самураем, но так вышло, что он получил во владение земли и додзё. Однажды он спас старика от бандитов. У него не было наследников, и он решил передать учителю свою землю и старое додзё. Но люди которые хотели прибрать их себе, были недовольны. Соседнее додзё Кендзюцу беспокоило додзё Сорью из-за того, что в додзё Сорью практически не было учеников. Но тренировки здесь и забота о Коюки исцелили моё сердце. Прошло три года и мне исполнилось 18. Коюки было 16. Она больше не была прикованна к постели. Она смогла жить, как обычные люди.* — Хакуджи, иди-ка сюда, — позвал Кейзо. — Хорошо, — кивнул юноша — Станешь наследником моего додзё, Хакуджи. Знаешь, Коюки говорит, что ты ей нравишься, — улыбался старший. — А? — удивился Хакуджи и смутился, как и девушка. *Я помечен как преступник. У меня и в мыслях не было, что у такого, как я, может быть светлое будущее. И уж тем более, что кто-то может полюбить меня. Неужели отец был прав? Я могу жить как честный человек? Слабая надежда на то, что моя жизнь измениться из-под контроля. В тот момент я думал, что готов отдать жить, защищая этих двоих. Но и представить не мог, что они будут отравлены. Я навестил могилу отца, чтобы рассказать ему о женитьбе. Я вернулся в додзё ещё до восхода солнца. И ещё до того, как они сообщили. Мне стало не по себе, живот скрутило. По телу пробежали мурашки от дурного предчувствия.* — Кто-то отравил воду в колодце! Всё из-за того, что им не одолеть вас с Кейзо-саном в честном бою! Что за чудовища! Это ужасно! Даже Коюки-тян не пожалели! — говорила Девушка, плача. *Всякий раз, когда с важными для меня людьми для меня что-то случается, меня нет рядом. Хоть я и… обещал, что буду.* — Я правда достоин этого? — спрашивал Хакуджи. — Когда мы были детьми, мы говорили о том, чтобы посмотреть вместе фейерверки. Помнишь? — говорила юная леди. — А? Ну… Э… — проговорил юноша. — То была простая болтовня, но я была счастлива. Ты сказал, что если даже я не смогу посмотреть фейерверки в этом году, то мы можем увидеть их в следующем году или ещё через год. Я… никогда не думала, что у меня может быть будущее, в котором я могу загадывать на годы вперёд. Думаю, мама тоже… она не хотела видеть, как я умираю, и поэтому наложила на себя руки. Я понимала, что тоже сдался. Я была очень слаба. Но ты разглядел моё будущее, Хакуджи-сан. Ты говорил о следующих годах, будто так и должно быть осчастливило меня. Конечно ты достоин, Хакуджи-сан. Ты станешь мои мужем? — говорила девушка, краснея. — Да. Я стану сильнее, чем кто бы то ни было, и буду защищать тебя до конца жизни, — приговорил Хакуджи. *В итоге… Это лишь пустые слова. Я ничего не смог сделать.* Записи городского управления об инциденте со зверской расправой: После того как учитель додзё Сорью и его дочь были отравлены, выживший ученик этого додзё напал на додзё Кендзютсу. Он убил 67 учеников Кендзютсу. Голыми руками. Разбивал головы, повреждал внутренности. Большинство тел невозможно было опознать, поскольку они были разодраны на части. Место происшествия выглядело ужасно. Оторванные челюсти, мозги, глазные яблоки, конечности, внутренние органы были разбросаны по полу, размазаны по стенам и потолку. Выжившая служанка лишилась рассудка. Спустя 30 лет запись об этом инциденте сочли бредом и уничтожили как ложную. — Слышал здесь суматоха из-за демона, но не припомню, чтобы отправлял в эти места кого-то, так что пришлось подсуетится и прибыть сюда. Однако тут лишь человек. Какое разочарование, — говорил уже знакомый нам лидер демонов. — Свали… или тебе… конец… — прошипел Хакуджи, и только он собирался его ударить, как в его лоб вонзилась рука демона. — Я подумываю о том, чтобы собрать 12 сильных демонов. Способен ли ты принять всю кровь, что я дам тебе? — говорил мужчина. — Мне… всё… мне… мне уже… всё… равно… — прошептал юноша. *Я стал демоном, потерял свои воспоминания и вновь начал гнаться за силой. Не осталось ничего из того, что я желал защищать. Я не хотел жить в мире, отобравшем у меня семью. Но на протяжении сотен лет устраивал здесь бойню. Какая жалкая, смехотворная, нелепая история.* End flashback «Даже если я умру, мне не попасть туда же, куда и они. Ты заставил меня вспомнить… Моё прошлое. Люди… податливые… хрупкие… слабаки… Их легко убить. Они ломаются… и исчезают… вот только и ты теперь демон… почему ты не забыл прошлое? Почему продолжаешь биться с нами? Почему… Почему я не смог так же?» «Его голова! Она начала восстанавливаться! Гха! Нужно снова отсечь её! Я должен отсекать её раз за разом, пока он не испариться. Я должен убить его, а затем взяться за Кибуцуджи!» «Хах, вновь восстановил голову? А я уже подумал, что он разочарует меня как Доума и Кайгаку, хотя на этого бывшего охотничка я надежды и не ставил, а вот Доума, погиб даже не показав на что способен, а всё из-за этой Тамаё и той охотницы с ядами! Что ж, если я добавлю ещё крови Танджиро, сработает ли это как на других? Забудет ли он прошлое, как и все? И станет ли биться на нашей стороне?» «Разрушительное поражение цели: Уничтожающий стиль…» «Сколько бы раз мне не пришлось отрезать тебе голову, я одолею тебя. Меч выскользнул! Моя хватка… что за!» *Пришло время переродиться, малец* — вспомнил он слова Кейзо, как только Танджиро ударил его по лицу. «Я ненавижу слабых людей. Слабые люди… никогда не сражаются в открытую. Они отравляют воду в колодце. Отвратительно. Слабым… не хватает выдержки. Они быстро впадают в отчаяние. Я убивал кулаками ради защиты. Я обагрил кровью искусство Сорью своего учителя… Я не смог выполнить последнее желание отца. Да… тот, кого я всегда хоте убить — это…» «Кулаками его не остановить! Аказа пытается использовать уничтожающую технику, которую он применил к Ренгоку-сану!» «Он использовал атаку на себе… Почему он атаковал сам себя? Почему? На мгновенье от Аказы исходил запах благодарности. Почему он улыбнулся.» «Довольно. Хватит, больше никакой регенерации. Битва окончена. Я проиграл. В тот момент я потерпел полное поражение. Это была дерзкая и потрясающая техника. Он просчитал все мои движения, перегруппировался, а затем ударил до того, как я успел атаковать. Всё кончено. И теперь… Я отправлюсь в ад.» «Куда… он направляется? Ох… Он остановился…» *Хакуджи — Отец — Отец… Ты в порядке? Не страдаешь? — Со мной всё хорошо, Хакуджи. Спасибо. — Прости меня, отец, прости. Я не смог изменить свою жизнь, всё было бесполезно. — Это неважно. Хакуджи — Кейзо — Кем бы ты не стал… сын есть сын. Ученик есть ученик. Мы не откажемся от тебя даже после смерти. Но мы не можем забрать тебя в рай. — Учитель… Аказа — Музан — Ты же хотел стать сильнее? И это твой конец? Аказа? — Точно. Я стану сильнее. Я хочу быть сильным. И что с того, что он отсёк мне голову? Поражение не имеет смысла. Я убью их всех. Я всё ещё могу стать сильнее. Я должен выполнить данное себе обещание. Коюки — Спасибо, Хакуджи-сан. Ты сделал достаточно. Всё хорошо. Всё хорошо. М: — Аказа! Хакуджи — Коюки. — ПРОТСИ МЕНЯ! ПРОСТИ! ПРОСТИ, ЧТО НЕ СМОГ ЗАЩИТИТЬ ТЕБЯ! ПРОСТИ, ЧТО МЕНЯ НЕ БЫЛО РЯДОМ, КОГДА БЫЛ ТЕБЕ НУЖЕН! Я НЕ СМОГ СДЕЖАТЬ НИ ЕДИННОГО ОБЕЩАНИЯ! ПРОСТИ МЕНЯ! ПРОШУ, ПРОСТИ! ПРОСТИ! — Я рада, что ты помнишь нас. Рада, что ты вновь стал собой. С возвращением… любимый… — Я пришёл отец. Я вернулся. Учитель. Коюки-сан, я пришёл.* — Он исчез… Всё кончено… остался Музан… — прошептал Танджиро.