Игра вслепую

***

Я нервно поправил галстук и разгладил несуществующие складки на мантии; Северус рядом со мной выглядел намного спокойней и собраннее, ожидая, когда нас пригласят в парадный зал министерства Магии. Здесь, в приёмной комнате, мы были не одни, а в компании всё тех же товарищей — участников рейда против акромантулов. Работники Отдела Тайн даже в такой ситуации не сняли свои безликие маски и мантии; они молча стояли тесной группой в одном углу помещения, а мы впятером — в другом. Сильванус, Томас, Дамокл, я и Северус были приглашены на торжественное награждение и праздничный банкет. Министр всеобщей Магии госпожа Юджина Дженкинс подписала указ о награждении нас орденами Мерлина второй степени за устранение смертельной опасности для несовершеннолетних волшебников. И, как насмешливо хихикали мои старшие товарищи: «За пополнение госказны кучей галеонов, вырученных с продажи ценных паучьих ингредиентов». Мне было всё равно, кто и сколько наживёт на этом деле, главным для меня было то, что студентам, а особенно Северусу, больше не угрожали ядовитые полуразумные твари. И это я не только об акромантулах говорю, но и о полувеликане Хагриде. После успешного задержания и суда ему запретили проживать вблизи Запретного леса и Хогвартса. Говорят, что Дамблдор снова взял на себя ответственность за этого рецидивиста и отправил его работать в драконий заповедник куда-то то ли в Румынию, то ли в Болгарию. Вместо него лесником был нанят один из старых приятелей Сильвануса, такой же восторженный исследователь магической природы и разных зубастых тварей. Звали его Эдвин Маус. Несмотря на свою фамилию, был он огромен, спокоен и добродушен; а кроме этого, просто обожал рассказывать студентам обо всём, что движется, кусается, летает и плюётся ядом. Так что с Сильванусом они составили прекрасный тандем магозоологов-натуралистов. Так вот, после нашего эпического сражения с тварями-из-Чёрных-пещер, я получил официальное письмо, которое принёс напыщенный важный министерский филин. Правда, таковым он оставался ровно до того момента, как наш ревнивый Феликс не устроил ему разборки на тему, кто тут самый бровастый брутал на деревне. После того как я еле растащил сражающихся задир и убрал пух и перья, я наконец смог прочитать в послании, что мне присудили государственную награду довольно высокой категории. К ней прилагался солидный денежный бонус, который я тут же положил на счёт Северуса, как и остальные пятьдесят процентов отчислений за патент аэрохоккея. Так что мой детёныш имел неплохой запас на всякий случай, типа покупки дома, обучения в университете, да и просто традиционного для магов годового путешествия вокруг света в честь совершеннолетия. Это грело мне душу, снимая извечную тревогу за будущее, тем более что магическое золото было неподвластно никакой инфляции.

***

Эм, так о чём это я? А, точно, награждение и торжественный приём в нашу честь! Наконец зазвучала бравурная музыка, двери отворились, и мы чинной толпой вошли в большой, богато украшенный зал. Вот реально так и хотелось приложить руки к груди и с придыханием прошептать: «Вах, кака багхата домина!» Паркет, выложенный затейливым узором, с переливами нескольких тонов светлого дерева, мягко сиял, отражая свет сотен зачарованных свечей в огромной хрустальной люстре, роняющей каскад сверкающих хрустальных слезинок до самого пола аккурат в центре зала. Лепнина в стиле барокко украшала куполообразный потолок и колонны по периметру помещения. Парчовые златотканые шторы обрамляли высокие арочные окна с цветными витражами и ниши, заполненные опять же хрустальными напольными вазами с изысканными букетами живых цветов. И везде позолота-позолота-позолота… блеск-блеск-блеск… Мой внутренний мастер-отделочник задохнулся в благоговейном экстазе! Не, я уже привык за несколько лет, что волшебники тяготеют к некой пафосности и излишней театральности, но это было чересчур даже для меня, привыкшего ко всяким прибабахам новорусских «малиновопиджачных» заказчиков. Хотя опыт выполнения самых странных «хотелок» у меня был многолетний. До золотых унитазов, правда, не добрался, но на всякую ахтунг-шик-шок-красоту насмотрелся. Так вот, пошли мы стройным косяком в сторону небольшой сцены, на которой с искренней акульей улыбкой нас ожидало первое лицо магической Британии — высокая дама с изящной причёской, в тёмно-синей шёлковой мантии — мисс Юджина Дженкинс собственной персоной. Почему «мисс»? А хрен его знает! Может, ни один мужик не решился стать супругом столь властной дамы. Или она его (мужа) на ритуалы пустила (кто знает заморочки этих чистокровных!) и стала снова непорочной девицей. У этих потомственных волшебников тараканы нажористые и живучие, так что лучше близко не влезать — убьёт! Награда — золотой медальон с буквой «М» на шёлковой ленте — красивая вещь. Орден первой степени на зелёной ленте даётся за необычайную храбрость или исключительность магии. Легенда гласит, что зелёный цвет символизирует тот факультет Хогвартса, на котором учился Мерлин. Орден второй степени — за выдающиеся достижения или деятельность на благо магического мира — висит на фиолетовой ленте. Орден третьей степени — на белой ленте — присуждается за вклад в сокровищницу знаний. Вначале награждали невыразимцев, а уж потом нас — сборную любителей-авантюристов. Мою награду принимал Северус, гордо поглядывающий на зрителей, среди которых были в том числе и деканы, и директор Хогвартса. Сыну вручили золочёную рамку, а в ней на бархатной фиолетовой подложке покоился символ признания нашей заслуги перед британским волшебным сообществом. Фуршет, устроенный в честь героев, не отличался особо богатым меню: шампанское, красное вино, фрукты и сладости, какие-то безалкогольные напитки. Нас поздравляли, желали счастья, знакомились (со мной и с сыном), давали визитки, разведывали насчёт семейного положения. Кстати, видели мы и наше бывшее «семейное положение», правда, издалека, чему были очень рады. Эйлин под руку со своим новым супругом и пожилым чернявым носатым господином дефилировала между гостями, но к нам не подошла. Северус только гордо вздёрнул подбородок и прошептал: «Не очень-то и хотелось». В общем, вернулись мы домой ранним вечером и забились на чердак, чтобы в спокойной обстановке отдохнуть и посплетничать. Был первый день рождественских каникул, впереди нас ожидало спокойное праздничное время, которое мы расписали по пунктам: куда пойдём на экскурсии, на катки, в театр, в кино и просто на прогулки. Но, кроме этого, Северуса ожидали зачёты в магловской школе; промежуточные задания он отсылал своему куратору из Хогвартса, задействуя нашу суперптицу. Отметки он получал достойные, преуспевая и в магических, и в магловских предметах. Коллеги сдержанно его хвалили, а декан даже пообещал выписать ему пропуск в Запретную секцию. — Пап, меня пригласили в гости Поттеры на детский праздник, ты будешь меня сопровождать? — спросил Северус, когда мы устроились за столиком, сервировав кофе с пирожными. — А стоит? Я же буду вам только мешать. Да мне и не присылали приглашение, так что это неприлично, — подумав, ответил я. — О чём мне говорить с родителями Джеймса? — А как я пойду один? — надулся детёныш. — Поттеры живут через две улицы от нас! — весело фыркнул я, не покупаясь на его надутую моську. — Ты к ним бегал чуть ли не через день, когда вы летом тут вчетвером скакали с великами и роликами. — Ладно, так и быть, сам схожу, — разрешил мне полениться сын. — А вообще ты собираешься с кем-нибудь общаться кроме старичков-разбойников? — Я контактирую с кучей народа: учителя, ученики… — Акромантулы… — ехидно протянул Северус. — Серьёзно, пап, тебе пора социализироваться. — Ух ты! Какие умные слова ты знаешь! — всплеснул руками я. — Того и гляди начнёшь меня побеждать в спорах! — Ну па-ап… Ты снова делаешь это, — нахмурился сын. — Ты каждый раз переводишь разговор, когда я начинаю говорить о личной жизни. Ты у меня ещё совсем молодой, и мне не хочется, чтобы ты тратил время только на меня, иначе тебе будет очень грустно, когда я уеду из дома. — Куда это ты собрался? — не понял я. — Пап, мне через несколько дней исполнится двенадцать, а через пять лет я стану совершеннолетним. К тому времени я буду учиться у мастера Дамокла, а потом поступлю в университет, и не факт, что в британский. А что ты будешь делать один? Или станешь, как большинство профессоров, холостым одиночкой? — Ну, время у нас ещё есть, обещаю серьёзно подумать над твоими словами. Я рад, что ты так заботишься обо мне, хотя сам ещё ребёнок. Северус на эти слова только вздохнул и закатил глаза, показав, что он думает о моей попытке инфантилизировать его. Конечно, я знал, что этот подросток — ни разу не ребёнок в обычном понимании этого слова. Рано повзрослевший из-за плохих взаимоотношений родителей, халатности матери, пьянства отца, он и три года назад поражал меня своей серьёзностью и решительностью. Хотя это можно было сказать обо всех потомственных мажатах; да и вообще в этом времени люди становились самостоятельными очень рано, не то что в моём бывшем/будущем двадцать первом веке. Может, это зависело от магии или от воспитания, ведь все волшебники так обучали отпрысков, чтобы, уехав в интернат, они не растерялись. За эти месяцы я убедился, что Хогвартс является ареной для тренировок будущих политиков, бизнесменов и тех, кто будет на них работать. Связи, наработанные семьёй, здесь почти не котировались, и богатенький ребёнок мог стать изгоем, если его сумеют прогнуть. Северус, частично прикрытый моим авторитетом, и сам отлично показал себя среди сверстников. Рейвенкло оказался непростым факультетом — именно оттуда выпускались будущие учёные, невыразимцы и политики высшей категории. Но в то же время почти все студенты были махровыми индивидуалистами, погружёнными в свои мысли и эксперименты. В этом плане Джеймс и Сириус оказались белыми воронами, потому что вели себя, как обычные раздолбаи. Они хорошо учились, прибегали ко мне по субботам, чтобы выпить чаю и рассказать о своих мальчишеских делах, а потом уметались снова шалить. Единственное моё серьёзное вмешательство в деятельность энергичной парочки — я пресёк нападения на других учеников. Поймал я их случайно, когда мы с Аргусом составляли карту шестого этажа, почти полностью заброшенного. Я вообще не понимал, почему бы не поместить все классы, допустим, на втором этаже; третий отдать под кружки и комнаты самоподготовки, а остальные — закрыть. Что проку в куче пустых захламлённых помещений, я не понимал, хоть убей. — Традиция, — разводил руками Аргус на мои вполне логичные вопросы. — Но ведь детей словно подталкивают к нарушениям! Они занимают эти комнаты и творят что хотят без присмотра старших! — возмущался я такой безалаберностью. — Раньше, говорят, было намного больше детей, да и учителя имели ассистентов; гости приезжали и останавливались в специальных покоях в северной башне — она сейчас закрыта. Мастера набирали себе учеников и проводили занятия с ними тоже в замке. Дедушка мне рассказывал, что во времена его учёбы в Хогвартсе было почти пять тысяч студентов, а сейчас нет даже пятисот. Магия скудеет, — вздохнул Аргус. Пока мы разговаривали и бродили, проверяя пустые заброшенные классы, я вдруг заметил какое-то движение в нише за доспехами. Заглянув туда, я увидел Джеймса и Сириуса, которые держали какого-то перепуганного мальчишку, зажав ему рот. — Ну-ка выходите наружу! — строго приказал им я и сделал Аргусу знак, чтобы он не вмешивался в наш разговор. Троица выползла из ниши и уставилась в пол. — Я не виноват, — всхлипнул незнакомый пацан, потихоньку отодвигаясь от парочки друзей, делающих вид, что они просто мимо проходили. — Имя и предыстория нашей встречи! — строго сказал я, по очереди оглядывая всех задержанных. — Питер Петтигрю, первый курс Гриффиндора, — тихо представилась жертва, испуганно зыркая на нас с завхозом. — Они напали на меня вдвоём, когда я шёл из библиотеки. Сначала оглушили, но я пришёл в себя и начал убегать. Они меня догнали и затащили в нишу, услышав ваши голоса. Профессор Снейп, я не виноват, не надо меня наказывать! — Всё рассказанное — правда? — спросил я у парочки хулиганов. Те сначала переглянулись, потом попытались соврать, но под моим злым взглядом только обречённо вздохнули и молча кивнули. — Что же, мистер Петтигрю, ваши слова подтвердились, поэтому вы можете идти по своим делам. — Они забрали мою палочку и письмо от мамы, — крикнул Питер дрожащим голосом и заплакал. — Она болеет, а отец погиб месяц назад на задании, он был аврором, и… и… мама… она… — Успокойтесь, мистер Петтигрю, всё будет хорошо, не переживайте. А вы немедленно отдайте чужие вещи! Не знал, что мой сын общается с ворами, думаю, что ему надо пересмотреть своё отношение к тем, кого он считает друзьями! — припечатал я, глядя на побледневших подростков. — Мы не воры, — попробовал возразить Сириус, пока Джеймс возвращал Питеру его палочку и помятый конверт. — Мистер Петтигрю, давайте я вам помогу, — разгладил я чарами письмо, заслужив благодарный взгляд всхлипывающего пацана. — Можете идти, а с вами, господа, у меня будет отдельный разговор. Вы знаете, что таких, как вы, называют мародёрами? Именно они обирают покойников и раненых на поле боя! Как самые жалкие воры, не сражающиеся, не помогающие нуждающимся, а наживающиеся на чужом горе и смерти! Что скажут ваши друзья, если узнают, что вы напали вдвоём, оглушили, а потом взяли с беспомощного тела всё, что было ценного? Думаете, все поаплодируют и будут гордиться знакомством с вами? Или напротив — будут прятать от вас все свои вещи, чтобы вы не ударили их в спину и не украли то, что вам приглянется? Вот скажите, зачем вам его письмо? Ладно, палочка, её можно продать в Лютном за пару галеонов, но письмо от больной матери, недавно потерявшей героя-мужа? Мальчишки молчали, глядя в пол и закусив губы, чтобы не разреветься от обиды. Конечно, я немного преувеличил, но дети — такие создания, что мягких уговоров не понимают. Напротив, могут решить, что им позволено больше других. Раз я знаю их родителей, а они дружат с моим сыном — значит, прикрою. Вот только не на того напали. — Простите, мистер Снейп, — тихо сказал Джеймс. — Вы не у того человека просите извинения, мистер Поттер. Вы обидели первокурсника с другого факультета, его зовут Питер Петтигрю, так что если действительно чувствуете свою вину, то и прощения просите у него, а не у меня. Только не надо делать это для отмазки, лишь бы заткнуть совесть и прикрыть свой зад. Слова много значат, потому что вы — мужчины, и о вас будут судить по вашим поступкам. А если вы продолжите нападать на соучеников, а потом лживо извиняться перед ними, то все поймут, что вам нельзя верить, раз ваши слова расходятся с делом. Поэтому вначале хорошенько подумайте и решите, какой путь вы выберете: хулиганов и раздолбаев или надёжных и верных людей. Идите в своё общежитие, я пока не буду сообщать вашему декану и родителям о произошедшем, но если подобное повторится — приму меры. Оба подростка молча кивнули и скрылись из коридора, а Аргус только хмыкнул. — Силён ты, Тобиас, так пропесочил. Я уж думал, ты баллы с них снимешь и назначишь отработки, а ты им все мозги прочистил. — Скажи мне, Аргус, за те несколько лет, что ты работаешь в Хогвартсе, было хоть раз, чтобы нарушитель после одного наказания становился хорошим? — Конечно, нет! — рассмеялся тот в ответ. — Каждый раз попадаются одни и те же; чистят кубки, моют заброшенные коридоры, драят грязные котлы… Но не проходит и недели, как они снова возвращаются на прежнее место отработки. Я очень жалею, что у нас отменили порку, уж она-то сразу приводила в чувство хулиганов. — Вот и я подумал, что это бесполезно. Пацаны нормальные, немного избалованные, но это не страшно, главное — не упустить их сейчас, и из них вырастут достойные мужчины. Тем более что Джеймс — единственный ребёнок у Поттеров, ему надо быть ответственным, чтобы поддержать пожилых родителей, — вздохнул я. К счастью, ни Поттер, ни Блэк не оказались безнадёжны. С того самого выговора парни стали серьёзней, меньше шалили (это рассказывал Северус), да и учиться стали лучше, так что я порадовался, что вовремя пресёк безобразное поведение. Кто знает, до чего они могли бы докатиться, если бы продолжили хулиганить и задирать остальных. Через пару лет их игры могли стать более жестокими, и тогда пострадавших бы стало больше, да и сами шалости могли незаметно перетечь в преступления…

***

Все каникулы мы ленились во все стороны… Вот прям как тот Блиц, который ме-едле-енно-о, но очень обаятельно смеялся над загадкой о трёхгорбом верблюде. Мы неторопливо завтракали, потом так же неторопливо собирались на прогулку и бродили по празднично украшенным улицам. Пили какао или шоколад (Северус) и глинтвейн (я), ели сдобные крендели, горячие жареные каштаны, тосты с расплавленным сыром. Музеи нам были интересны только технические, как-то не сложилось ни у меня, ни у сына с любовью к древней культуре, архитектуре и прочим художествам. Правда, Королевскую галерею и дворцовые конюшни мы всё же посетили — британцы мы или нет — патриотизм надо показывать всем своим организмом, чтобы никто не сомневался! А так, мы просто гуляли без особой цели и заходили туда, где нам приглянется вывеска или афиша. Хорошо, что маги умеют трансгрессировать: одно мгновение, и ты в нужном месте — Лондон, Эдинбург, Лох-Несс… — Пап, как думаешь, этот водяной дракон потерялся? — поинтересовался Северус, рассматривая ярко-синюю поверхность огромного озера. — Думаю, он живёт здесь давно, вернее, их целое семейство, ведь лох-несское чудовище упоминали ещё римские легионеры. Так что это точно был не один и тот же дракон с тем, которого усмирил святой Колумб. — Наверное, это был не святой, а какой-нибудь волшебник — магозоолог, — предположил сын. — Подозрительно: «простёр руку и сказал слова усмирения» — похоже на беспалочковое заклинание. — А может, в те времена так и было принято — колдовать чистой силой, прямо, как ты и твоё «детское» стихийное волшебство, — рассмеялся я и обнял сына. — Твой наставник называет тебя маленьким Мерлином и так раздувается от гордости, будто он сам тебя родил, непорочно зачав от ангела! — Скорее от демона, судя по моему цвету волос! — весело фыркнул Северус, прижавшись ко мне и уткнувшись лицом в воротник моего пальто. Он очень быстро рос и вскоре станет намного выше меня, но я был этому только рад. Сам я-Тобиас был среднего роста и очень сожалел о своём теле из прежней жизни. Вот там я был рыжим двухметровым здоровяком, широкоплечим и длинноногим… Эх, не то что нынешнее непонятное нечто с невыразительной внешностью — кот серый помоечный обыкновенный. — Так мы будем его искать и призывать? — поинтересовался сын, отлепляясь от меня. — Посмотрим на дракона, может, он как в древности — полуразумный. — Бр-р! Не напоминай мне о полуразумных! — поёжился я, сразу же вспоминая говорящего Арагога и его любимых детишек, бегущих на нас толпой. — Ты лучше скажи, как мы будем встречать новый год? — Я хочу справлять Хогманай, или Хогмани — неважно, как называется! — улыбнулся Северус. — Мой однокурсник Аллан Кэмпбел столько рассказывает о шотландских праздниках, что я хочу убедиться воочию, что всё на самом деле так весело и безбашенно! — Как прикажете, мой повелитель! — шутливо склонился я в поклоне, прижав руку к сердцу и услышал довольный смех сына. — Эдинбург или Глазго? — М-м… Глазго! Обновим килты? Пап, не смейся!

***

Мы с Северусом — очень правильные празднующие британцы, к тому же он подходит под определение «счастливая первая нога»! Шотландцы верят, что удача хозяев в новом году напрямую зависит от того, кто окажется их первым новогодним гостем: считается, что наибольшую удачу приносит темноволосый мужчина без особых физических изъянов. Блондины в пролёте, недоверие к ним идёт со времён нашествия враждебных викингов. Зная эту примету, мы запаслись специальным мешочком с угольками; поверх белых полотняных рубах надели шерстяные куртки-дублеты, накинули на левое плечо тартановые пледы, украсили килты булавками-килтпинами с изображённым чертополохом, подтянули белые шерстяные гольфы, полюбовались сверканием бронзовых пряжек на ботинках и радостно рассмеялись от собственного эпического вида. Глазго сиял! По улицам двигались толпы народа с зажжёнными факелами в руках, под громкие звуки барабанов и волынок. Развевались флаги на стенах домов и в руках у людей; кто-то пел песни, показывали номера с вращением огненных шаров; в небе взрывались фейерверки, трещали петарды, костры пылали на всех перекрёстках и площадях. На огромных уличных жаровнях шкворчали жареные колбаски и подрумянивался хлеб; люди ели, собравшись вокруг горящего огня, пили горячие и подогревающие организм напитки, произносили тосты, обнимались и танцевали. За несколько минут до наступления полуночи отворились двери домов, выпуская старый год и впуская новый. Когда раздался набат, все замерли, отсчитывая удары колокола. После двенадцатого — толпа на улице взревела, все принялись обнимать и поздравлять друг друга. Веселье продолжило растекаться по улицам города. Северуса несколько раз приглашали в гости; он чинно переступал порог, дарил хозяевам уголёк на счастье, а потом с поклоном принимал угощение в виде домашнего печенья или кекса. Мой маленький вестник счастливого нового года под конец набрал целый мешок разнообразной еды, которой поделился с танцующими детьми у Келвингроув. И именно там мы столкнулись со знакомыми лицами! — Декан Спраут! — завопил мой сынок так, что я аж перепугался. — С новым годом! Счастья вам! — продолжал надрываться он, подбегая к симпатичной женщине в длинном платье из тартана и в меховой курточке. Я пригляделся и с трудом узнал в смеющейся милой красотке Помону Спраут — самого молодого декана Хаффлпаффа. Понятное дело, что в школе все дамы-преподаватели соблюдали определённый дресс-код: тёмная бесформенная мантия и традиционная шляпа, так что немудрено, что весёлая хохотушка Помона пыталась создать себе имидж взрослой серьёзной дамы, нося постную маску серьёзной колдуньи. Она, узнав нас с сыном, задорно улыбнулась, а я завис, засмотревшись на ямочки, появившиеся на розовых щёчках. — Мистер и мистер Снейпы! — радостно поприветствовала нас декан. — Неожиданная, но приятная встреча! — С новым годом, профессор Спраут, мы тоже рады вас видеть, — улыбнулся я ей в ответ, стараясь не замечать оценивающего взгляда Северуса, скользящего по нашим лицам. — Не надо так официально! Зовите меня Помоной, я хоть и старше вас, но не настолько сильно! — А на сколько лет, если не секрет? — тут же поинтересовался Северус. — Просто вы такая молодая и красивая! — выдал он комплимент довольной даме. — А вы здесь с кем гуляете? С мужем и с детьми? — Ну что вы, Северус, я не замужем, и мне уже почти сорок лет. А здесь я с семьёй старшего брата. Они живут в пригороде Глазго, поэтому племянники потащили меня погулять, пока их родители общаются с гостями дома. Да вот они! — показала она на двух рыжих девочек примерно лет пяти и мальчика постарше, пляшущих в хороводе под звуки любительского оркестра. — Ну-у… — протянул маленький сводник-интриган, — вы старше моего папы всего на пару лет, так что вы ещё очень-очень молодая! Давайте будем танцевать! Мы веселились почти до пяти часов ночи (или утра?), а потом я подхватил уставшего сына, попрощался с Помоной и её племянниками и трансгрессировал домой из укромного уголка, где не было посторонних глаз. Сонный Северус с трудом держался на ногах, но всё же успел ополоснуться под душем, прежде чем завалился на кровать. Я последовал его примеру, уснув, казалось, ещё до того, как моя голова прикоснулась к подушке…

***

День рождения Северуса мы весело отметили в небольшой компании. Именинник пригласил Джеймса, Сириуса и Регулуса, а ещё и нового товарища — Майка Спраута, того самого племянника декана Хаффлпаффа. Мальчик прибыл в сопровождении тёти и сразу же влился в весёлую банду пацанов в мансарде, а мы с Помоной сервировали стол в гостиной. Я пытался усадить её отдыхать, всё же она гостья, но добился только грозного взгляда и весёлого смеха в ответ. — Тобиас, поверьте, мне нисколько не трудно, а даже приятно возиться по хозяйству. В замке всё делают эльфы, а на каникулах я гощу или у родителей на ферме недалеко от Тобермори, или у брата дома. Ни там, ни там мне не позволяют ничего делать. У родителей несколько домовиков и работники, семьи которых живут с нашей уже почти двести лет. Они варят прекрасный сыр и занимаются коровами и овцами, а домовики — всем остальным. А у брата обычный дом, он работает врачом в местной больнице, как и его жена. Они оба сквибы. — А дети? — поинтересовался я, раскладывая на подносе ломти буженины и печёный картофель с глазированной морковью. — О! Они все трое — волшебники, так что на будущий год в Хогвартс поступит Майк, а к его старшим курсам и двойняшки-разбойницы тоже будут громить старинный замок! — с доброй улыбкой рассказывала Помона. — Эти девчонки дадут фору даже тандему Поттера и Блэка своими проказами, а ведь им всего пять лет! Недавно стащили у деда по материнской линии его родовой кинжал скин-ду и начали соревноваться в меткости метания его в мишень. Чуть не довели старика до инфаркта! Этому кинжалу чуть ли не тысяча лет, и ковал его сам основатель их рода! — Да уж, девочки-воительницы! — рассмеялся я, подавая своей помощнице стопку тарелок и льняных салфеток. — Это хорошо, что у вас такая большая семья. А вот мы с Северусом одиноки — никого нет. — А как же мать? Она же из Принцев? — осторожно поинтересовалась Помона, сворачивая салфетки в затейливые фигуры. — Извините, но сами понимаете, что у нас никакие данные не являются секретными… — Ничего страшного, — ответил я ей, расставляя бокалы, — она нас оставила ради того, чтобы выйти за жениха, сосватанного ей ещё во время обучения в Хогвартсе. Там был магический контракт, так что сами понимаете. — Конечно, — серьёзно кивнула она, перестав улыбаться. — Откат — это страшно, так и до печати предателей крови недалеко. Магия не терпит нарушения обещаний. Мы — волшебники и должны соблюдать законы, ведь не зря наши предки проводили ритуалы тысячи лет назад, не обращая внимания на сложность и болезненность процедур. И родовые камни — не просто булыжники, валяющиеся в подвале, а источник силы всех членов рода. К сожалению, многие ленятся об этом узнавать, а тем более работать над повышением собственных навыков и мастерства. Поэтому я рада, что вы и сами учитесь, и тягу сына к знаниям поощряете. А ваши уроки магловедения за эти несколько месяцев вызвали столько обсуждений и споров среди моих студентов! Они узнают не только о новинках и привлекательности магловского мира, но и об опасности, которую тот несёт для неподготовленных людей. Спасибо вам за помощь моим старшекурсникам в помощи к сдаче итоговых экзаменов! Те, кто хотят поступить в министерство на должность в отдел сотрудничества с немагическим миром, обязаны иметь «превосходно» за ваш предмет. — Это моя обязанность. Я и так не слишком-то перетруждаюсь с таким рабочим графиком, поэтому и начал вести факультатив и дополнительные занятия для всех студентов, кто взял магловедение для сдачи на С.О.В. и Ж.А.Б.А. И к тому же дети очень интересные и любопытные, с ними так забавно обсуждать, казалось бы, обыденные вещи. Взгляд со стороны подростков придаёт свежести рутинным фактам. Недавно семикурсники Андромеда Блэк и Тед Тонкс так разругались на моём факультативе по поводу взгляда на брак, что девушка прокляла его чем-то очень противным. Ох! Это же ваш студент! — огорчённо уставился я на Помону, но она только рассмеялась в ответ. — Вот конкретно за эту ссору я вам очень признательна, Тобиас. Дело в том, что эти двое встречались, несмотря на то, что Блэки не приемлют браки с грязнокровками. Даже боюсь представить, что бы вышло, если бы они тайно поженились или сделали ещё какую-нибудь глупость! — всплеснула она руками. — Андромеду могли бы изгнать из рода, а ведь у Теда нет родового камня, а не принятая в другой род чистокровная ведьма теряет силу и, соответственно, здоровье. Хоть Тед и ученик моего факультета, но я недолюбливаю его за корыстный характер и эгоистичное желание пролезть всюду любой ценой. Он не понимает, что такая одиозная семья скорее выбросит гнилое семя, чем примет его в благороднейший древнейший род. — Хм, ну, я тоже наслышан о Блэках и их консервативном взгляде на брак, просто я не знал, что мисс Блэк и мистер Тонкс зашли так далеко. В любом случае надеюсь, что всё у них сложится хорошо в дальнейшей жизни. В конце концов, они ещё так молоды, а воспитание у них настолько разное, что, узнав о взгляде Теда на роль жены в семье, Андромеда была возмущена до глубины души. Она сказала: «Никогда Блэк не будет служанкой ни у кого!» — А что спровоцировало такое замечание? — поинтересовалась Помона, с удовлетворением оглядывая красиво сервированный стол. — Мистер Тонкс заявил, что его жена будет сидеть дома, а он будет разрешать ей общаться с роднёй, только если те будут себя правильно вести по отношению к нему как к главе семьи. Я говорил ему, что такое неуважение к супруге совершенно неприемлемо ни в одном из миров, но он твёрдо стоял на своём, чем очень рассердил мисс Блэк, которая превратила его нос в кабачок. А я сказал, что именно так поступают ведьмы со слишком зазнавшимися мужчинами. Помона только улыбнулась на это заявление и благодарно пожала мне руку. В этот момент раздался топот, и вниз по лестнице скатилась развесёлая чердачная компания. Мальчишки шумно расселись за столом, рассматривая угощение. Я выключил свет и вынес из кухни торт с зажжёнными двенадцатью свечами. Северус замер, поглядывая на нас и усиленно думая о чём-то, а потом задул огоньки под радостные вопли друзей.