Чужак

Лучи солнца просвечивают сквозь бежевые занавески, создавая уют которого не хватает, скользит по закрытым векам и длинным пушистым ресницам. Умиротворенное до сих пор лицо морщится и хозяин открывает шоколадные глаза, которые под лучами заливаются мёдом. Устало вздыхает и начинает собираться на такую ненавистную работу. Теплая кровать остается позади и всё ещё пытается вернуть юношу в свои объятья. Одинокая кухня открывается взору, спустя минуту после контрастного душа и наполняет лёгкие чудесным запахом, пока готовится завтрак и душистый кофе. После трапезы парень не спеша собирает вещи, надевает светлое, теплое пальто из мохера и шерсти и запирает квартиру. Солнце резко исчезает и юноша в тот же час оборачивается. Взору предстает длинный, тёмный коридор, по стенам которого, ползут металлические трубы. Редкие лампочки мигают, будто предупреждают зайти обратно в квартиру и не покидать безопасное место, но парень будто не видит, таких явных знаков и идет в кромешную тьму. Тишина давит на уши. Чувство будто его преследуют не покидает его и по телу ползут липкие мурашки, заставляя ноги идти быстрее, в конце концов срываясь на бег. Легкие начинает жечь от продолжительной паники, а на глаза наворачивается отчаяние и стекает по красным щекам, срываясь в темноту под парнем. Сзади слышится мерзкий скрежет, больше похожий на вой, какого-то выдуманного существа. Бег замедляется, хотя ноги двигаются в том же темпе. Паника нарастает и чувство смерти забирается под кромку пальто в самое сердце, а затем отдает в мозг заставляя забиться в угол и ждать своей участи. Резко что-то хватает его за плечи и начинает тащить в ту самую темноту. Парень пытается вырваться из стальной хватки и… просыпается. Над ним нависает Намджун и с беспокойством в глазах, пытается растормошить Чонгука, что ещё не пришел в себя. Осознание что это был лишь сон странно успокаивает мозг, но не сердце, что всё ещё усиленно бьется. — Опять твой кошмар да? — ответа не требуется, это и так ясно по мокрым дорожкам солёной жидкости. Парень неспешно свешивает ноги с кровати и оборачивается за спину. Конечно здесь нет солнца. Бункерный городок не пропускает даже свежий воздух сверху, фильтруя его почти до идеала. — У нас сегодня вылазка, надо пополнить запасы провизии и склад оружия. Новый отряд начнет обучение совсем скоро. Нам не помешают новые пистолеты и дробовики. Также с кухни просят, новые ножи и посуду.В общем, список я составил и отдал твоему собрату из отряда. Сегодня ваша очередь спасать нас, от голодной смерти. — По-доброму улыбнувшись, Намджун поднялся с кровати, оставляя Чонгука в мыслях. Точно, вылазка наверх, отряд она пугала, но не Чона. Как главу, его выбрали за невероятную смелость и способность мыслить, даже в критических ситуациях. Так он впервые увидел Намджуна-лидера, их небольшого городка под землей, что постепенно разрастался. Сейчас он по размерам, как небольшой район Сеула, но даже это заставляет Гука восхищаться главой. Его все уважают, за безграничное желание помочь всем и развитую не по годам мудрость. Всегда находит выход из ситуаций, какими бы они не были. Дружат они уже как три года, с тех пор как Чонгука назначили лидером отряда «Bangtan». В общем есть три отряда, которые по очереди совершают вылазки наверх, за провизией и оружием. Они что-то вроде героев, что не боятся встречи с ползающими везде тварями, что так и норовят оторвать конечность и со режущим визгом проглотить её. Выйдя из комнаты общежития отряда, Чон отмечает, что никого нет, значит во всю идет подготовка к *пути на тот свет* — так они в шутку называют вылазки, ведь это чревато печальными последствиями. Уже на автомате, Гук отправляет метательные ножи «Лидер», что никогда его не подводили, в карманы штанов и потертой временем куртки. Надо бы ещё найти магазины с одеждой и захватить нужной ткани. С этими мыслями Чонгук подходит к пяти внедорожникам и здоровается с парнями. Все нервничают, но пытаются это безуспешно скрыть. По сто раз проверяют магазины и патроны в них. Оружие начищено и кузов свободный для провизии. Машины подготовлены, бензин залит под полный бак. Ровно в 12 часов судя по огромным часам, висящим в центре города, парни садятся в машины. Их выходит провожать весь город, показывая поддержку и ожидание новой скорой встречи. Будто в последний раз, отряд смотрит на родной бункер и моторы машин, начинают тихо порыкивать, сопровождая наверх. Дорога по туннелю с редкими лампами, кажется вечной, когда начинает слышаться, скрежет металлических ставней огромных ворот, что под натяжением открываются. Свежий поток воздуха и пыли заставляет закашляться от непривычки, а Солнце скользит по лицам отважных солдат, приглашая, на первый взгляд, в приветливый мир. Машины медленно выезжают из-под земли и туннель закрывается, отрезая путь к отступлению. В отряде слабых не держат, ведь от этого зависит твоя жизнь и жизнь твоего собрата. Чонгуку передают список и быстро проходясь по нему глазами, он дает знак ехать сначала за едой. Огромный торговый центр, с наверняка кучей еды остается позади. Безопасность превыше всего. Там наверняка ползает, огромное количество тех тварей. Хоть и днем они проявляют активность слабее, рисковать не хочет никто. Автоматы покоятся на животах, крепко держащимися в руках. В центре машины расходятся, а в рации звучат указания, встретится на том же месте через час. Солнце за тучами продолжает светить, оказывая дорогу смельчакам. Внедорожник Чонгука останавливается возле неприметного магазинчика. В машине остается двое, на случай нападения, внутрь идут трое. С ноги выбивая заевшую дверь, парни затихают выжидая тварей, но внутри тихо. Обойдя магазинчик, они никого не нашли и принялись паковать продукты, первой необходимости и вкусности проверяя срок годности. Всё происходит тихо и быстро. Занеся провизию в кузов, парни оглядываются на случай хвоста и уезжают. Едут они в тишине к центру, где уже ждут остальные. Спустя пять часов, внедорожники переполненные оружием и провизией, везут парней обратно к городу. Солнце начинает медленно садится, будто не желая оставлять парней одних, в суровом ночном мире. Противный скрежет, звучит почти отовсюду и липкие мурашки, напоминают о себе, обхватывая тело парней. Беспокойство заставляет вдавить педаль газа до упора. Машина глохнет. Остальные внедорожники через рацию, были отправлены дальше к городу. Чонгук молча показывает парням, чтобы вышли проверить бампер, вылезая из машины и оглядываясь по сторонам. Где-то промелькнула горизонтальная тень и последовал выстрел. Остальные быстро вылезли, заряжая ружье. Пронзительный скрежет, раздался совсем близко и вскоре не заставив себя ждать, остальные омерзительные звуки тварей последовали. Пока двое смотрели что с машиной, Чон с собратом патрулировали периметр, отмечая любое движение, сразу стреляя. Оглушительная тишина давила на уши, парни в панической скорости всматривались в непроглядную темень. Вдруг прозвучал заливистый смех. Моментально среагировав, Чонгук метнул нож в сторону звука, скорее всего не попадая в цель. Парни замерли в ступоре. Человек? Здесь? Ночью? Кусты зашевелились и пронзительный скрежет, начал отдалятся, вместе с низким бархатным смехом. А потом все стихло. Будто ничего не было. Парни отремонтировали машину быстро и так же быстро, забрались внутрь уже спокойнее продолжая путь к дому. Но не Чонгук. Он понимал, что в этой ночи, всё было странно. Почему твари последовали за смехом, хотя понимали что здесь еды больше? Внутренняя дискуссия с мыслями, затуманила глаза и Гук не увидел, как они подъехали к воротам. Родной скрежет металлических ставней, заставил тепло разлиться по телу. Неважно что там было, он живой и он дома. Остальные машины по их приезду, были уже разгружены, а отряд до последнего ждал собратьев. Когда в центр заехали парни, все поднялись и бросились обнимать друзей. Беда миновала сегодня. Это облегчение запомнил каждый. Намджун вышел вперед и крепко обнял Чонгука. Он бы не простил себе, смерть друга. Скупая слеза слетела в тот вечер, с каждой щеки и день закончился. Снаружи огромные сверкающие в темноте глаза, цвета лазурного моря наблюдали, за исчезнувшей в земле машине. А на устах сверкала, почти маниакальная прямоугольная улыбка и когтистые руки перепачканные в слизи тех тварей, крепко впивались в дерево рядом. А потом по тихому лесу, прокатился мягкий низкий смех и стало ещё тише.