Чужак

Солдаты вели Чонгука по длинному коридору, от кабинета лидера к той самой двери, где заключили под стражу чужака. Чугунная дверь со скрипом открылась, пропуская профильтрованный воздух внутрь. Комната была маленькой, ничего лишнего, только кровать, небольшое треснувшее зеркало и грязный, ржавый умывальник. Одеял не было, только пожелтевший от времени матрас, явно с клопами. На тёмном потолке из такого же туфа, висела одинокая лампочка, покрытая густым слоем пыли и паутины. Видно что камера заброшённая. Пол на котором сидел Тэхён, был полон мертвых мух и мошек. От количества грязи, нос чесался, а желание уйти возрастало. Помешкав немного, младший глубоко вздохнул, мысленно готовясь ко встрече со спасителем. Тот сидел уронив голову на колени, глубоко и редко дыша. Мягкие пряди светлых волос, покоились на острых коленях, падая волнами вниз. Он даже не поднял макушку, когда звук открывающейся двери отчеканил от каменных стен бункера. Чонгук неловко идет к Тэхёну, запинаясь о собственные непослушные ноги, поднимая испуганный взгляд на такой же старшего. Кажется, второй совсем ушёл в свои мысли, не заметив присутствия ещё одного человека в камере. Тихий вздох заложил уши, так громко звуча между двумя парнями, что продолжали смотреть друг на друга, боясь что если моргнут, неизбежно вновь окажутся одни. Скулёж непроизвольно вырывается из уст хёна, тот в свою очередь, срывается с насиженного места в углу комнаты, сокращая расстояние между телами, крепко обнимает младшего. Длинные изящные пальцы, комкают джинсовую куртку, вжимая натренированный торс в себя, вдыхает обволакивающий аромат мускуса и лёгкого одеколона. Наконец-то спокойствие. Чонгук стоит в ступоре минуту, смакуя приятное тепло, что исходит от тела узника и почти невесомо обнимает в ответ. Этого ли ему не хватало всю дорогу от Джуна? Он не знает. Только в голову закрадываются мысли о том, что он не против так стоять, в обнимку со старшим, что с облегчением выдыхает, когда чувствует сухие шершавые, ладони на своих лопатках. Он копошится в охапке из рук, не давая отстранится и Гук чувствует как по телу ползут приятные мурашки, когда Тэхён, уткнувшись в основание, выдыхает прямо в шею, проводя бархатными губами по чувствительной коже. Они стоят так, кажется, вечность, пока младший мягко поглаживает позвонки хёна, боясь нарушить идиллию. Тишина не напрягает, создает атмосферу счастья вокруг парней, что забыли об остальном мире вокруг. Неловко отстранившись, младший заглядывает в лазурные глаза Тэхёна и кончиками больших пальцев, стирает дорожки соленых слёз. Нежная улыбка появляется на лице Чонгука, затапливая сердце парня напротив. На это действие, старший в стеснении опускает взгляд, краснея. В тот же момент, они молниеносно отстраняются друг от друга, когда в камеру заходит солдат, говоря что Джун ждёт обоих у себя в кабинете. Всю дорогу туда, парочка держится максимально близко друг к другу ища поддержки. Большие лампы накаливания, мелькают освещая путь и создавая домашний уют, как бы странно это не звучало. Впрочем, так казалось только Чонгуку, который пытался заставить себя отвлечься, от скорой казни в виде осуждения в глазах лидера. Спустя минуту, они уже стояли по ту сторону двери. Тэхён смотрел на Намджуна в упор, отмечая каждую черту в голове. Человек напротив внушал доверие и спокойствие. Намджун же, стоял словно глыба льда, не давая ни шанса на прощение. Он уперся тазом в деревянный стол позади себя, скрестив руки на мощной грудной клетке. Покусывая щеки изнутри, он думал над следующими словами и наказанием для беглецов. Настольная лампа, создавала мистическую атмосферу, будто в одной из комнат старинного замка. Подле него сидел Сокджин и расслабленно пил чай, иногда кидая взгляды, полные поддержки. Когда дверь за солдатами закрылась, Джун сделал шумный вдох и оторвавшись от стола медленно подошёл к чужаку. Он проскользил взглядом по деликатному, но сильному телу, после заглядывая в глаза, что с вызовом смотрели в ответ. Второй был готов ко всему, поэтому стоял, ожидая момента нападения. Выражение напряженности на лице, сменилось удивлением, когда Тэхён увидел протянутую к нему руку для пожатия и ямочки на щёках, что добавляли ранее строгому лидеру, обаятельности. Немного повременив, парень привычно улыбнулся, квадратной улыбкой, склоняя голову к правому плечу и протягивая руку в ответ.  — Во-первых, — начал Джун, — спасибо что спас этих раздолбаев и присмотрел за ними на поверхности. — Увидев понимающий взгляд, лидер продолжил, — как я понял со слов хёна, ты понимаешь нас, но разговаривать тебе трудно, поэтому можешь отвечать кивком головы. Ты долго был на поверхности? — увидев положительный кивок Намджун продолжил, — хорошо. Сейчас я буду называть количество лет, а ты будешь качать головой если столько лет ты жил там или отрицать мотанием если больше. — очередной кивок и лидер начинает перечислять года. На каждый, Тэхён мотает головой, не замечая как меняются лица сидящих рядом. Нахмуренный Джун молчит полминуты, затем странно смотрит на светловолосого будто не веря.  — Ты был там с начала постапокалипсиса? — Незамедлительный кивок, заставил Чонгука побледнеть, когда тот осознал сколько времени Тэхён провел наверху сражаясь с тварями не имея ни минуты спокойствия. Воображение подкидывало всё больше и больше картинок, где изувеченный парень пытается выжить, отбиваясь от кровожадных монстров. Волнение нарастает с каждой секундой и Чон молча дает себе обещание защитить Тэхёна любой ценой, даже если это значит никакой поверхности для них обоих. Джун продолжает молчать, смеривая взглядом прижавшуюся друг к другу парочку, после смотря на старшего что улыбается уголками губ и кажется понимает почему тот просил отпустить младшего к чужаку.  — В общем, Сокджин рассказал, что по большей части это его вина, я не могу оставить тебя безнаказанным, Чонгук. За то что заставил меня волноваться будешь тренировать одного из новеньких. Моё сердце слишком старо для таких выкрутасов, — наигранно вздохнув, Джун с жалостью посмотрел на макне, успешно игнорируя хохот рядом. — Я уже выбрал его, по характеру вы должны сойтись, он трудолюбивый. Вот папка с информацией, ознакомься. И да, поскольку у нас мало мест из-за растущего населения, твой парень будет жить с тобой. Также пока тебя не было, ваш отряд разделили по отдельным комнатам, вы уже закончили обучение, так что незачем занимать место в общежитии. Спакуй свои вещи и Тарн отведет тебя в новое жилье. — Чонгук продолжает с оленьими глазами пялится на лидера игнорируя его слова после «твой парень» и понимает что ему нравится то как это звучит относительно Тэхёна. Также он не может не отметить, то как расслабленно сидит Сокджин, что значит его наказывать не будут. Причину этого он доковылять не мог. В прострации оба выходят из кабинета, оставляя старших наедине. Когда дверь закрывается, Намджун поворачивается к хёну сканируя того взглядом, отмечает что тот напрягся.  — Ты рассказал причину того, почему повел Чонгука наверх, но не то, что было там. Насколько я понял, те двое, буквально день знают друг друга, так почему ведут себя как голубки? — На этом слове его бровь в ожидании дернулась. Старший бросил на него взгляд из-под опущенных ресниц, зардевшись.  — Когда я первый раз встретил Тэхёна, он только сидел возле и молчал, но когда я привел нашего макне, тот безостановочно улыбался, а потом повалил младшего к себе на колени, прочесывая волосы пальцами. Я сам не знаю почему он так себя повёл, но сам факт того что он был готов умереть за Чонгука не заставляет усомниться в его преданности верно? — Сокджин в ожидании смотрел на нахмурившегося Джуна.  — Я всё равно не могу верить чужаку, что пришёл с поверхности. Что если Чонгук для него лишь добыча? Что если он защищал его от монстров, как хищник защищает свою еду от остальных тварей? Во время постапокалипсиса никому не могу верить, особенно всяким пришедшим из вне. — Голос лидера стальными нотками отбивался от стен, не позволяя усомниться в правильности и серьезности его слов. — Пока Чонгук будет тренировать новенького, твоими обязанностями будет слежка за Тэхёном. Держи его на виду и постарайся обучить лечебным хитростям. Если я ошибаюсь и он правда тот за кого себя выдает, лучше сразу его обучить, тем более больше ничего доверить ему не могу. Он сможет выходить с тобой на поверхность за травами, в то время как Чонгука, я отстраню от вылазок насовсем. Будет тренером для новых отрядов, так я смогу убить двух зайцев, одним выстрелом. — Сокджин слушает речь лидера и сомневается.  — Но ты ведь поселил их в одну комнату. Я не смогу спать с ними. — он и сам уже начал сомневаться в Тэхёне. Тот ли парень, кем хочет чтобы его считали. Джин знает его совсем немного, чтобы судить. Джун громко вздыхает, присаживаясь на кресло и прикрывает лицо руками. Сложно… Как же сложно справляться и решать всё в одиночку. Он устал, безумно устал давать всем надежду на лучшее будущее, когда сам уже погряз во тьме сомнений. Теплая нежная ладонь ложится на его спину и поглаживает успокаивая. Джун поднимает взгляд, не тот всегда уверенный взгляд лидера, который всегда всё знает, а потерянный взгляд парня, на чьи плечи возложилась ответственность за сотни жизней. Старший лишь мягко подбадривающе улыбается, стоя приобнимает младшего, дает понять что всегда поддержит. Благодарный вздох и глаза начинает щипать. Намджун думает, когда в последний раз он давал эмоциям выход, когда плакал, позволяя неподъемному грузу вытечь через слезы. Он не помнит. И от этого глаза горят от слез, а мокрые дорожки бегут по рукам к локтям и вниз на стол. Почти невесомо касаясь затылка, Джин поворачивает голову младшего, позволяя уткнуться в живот и приглушить рыдания в намокающем свитере. Он никому не позволит увидеть главу во время редкой слабости. Продолжает нежно улыбаться и поглаживать успокаивая. Об этом никто не узнает. Укрывает уже спящего на кресле Джуна и гасит лампу. Об этом никто не узнает. Последний раз улыбается, закрывая дверь. Об этом никто не узнает.