Объятия и арфа

      Бильбо Бэггинс был довольно удобным. Свет от костра мерцал в нескольких футах от соблазнительно мягкого кресла, на котором лежали оба, и рука Торина Дубощита лежала на его боку. Хоббит был прижат к груди его любовника, а большая рука легла на его голое плечо. Бильбо был абсолютно уверен, что Торин не спал, но этот момент казался слишком идеальным, чтобы его нарушить, и он не стал этого делать. Он засопел, прижавшись к мягким мехам.       Засыпая, Бильбо неохотно моргнул. Он не хотел засыпать – пока, во всяком случае, – когда у него в голове всё-ещё оставался вопрос. Скорее всего, он забудет об этом, если уснёт.       — Торин?       — Ммм? — голос гнома был приглушённым во сне и тяжёлым, веки всё-ещё закрывали удивительные голубые глаза. Бильбо поцеловал его в шею, на мгновенье его внимание привлекла обнажённая кожа. Однако, посмеиваясь в грудь Торина, он вспомнил себя.       — Почему я не слышал, как ты играешь на своей арфе? Мне говорили, что ты довольно опытный, — это было правдой, Торин ухаживал за своим хоббитом уже более трёх месяцев, а Бильбо даже не видел инструмент.       Он был удивлён, когда Торин повернулся и притянул хоббита к себе. Он разразился милым зевком, прежде, чем сказать:       — Ты, мой дорогой хоббит – моя арфа.       Бильбо нахмурился, будучи в замешательстве.       — Что ты имеешь в виду?       — Я могу вытянуть из тебя ещё более лучшие звуки, — он притянул лицо хоббита к себе, сжав их губы. Счастливый стон вышел из меньшего, когда вошли в игру языки. Торин отозвался: — Видишь, что я имею в виду?       Бильбо вишнёво-красно покраснел и снова двинулся, чтобы поймать губы короля гнома, но был остановлен, так как палец мягко коснулся его рта. Тихое «тссс»... Бильбо услышал невысказанное обещание:       — Вечером.       Той ночью, что была незадолго до того, как музыка арфы Торина эхом разнеслась по комнате.