Пройти вместе

— Китти, малыш, ты готов? Джордан скакал на одной ноге, пытаясь втряхнуться в новые джинсы. — Ещё пять минут! Происходящее не удивляло: Китон, как обычно, собирался два часа, тогда как поднявшийся двадцать минут назад Джордан по-армейски быстро оделся и ждал в дверях. Раньше такие ситуации раздражали до трясучки, и Джордан орал на Китона, торопил его и всю дорогу мотал нервы, обвиняя в том, что они снова не вышли вовремя. Лёгкое раздражение кольнуло и в этот раз, но Джордан заставил себя промолчать. Не лучшая идея — начинать ссориться в самом начале отпуска. Особенно с учётом того, что Джордан едва добился согласия Китона на новый шанс для отношений. Они с Китоном не общались почти год после грандиозного скандала и прогремевшего на весь свет расставания. Сейчас случился их первый совместный отпуск за долгое время, и Джордан готов хорошо постараться, чтобы всё не испортить. В этот раз местом отдыха выбрали не Баден-Баден, не Таити и даже не Гавайи. А всего-навсего Грецию. И для этого были причины: Джордан надеялся не просто хорошо отдохнуть, но и поставить мозги на место. Появившийся спустя пятнадцать минут Китон поражал. Нет, поражал он, конечно, всегда. Но обычно всё же в хорошем смысле: своей красотой, стилем, изящными манерами и бесконечной любовью ко всему живому. Иногда Джордану казалось, что Китон и его подобрал, как тех больных, выброшенных на улицу и никому не нужных животных, которых тащил сперва в родительский дом, потом в свой, а уже позже, сделав карьеру, — в сеть открытых им клиник и приютов. Нечего сказать, Китон, как всегда, был прекрасен. Но у Джордана волосы на голове дыбом встали, когда он представил, чем грозит модный прикид Китона при походе в горы. Резные сандалии на танкетке, едва прикрывающие аппетитный зад шорты, открытая майка и забитая непонятно чем пляжная сумка, из которой торчал край надувного круга-уточки. Единственное, что вписывалось в рамки разумного — кепка, хоть и сетчатая, но призванная как-то спасать от перегрева. — Ты с ума сошёл?! Китон непонимающе похлопал чернющими длинными ресницами, смотревшимися будто накладные. Джордан мысленно пнул себя. Он дал Китону слово не проявлять агрессию и не критиковать его. Но, чёрт возьми, должно же быть у Китона хоть какое-то понимание происходящего. Выдохнув, Джордан подошёл к Китону и взял его за руки, заглядывая в глаза: — Мы идём в горы. Там будут камни, песок и колючие растения. Я не хочу, чтобы ты поранился, малыш. Лучше переобуться и надеть длинные лёгкие брюки. И дай я намажу тебя кремом, сейчас жарко и ты можешь сгореть. Китон счастливо улыбнулся и повис у Джордана на шее. Ему было непривычно такое построение диалога. Раньше Джордан назвал бы его тупицей, пожелал стереть ноги и ушёл бы, хлопнул дверью. Новый заботливый Джордан Китону очень нравился. — Если ты начнёшь мазать меня кремом, мы никуда не пойдём. У меня есть закрытая футболка, надену её к брюкам. Ожидание растянулось ещё на полчаса, но результат того стоил. Теперь Джордан был чуть больше уверен, что Китон нигде не убьётся: спортивные кроссовки, лёгкие брюки и футболка дополнялись уже другой — больше подходящей по цвету — кепкой и всё той же пляжной сумкой. Зачем Китону понадобилось тащить с собой вещи и тем более надувной круг, Джордан не имел понятия, но критиковать не стал: в рюкзаке осталось много места, когда Китон устанет, они переложат его безумную экипировку к Джордану. *** — А ты знаешь, что раньше на эти скалы в монастыри монахов поднимали в сетке? Внизу сажали в неё, а потом тянули на лебёдке над пропастью. Получался монах в мешке. Зато пока до монастыря доберёшься, точно в Бога поверишь, даже если сомнения раньше были. Они начали подъем по уединённой пешеходной тропе на скалы, и Джордан радовался отсутствию людей вокруг и возможности побыть с Китоном вдвоём. Говорят, что к уникальным монастырям на Метеорах ежедневно шли толпы паломников и любопытных туристов, именно поэтому Джордан выбрал наиболее уединённый маршрут в обход. Китон глянул вниз, чуть отойдя от дорожки, и ахнул, прикрыв рот ладонью: — Страшно как! Ты уверен, что нам лучше подниматься по тропе? Можно взять машину и поехать по трассе. — Я предлагал тебе подождать наверху, малыш. Ещё можно спуститься. Китон упёр руки в бока и тряхнул головой: — Ну уж нет. Доктор Ричардс сказал, что нам нужно пройти испытание вместе. Я просто высоты боюсь… Джордан впервые слышал это от Китона. Они несколько раз катались на вертолёте, прошли вместе несколько подвесных мостов и бессчётное количество аттракционов. И Китон ни разу не говорил, что боится высоты. — Я не знал. Китти, почему ты раньше не сказал и зачем вообще согласился? — Раньше я боялся, что ты будешь надо мной смеяться, а согласился сейчас — я сам так хочу. Тебе обещали избавление от приступов агрессии в этих местах. Может быть, и я от страхов избавлюсь? Почему-то Джордану показалось — Китон говорит не о страхе высоты. Он до сих пор вздрагивал, когда Джордан делал резкие движения, и каждая инстинктивная попытка Китона защититься резала по живому, напоминая Джордану, какой он мудак. — Я сделаю всё, чтобы тебе удалось, Китти. Иди ко мне. Джордан обнял Китона, в который раз поражаясь, какой он хрупкий. Высоченный, под два метра, но тоненький, как тростинка. И кормить бесполезно: в модельном бизнесе слишком строгие правила, а Китон связан контрактом ещё на несколько лет. Проведя ладонью вдоль позвоночника, Джордан не отказал себе в удовольствии погладить поясницу Китона. Хотелось продолжить, но добром бы всё не закончилось: единственное, что в их отношениях всегда было идеальным — секс. Заводились они с Китоном мгновенно и останавливаться не умели. Поцелуй, за которым потянулся Китон, возбудил ещё больше, и Джордан мысленно начал прикидывать: есть ли шанс где-нибудь спрятаться и по-быстрому заняться сексом. Охладиться помогло прикосновение к подбородку Китона и мгновенно попавший под пальцы шрам под ним. Китон рассказывал, что шлифовал его несколько раз, но тот оставался выпуклым и заметным. Прервав поцелуй, Джордан заглянул в невероятные серо-голубые глаза Китона и шепнул: — Прости. Хотелось сказать: «Я люблю тебя», но Джордан пока не был готов произнести это вслух. Выстроенные с детства барьеры и вбитое кулаками отца мнение, что проявление чувств равно слабости, рушились слишком медленно. — Я бы не согласился пробовать снова, если бы не простил, Джорджи. Китон прав — проблема была совершенно в другом — Джордан не простил сам себя. И, кажется, не простит никогда. Любые склоки, пренебрежение, грубость не шли в сравнение с тем, что Джордан посмел поднять на Китона руку. Он с трудом помнил повод — настолько плёвым он был. Кажется, Китон в очередной раз заставлял друзей Джордана ждать их. Скандал разгорелся нешуточный, Китон плакал, чем ещё больше бесил Джордана: манерность, инфантильность и девчачьи замашки Китона доводили до белого каления. Когда в стену полетели обожаемые кремы Китона, тот бросился к Джордану, пытаясь отобрать их. Говорят, самые страшные моменты человек помнит плохо. Для Джордана всё произошедшее дальше до сих пор было в тумане. Джордан, кажется, коротко замахнулся, дал Китону пощёчину и оттолкнул — хотелось, чтобы он прекратил вой и вёл себя нормально. Вычурная вешалка в коридоре никогда не нравилась Джордану, но возненавидел он её почти так же как себя в ту секунду, когда Китон отлетел и ударился об изогнутый чугунный рог подбородком. Крови было так много, что в первый момент Джордан решил — он убил Китона, хотя сознание тот не терял, сидел, прижав ладони к подбородку в попытке остановить кровь, и тихо всхлипывал. Позже, когда приехала скорая, оказалось — всё обошлось. Снизу подбородка рваная рана, придётся шить, но останется только шрам. Вещи Китона собирали его родители, и Джордан был благодарен за категорический отказ любовника от комментариев прессе. Журналисты, пользуясь слитой информацией, отрывались по полной программе: «Джордан Хорн не контролирует гнев»; «Боксёр Джордан Хорн устроил ринг у себя дома»; «Насилие в семье: исключат ли Джордана Хорна из федерации бокса». Плевать было на всё: пусть исключают, сажают, делают, что хотят. Беспокоил категорический отказ Китона от встреч и разговоров. Казалось, если Китон даст ему объясниться, попросить прощения — станет легче, но тот раз за разом сбрасывал звонки, игнорировал сообщения, а потом сменил номер телефона и место жительства. Можно было прийти к Китону на показ и попробовать поймать его после, но скандалить и ставить Китона в уязвимое положение не хотелось: на показах всегда была пресса, и публичный разговор тут же привлёк бы внимание. Помогли случай и доктор Ричардс. Психотерапевт, которого Китон ненавязчиво советовал Джордану ещё до инцидента, оказался великолепным профессионалом. Он не обвинял Джордана, не пытался найти причину в его характере — он работал с его гневом и докапывался до истинных причин. Когда спустя восемь месяцев доктор Ричардс предложил устроить встречу с Китоном, Джордан едва не рехнулся от счастья. Оказалось, что док — друг отца Китона и знает его с детства. По этой причине он не мог работать с самим Китоном, но взялся за случай Джордана. Первые несколько встреч прошли напряжённо. Китон, ещё более тощий, чем обычно, разговаривал мало, напоминая перетянутую струну, тронь и порвётся. Но поняв, как изменился Джордан, спустя пару месяцев согласился погулять вдвоём. Джордан тогда чувствовал себя как школьник, впервые отправившийся на свидание. Казалось, вот сейчас он скажет что-то не так и Китон больше с ним никуда не пойдёт. Но Китон удивил снова. На второй час прогулки, он сам взял Джордана за руку и заставил остановиться. — Если ты хочешь, мы можем попробовать ещё раз. Но я больше не буду терпеть оскорбления, а если ты поднимешь на меня руку — уйду навсегда. Джордан бы и менее щадящие условия выдержал, он был благодарен Китону за шанс и старался, как мог. Решение поехать в отпуск возникло спонтанно. У Китона был сезонный перерыв, а Джордан вылетел из чемпионата и восстанавливал силы для следующего. Обычно решение куда ехать принимал Джордан, но в этот раз дал выбор Китону. И тот снова удивил. — Доктор Ричардс рассказывал мне об одном удивительном месте. Спроси его, куда нам лучше поехать, и если тебе понравится — давай воспользуемся его советом? Джордан был согласен на всё заранее, но рассказ о скалах Метеорах и удивительных монастырях, выстроенных на вершинах некоторых из них, в самом деле впечатлил Джордана. — Не нужно ехать по трассе, узнайте у местных пешеходные маршруты в горах и поднимитесь вдвоём хотя бы до ступеней к самим монастырям. Вам пойдёт на пользу совместное испытание, а если тебе удастся найти уединённое место, чтобы посидеть с Китоном и почувствовать силу этих мест, смирять гнев станет легче. *** Пока Джордану удавалось смирять только жажду. Оказалось, одной бутылки воды для марш-броска наверх маловато. Джордан старался экономить и больше давал пить Китону, но постепенно терпеть становилось тяжело. Позади осталось полпути, когда сзади раздался жалобный голос Китона: — Джорджи, прости, я больше не могу. Выглядел Китон до крайности несчастным и к тому же хромал на правую ногу. Вопрос, почему Китон не сказал раньше, что ему больно идти, застрял в горле. — Подвернул? Кивнув, Китон сел на землю и обнял колени руками. По тому, как дрожали его губы, становилось очевидно — вот-вот разревётся. Прикинув, что вниз идти ещё дольше, а вызывать спасателей из-за подвёрнутой ноги совсем не круто, Джордан сел рядом. — Давай так, Китти, переложим твой хлам ко мне в рюкзак, ты наденешь его и будешь изображать обезьянку-рюкзак. Руки у тебя сильные, дойдём. Китон замотал головой, осознав предложенное Джорданом: — Не надо, тяжело будет, не дотащишь! Лучше сходи за помощью. — А ну! Посмотри вокруг, красота какая. Маки красные внизу, как ты любишь, соберу их для тебя на поляне. Видишь выступ впереди зелёный? Отдохнём на нём, а там и до ступеней к монастырям недалеко, где люди. Что доктор Ричардс сказал? Посидеть вдвоём и проникнуться. Вот, будем проникаться. Перекладывая вещи в рюкзак, Джордан думал, за каким чёртом Китону понадобились запасные трусы, крем для лица на такой-то жаре, резиновый круг и пачка презервативов. И если первому и последнему объяснением была неуёмная после воссоединения жажда секса, а кремы Китон таскал с собой всегда, то резиновая утка-круг оставалась загадкой. Спрашивать и без того расстроенного Китона о назначении уродливого изделия китайской промышленности Джордан не стал, просто запихнул его подальше, накрыв сверху скатанной в тугой ком сумкой. К моменту, как Джордан, держащий висящего у него за спиной Китона под колени, добрался до выступа, стало казаться, что проще сдохнуть. Сгрузив особо ценную ношу на камень, он сел рядом и, облокотившись о скалу, выдохнул. Кажется, спасатели были не такой плохой идеей. — Теперь я знаю, что ты меня не бросишь, Джорджи. Очнулся Джордан от тихого голоса и прикосновения к руке. Китон подполз ближе и переплёл их пальцы. — Я знаю, что могу раздражать, у меня есть привычки и странности, от которых непросто избавиться. Тебе всё это видится ерундой, но я правда стараюсь. Уже собираюсь не три часа, а два, пытаюсь меньше раскидывать вещи, не плакать как девчонка и заботиться о тебе, когда ты устал после матча. Я очень тебя люблю, Джорджи. Подняв голову, Джордан посмотрел вперёд. Перед ними раскинулись величественные и потрясающие воображение скалы, утопающие в зелени и будто парящие в воздухе — подножия не было видно. Яркими пятнами внизу алели маки, которые будут стоять в вазе у Китона все дни, что они проведут в Греции. Чуть выше на самой вершине скалы просматривался один из монастырей, почти сливающийся с горной породой и выделяющийся только яркой черепицей крыши. Джордан не знал, что происходит с ним, его штормило и на кончиках пальцев он ощущал странное покалывание. Природа вокруг, атмосфера, красота перед глазами и даже сам воздух — всё вместе заставляло размякнуть, ощущать небывалые раньше эмоции. Сердце в груди забилось быстрее. Впервые по-настоящему хотелось признаться Китону в любви, но Джордан был неисправим. Вместо важных слов вырвался нелепый, не имеющий смысла вопрос: — Зачем ты взял сюда уродливый надувной круг? — Я хотел посмотреть, будешь ли ты ругать меня за ерунду в сумке. Спасибо, что не стал. Джордан вздохнул. Они были той ещё парочкой. Наверное, все, кто смотрел на них со стороны, крутили пальцем у виска. Но сейчас всё казалось абсолютно несущественным, даже тот факт, что по ним, кажется, ползали муравьи. Они сидели в одном из красивейших мест планеты. Вдвоём. И принимали друг друга такими, какие они есть — настоящими.