marker

Так забавно смотреть на эту толпу кричащих фанаток. Интересно. И скучно. Осторожно убрал руку со стола и положил ее на колено Чонде. Эта тролльская жопа с ручкой никак не отреагировала. Тогда я провел рукой вверх по ноге, замер у паха. Проделав замысловатый узор, медленно просовывая руку между его бедер, я следил за ним краем глаза. По-прежнему ноль реакции. Положил ладонь на его живот, погладил. Ничегошеньки. Вдруг он забрал у Бэкхена микрофон и задорным голосом стал что-то втирать фанатам. А у меня адски гудело в ушах, я не мог сосредоточиться ни на чем, кроме него. Поводил рукой над пахом, слегка касаясь пальчиками ширинки. Резко сжал. У него сорвался голос, и я блаженно улыбнулся. Почувствовал его собственную ладонь на своей руке. Он отчаянно пытался отлепить ее и смущенно улыбался толпе фанатов. Я сжал крепче, и он вонзил ногти в мое запястье, уже судорожно пытаясь отцепить ее. Я разжал ладонь и повернулся к нему лицом, он поймал мой взгляд и нахмурился. Снова сжал. Приятно смотреть на него, когда он пытается не искажать лицо гримасой боли и неудобства. Отпустил и перенес ладонь на колено, погладил и вернул руку на стол. Он еще немного смотрел на меня, но потом переключил внимание на Бэкхена и Сухо. Не пойдет. Я взял маркер, которым до этого оставлял автографы, и томно приложил его к губам. Толкнул ногой колено Чонде, тот отмахнулся. Что? Отмахнулся от меня? Хорошо. Я наступил ему на ногу, со всей силы вжимая ее в пол. Когда он посмотрел на меня с крайне недовольным лицом, намереваясь высказать все, что думает, замер. Я медленно ввел маркер в рот, высунул. Приоткрыл рот, обнажая зубы и розоватый язычок. Снова засунул в рот маркер, провел по нему языком. Чонде нервно сглотнул. Положил голову на стол, чтобы фанаты не успели заметить мой похотливый взгляд, и облизал кончик колпачка маркера, в упор глядя на Чонде. Сунул маркер в рот, приоткрывая его шире, высунул. Проделал это несколько раз, а потом снова запустил руку под стол, нашаривая пах любовника. Почувствовав довольно внушающих размеров бугорок, я вытолкнул языком маркер изо рта, облизнулся и выпрямился, пробежав пальчиками по его бедру. Будет знать. Жопа хренова.

***

Стою и вглядываюсь в темноту за окном в гостиной. Внизу активно разъезжают машины, гуляют люди, несмотря на поздний час. Хлопнула входная дверь, я услышал тихое шуршание. Хищные шаги, и вот меня уже хватают за ягодицы, жадно сминая их руками. Я откинул голову назад и шумно выдохнул. Он положил мне на живот холодную ладонь, так сильно контрастирующую с моим разгоряченным телом после душа. Провел ею. По всему торсу, на груди задержался. Сжал один мой сосок, резко поворачивая его туда-сюда, и смачно укусил за шею. Я тихо простонал, и он развернул меня лицом к себе, притягивая за полотенце на бедрах. Глаза блестели звериным блеском голодного хищника, давая ясно понять, что ночь будет жаркой, что меня отругают за мое непозволительное поведение в людном месте. - Ты знаешь, как тяжело мне было сегодня? Пришлось прикрывать этот чертов стояк футболкой, сводя колени, - прошипел на ухо. Я довольно хихикнул и толкнул его пальцем в грудь. Тот схватил меня за плечи, насильно притягивая к себе и впиваясь поцелуем. Яростно сминая и вытворяя с ними все, что можно, кусая меня за губы, углубляя поцелуй, проводя языком по зубам, небу, деснам. Он вжимался коленом между моих ног и разводил их в стороны, из-за чего полотенце медленно разворачивалось, сползая ниже. Я громко простонал в рот и запустил ему в волосы пальцы, оттягивая его голову от себя, чтобы отдышаться. Голова кружилась, ноги заплетались. Кажется, сейчас упаду. Чонде грубо приподнял меня за бедра и опустил на широкий подоконник, нависая сверху. Целуя за ухом и спускаясь вниз по шее, он стал разворачивать края полотенца и откидывать их в стороны. Я откинулся назад, выгибаясь в пояснице и давая ему больше места для страстных поцелуев. Оставляя мокрые дорожки от языка, он спускался вниз, поцеловал область живота вокруг пупка, спускаясь еще ниже. Махровое полотенце полетело к черту. Прикоснувшись кончиком языка к головке, он не стал медлить и сразу вобрал в себя половину возбужденного члена. Я почувствовал, как член бьется о его небо, как его царапают острые зубы. Это кружило голову безумно, обволакивало сознание. Схватив его за волосы на макушке, я оторвал его голову от своего члена и жадно впился в его губы, слизывая собственные капельки выступившей смазки. Взвизгнула молния, шорох ткани, и головка его члена уже упиралась в мое тугое колечко мышц. Облизывая ушную раковину и шепча что-то неразборчивое, он резко вошел, разрывая меня, без подготовки. Я напрягся, соединил крестом ноги на его пояснице, с силой деря ему кожу на спине и чувствуя, как кровь медленно сочится из новых ранок. Размазывая ее по спине и пытаясь восстановить сбившееся дыхание, я слышал его шипение. Привыкнув к невыносимой боли внизу, пульсирующему давлению, я аккуратно стал двигаться, давая Чонде зеленый свет. Тот рыкнул мне куда-то в ключицу и вошел на всю длину, я вскрикнул, с силой лупя его по плечу. Выступили слезы, и я уткнулся лицом ему в шею. Он стал двигаться, а я еле сдерживал слезы и крик, скуля и неловко ерзая. Он отлепил мои руки от себя и задрал их вверх, беря мои запястья в одну руку, а другой рукой хватаясь за мой подбородок, с силой его сжимая. Он смотрел мне в глаза, упивался моей болью, моими слезами. Это было видно по его похотливому, затуманенному дымкой пошлости взгляду. Потянувшись к нему, я укусил его за нос, он зарычал и резко вышел, после чего снова ворвался в меня. Я забился под ним, одновременно стараясь насадиться сильнее, но и скорее избавиться от всего этого. - Нет, Мин, - угрожающе проговорил он, задыхаясь. – За лайтстик я простил тебя, но за чертов маркер ты обязан поплатиться. Он стал вбиваться в меня с бешеной скоростью, изредка замедляя темп, растягивая удовольствие. То чувство, когда он наполняет тебя, сливается с тобой, когда стирается грань между телами, просто превосходно и божественно. Явно теряя над собой контроль, он стал мять меня, щипать, бить. Уверен, утром он будет молить о прощении из-за ярко-фиолетовых синяков, которые я тщательно буду стараться замазать тональным кремом. Но пока… пусть продолжает. Все быстрее и быстрее двигаясь во мне, он нависает надо мной, сжимает мои волосы, утирает слезы, целует или облизывает лицо. Господи, он собирается меня убить. Подняв мою ногу и повернув меня так, что теперь я опирался лишь на одни бок и локоть, упираясь лицом в стену, он изменил угол проникновения и снова начал двигаться, как умалишенный. Его возбужденный член уже отбил мне все к чертям там, я уже не чувствую ничего, лишь тягучую боль. Ударил по простате, и я выгнулся, схватил его за плечо, подтянулся к нему, приняв сидячее положение, если эту позу можно так назвать. Он отлепил меня от подоконника и опер на стену, насаживая меня все глубже и глубже. Когда кажется, что дальше уже просто некуда, он продвигается еще глубже, будто стараясь прошить насквозь. Меня передергивает, и я судорожно шарю руками по стене, снося с полок все, что попадется. Схватил большущую мягкую игрушку и приложил ее к лицу, пытаясь отгородиться и вдохнуть хоть чуточку воздуха, после чего долбанул ею по лицу Чонде. Тот от неожиданности подается назад и падает, ударяясь головой об пол. Он замер, а я, отвлекшись, наклоняюсь и взволнованно пытаюсь сфокусировать взгляд на его лице. Вдруг Чонде зашевелился, положил руки на мою талию и резко опустил. Я закричал, а он приложил ладонь к моему рту, поднося игрушку к лицу. Начал двигаться, а я замычал в это злосчастное плюшевое нечто. Чонде тоже стал подавать голос: его мелодичные стоны отдавались эхом, навечно запечатываясь в памяти. Его дыхание сбилось, голос сорвался, и он, резко опрокинув меня на спину, стал двигаться более плавно, стараясь коснуться всего медленно и тщательно, приятно. Я заелозил, прося ускориться, но он вдруг замер, вышел из меня и с умопомрачительной нежностью поцеловал в губы. Я постарался успокоиться, но он резко вошел в меня и укусил за губу. Я почувствовал металлический привкус крови на губах, в нос ударил резкий запах, а Чонде просто продолжил размеренно вбиваться в меня. Сознание стало покидать меня, я не соображал уже, что этот извращенный мерзавец творит с моим телом, когда он вдруг вскрикнул и я почувствовал, как его горячая сперма наполняет меня. От этого ощущения я излился следом, кончая себе на живот с тихим стоном. Чонде падает на меня, придавливая к полу и пачкаясь в сперме, а я не могу вдохнуть нормально из-за тяжести его тела. Силенок совершенно не осталось, хочется умереть на такой прекраснейшей ноте. Но Чонде сам слезает с меня и переворачивается на спину. В комнате гробовая тишина, которую нарушает частое дыхание двух обессилевших парней. Пролежав так долгое время, пытаясь прийти в себя, почувствовать хоть какую-нибудь часть тела всего себя, мы наконец медленно поднялись и, шатаясь, направились к себе в комнату, устало подбирая разбросанную одежду. Держась за руки, мы двигались в сторону нашей комнаты, как вдруг по дороге столкнулись с Дио. Увидев нас в кромешной темноте коридора, полуголых и разгоряченных, он жгуче покраснел. Это было не только видно, это ощущалось, было слышно, как кровь прилила к его щекам. Он аккуратно обошел нас, вжимаясь в стенку, и побежал в сторону кухни. - Он нас видел сегодня днем, засранец, - прорычал мне в ухо Чонде. Я схватил его за грудки футболки и потянул в спальню. Требую продолжения. Дикого, сносящего крышу секса. Такого, чтоб забыть, кто мы есть. Забыть, как говорить, дышать, двигаться, жить. Чтоб болели все мышцы сразу, чтоб тело сводило судорогой. Чтоб на коже отпечаталось его пошло-горячее дыхание собственника.