Край

Тигрица пишет, выводит — пытается — предельно аккуратно, макая кисть по чуть-чуть и терпеливо не вмешиваясь в процесс самостоятельного избавления. Иероглифы выходят красивые, блестящие и вызывают гордую — недолгую — улыбку. Тигрица — с тяжким испугом — вздыхает, смотрит внимательно. сновасновасновасновасновасноваснова Угвэй ходит — как знают многие — бесшумно, замечает больше, чем кажется, и приветствует вялым движением когтистой лапы. Подходит ближе, оценивает, читает, подмечает различия в характерах — по бы попытался спрятать— и поджимает губы. — Я вижу, твои учения в каллиграфии продвигаются? — Да, мастер. Тигрица стоит — на коленях, склонила голову, думает, когда же наступит — и в какой форме — кара. То, что она пишет, понятно всем, смысл же — истинный — открыт только избранным. — Это хорошо. Только не забывай о разнообразии. Когда Угвэй уходит, тигрица комкает листок, отправляет — в урну — к остальным, тихо — как в детстве, обижено — порыкивает. Открывает шкаф, в самом низу достаёт исписанную одними и теми же иероглифами бумагу. — Не сможешь! — Вот и смогу! Тай Лунг взрослый, статный, сильный и шерсть на солнце у него красиво блестит. А ещё он несколько высокомерный, хвастливый, перегоняет с поразительной лёгкостью и скалится — самодовольно. Тигрица же только-только «перестала» быть тигрёнком, немного неуклюжая, явно уступает по силе и — похоже — скорости. Бежит, не щадя себя, быстрее, быстрее, быстрее, не успевает зацепится за канат и едва ли не падает — прямиком на огненные ловушки. — Не сможешь. У Тай Лунга шерсть колючая, лежит неровно и вообще пахнет тухлой рыбой. И когти он контролирует с трудом. И на лапы приземляется как носорог. Тигрица отстраняется, чихает, чувствует лёгкую секундную боль — специальная техника, да-да, природная, пытается отдышаться и со злобы — под глубокий смех — пинает своего первого — наиприятнейшего — соперника. Скидывает с головы чужую лапу. — Не обижайся, малышка. — Не думаю даже. — И врать научись Она уже не пахнет чернилами, блеклая, порвана в паре мест, но всё равно ценна в своей обыкновенности. Тигрица прячет — аккуратно, пишет новое, внимательно следит за руками и — досадливо — рычит. В этот раз — другой — выходит хуже, чем у По. Но повода для уныния нет. Лишь клякса рядом, в углу справа, откуда берут начало и иероглифы.

***

Тигрица засыпает под утро, и когда разлепляет глаза, раздаётся зов — по заботливый, правда? — на завтрак. Она ест лениво, мало - лучше бы энергию вселенной, хотя это тоже вкусно — в основном из-за взгляда мастера Шифу, незаметно-предупреждающего. Выходит первая, обещает потренироваться с Журавлём, резко оборачивается. — Вам что-нибудь нужно от меня, мастер? — Я хочу поговорить с тобой. Шифу серьезен, Тигрица напряжена, По слишком любопытен и обязательно получит миской в лоб. — Да, мастер. Они приходят к персиковому дереву — туда, где происходят все важные разговоры, хехе — Тигрица покорно садится, ожидает, не смотрит на чужую спину старается — очень — не вдыхать цветущих коры, листвы, цветов, земли. — Мастер Угвэй говорил, что у тебя поразительные успехи в каллиграфии. — Это… не совсем так, мастер. — Значит, он соврал? — Не то чтобы… — Ладно. Ты, вероятно, уже знаешь причину нашего разговора. — Да, мастер. — Тогда зачем ты продолжаешь вспоминать прошлое? — Оно как-то само приходит на ум, мастер. — Мастер Угвэй намерен обыскать твою комнату, тигрица. Сегодня, после обеда. — Что? Зачем? — На предмет предательства. — Но вы же знаете, мастер, я на такое не способна! — Я понимаю, но мы должны быть уверены. В конце концов, дерево вырастает из маленького семечка. Тигрица сидит, не открывает глаза, контролирует — почти — нос и усы, что первыми чуют лапшичный суп с луком, достатком соли и — боже — небольшими вкраплениями особых мясных жуков*. — Так и будешь тут сидеть? Тай Лунг приземляется — хвост к хвосту — рядом, шумно втягивает воздух, манипулятор и почему вообще ест именно здесь. — Да. Я должна выдержать неделю. Тигрица вздыхает — как можно глубже — концентрируется на шелесте листвы над головой, старательно игнорирует стук палочек о края тарелки. Если не справится — мастер Шифу в ней точно разочаруется. — Но ведь никто не узнает. Тай Лунг хитрый, явно преследует какую-то цель и — совершенно бессовестно — подносит миску ко рту, специально погружая туда — чужие! — усы. — Убери это! Тигрица немного испугана, замирает, слушает — в компании — слишком громкое урчание своего живота. — Я прекрасно слышу твои истинные желания. — Воин Кунг Фу должен себя контролировать. — Конечно. И именно поэтому я ем здесь, чтобы ты на меня смотрела и себя контролировала. Как и приказал Шифу. Тай Лунг скалится — устраивается по удобнее и начинает — медленно-медленно, всё более невыносимо. Зацепляет лапшу, съедает, подцепляет жука, вертит, рассматривает, отправляет в пасть, едва не мурлычет от удовольствия, возвращается к лапше, втягивает. — Ты испачкался. Тигрица подползает близко, тянется, облизывает — на языке потрясающий вкус бульона, замирает, осознавая всю ситуацию и чуть впущенные в чужое бедро когти обеих лап. — Ну, как, понравилось? Тай Лунг смеётся — Угвэй и правда думает, что я способна?.. — Не знаю. — Хорошо, мастер. Позвольте уйти. — Иди.

***

Когда урна опустошена, листок — зачем-то хранимый — надёжно перепрятан, По ловит её на входе в комнату. — Тебя-то я и ищу! — Меня? Зачем? — О чём вы говорили с Шифу? — Это касается только меня и мастера, панда. Ты здесь не при чём. — Что-то случилось, да? Или нет, стой, что случится? Сегодня? Вечером? Прямо сейчас? — Всё в порядке, панда, тебе не о чём беспокоиться. — А тебе? Прости, если говорю лишнего, но ты выглядишь… грустной. — И что с того? Мои эмоции тебя не касаются. — Это всё из-за твоих записей, да? Где ты пишешь имя Тай Лунга? — По! Тигрица озирается — дико, толкает тушу во внутрь, прикрывает двери, вздыхает — глубоко. — Ты залезал в мою комнату? — Что? Нет! — Тогда как ты узнал? — Спросил… у змеи. Она сказала, что вы дружили. До того случая. — Скручу в узел… — Да ладно, я знаю, какого это. Потерять друга. — И откуда же? — Ладно. Не знаю. Но могу выслушать и посоветовать что-нибудь. Может быть. Расскажи, станет легче. — А иначе? — И-иначе я никуда не уйду. Буду сидеть здесь до самой ночи! По слушает внимательно, кивает, старается придержать вопросы и смотрит в пол-не-против-жалостливых-взглядов. — Думаешь, я способна на это? — Ну, не знаю. Наверное, нет. А сама ты как думаешь? Смогла бы? — Не стоит бояться. Тигрица маленькая, прячется за спину мастера и оттуда — всё же — наблюдает за высоким барсом. — А, новая кровь. Привет, малышка. — Не пугай её, Тай Лунг. — Раз она пришла сюда, то значит уже бесстрашная. Так ведь, Тигрица? Тай Лунг — легко — скалится, протягивает лапу, ждёт, пока тигрёнок полностью выйдет из-за спины Шифу. — Да! Лапа у барса — две её! — большая, твёрдая, темнее, чем основная шерсть. Взгляд дружелюбный, и запах знакомый, немного странный — подожжённая шерсть? - но нравится и вызывает улыбку. — Пошли, я должен показать тебе остальное. — Конечно, мастер! Тай Лунг ловит взгляд-через-плечо, делает забавную рожицу, прикидывается непонимающим и лукаво поджимает губы в ответ на неверие Шифу. — Нет. Отвечает Тигрица с заминкой.

***

Когда приходит новость о том, что Тай Лунг сбежал, Тигрица едва не давится энергией вселенной, выбегает из столовой одной из первых, направляется — быстрее — в комнату, что всё ещё хранит незаметный след обыска, тщательного и давящего на сознание. Забивается в угол, обхватывает колени, смотрит в пустоту. Если Тай Лунг освободится, — чего я надеюсь не будет никогда, но всё-таки — он точно попытается добраться до тебя. И, если честно, я не знаю, что он сделает. Ты, в отличие от меня, его не предавала, так ведь? Тигрица проверяет свой последний тайник, вспоминает о пустоте уже после, сильнее погружается в пучину. — Если она дружила с ним в детстве, это не значит ничего! — Он — преступник, как она может помогать ему? — Я вот тоже выковыриваю у обезьяны вшей, но это не значит, что я буду на его стороне, если он совершит подобное! — Правда не будешь? — Да. — Мастер Угвэй, эти… записи не значат ровно счётом ничего! — Да, это должно быть, единственные иероглифы, которые у Тигрицы получаются лучше всего! Решается, поднимает взгляд, обещает всем и никому, что справится. Уверяет — безуспешно — в этом себя.

***

Она скачет, по крышам, всё дальше от дворца, вспоминает слова мастера Шифу, обрывками, рычит от невозможности сбежать от прошлого — И это твой особый удар? Стиль Тигрицы? — Хватит смеяться! Дерись со мной! — Хорошо-хорошо. Удар, уклон, уклон, удар, уклон, попадание, воздух, выбитый из лёгких. — Перестань!.. — Что? Я дерусь с тобой, как ты и хотела. — Используй всю свою силу! — Ты и эту атаку не отбила. Я не хочу тебя убивать. — Не недооценивай меня! Тигрица нападает, молниеносно оказывается за спиной, не успевает сделать ничего. — Хорошо, не буду. Просто скажу как есть: сейчас тебе меня не победить. И после обеда тоже, и завтра, и через месяц. — Когда же? — Через год можешь попробовать. И запомни, что я тоже не буду стоять на месте. А когда я получу свиток дракона, то лучше вообще не пробуй. — А ты уверен, что свиток будет твоим? — Конечно. Тай Лунг щёлкает её по носу. — Ты уверена, что он пойдёт той дорогой? — Да! — Тогда давайте ускоримся, чтобы оказаться на мосту первыми! — Что тебе сказал Шифу? — Я не могу рассказать. Тай Лунг лежит под персиковым деревом, смотрит с прищуром, немного недоволен. — И не надо. Я и сам догадываюсь. Он просил не общаться со мной, верно? Тигрица мнётся, но кивает, опускается рядом и наблюдает закат. — Почему они считают тебя опасным? — Потому что я сильный, и предел моей силы не известен. — Разве это причина? Они же сами тебя тренировали! — Подозреваю, что у них что-то пошло не так. Ты послушаешься их? — Я… не знаю. — Я так и думал. Поступай всегда так, как думаешь, малышка.

***

— Будь спокойна, я не собираюсь их убивать. И тебя тоже. Мне просто нужен свиток и кто-то равный по силе, например этот ваш По. Ты знакома с ним? Тигрица молчит, тяжело дышит, прячет — инстинктивно — неподвижные тела за спину. — Не хочешь говорить? Он настолько силён или… настолько слаб? — Ты знаешь, как передаются чувства? — Через касания? — Да, а как кошачьи? — Тоже через прикосновения? — Почти. Он слизывает упавший ей на ухо лепесток, урчит в ответ на её — щекотно! — смех и приподнимает смущенную мордочку. — Посмотри на меня Тигрице кажется, что Тай Лунг не изменился с их последней встречи, зрение твердит об обратном, а здравый смысл подначивает цапнуть за лапу как можно сильнее. — Тебе не победить… — Да? И почему ты так уверена? — Потому что знаю, что По сильнее тебя. — Теперь мне всё больше интересно посмотреть на него. Так и не скажешь, что он из себя представляет? — Нет. — Хорошая девочка. Знаешь, я всё-таки не убью тебя потом. У меня было много времени подумать обо всём, и я пришёл к выводу, что ты станешь мне верной спутницей, не способной без поддержки со стороны даже лапу поднять. — Что ты… Тигрица отключается раньше, но успеет почувствовать то, что совсем не ожидала. То, что наверняка бы выбило почву из-под лап и опровергло бы в полной мере слова Тай Лунга.

***

— Я… победил его. — Молодец, По — Что, если я когда-нибудь умру в битве с сильным врагом? Тигрица смотрит наверх, устраивается поудобнее, чуть ли не мурлычет от пульсации чужого сердца слишком рядом. — Не говори глупостей. Ты станешь великим воином Кунг Фу и будешь вселять трепет в деревенских жителей. А я, твой верный барс, буду тебе в этом помогать. — Ты же говорил, что отправишься на поиски новых знаний, как только получишь свиток дракона. — Так что мне мешает прославлять Тигрицу во время моих странствий? — Ты будешь странствовать по деревне? — Почему бы и нет, как только выучу все известные техники? — И правда. Почему бы и нет? Тигрица поднимается с колен, кладёт рядом с почти-могилой листок с аккуратными блестящими иероглифами