____________
25 июля 2020 г., 23:00
Джин перестал замечать, как проходят дни, отмечая лишь проходящих с определенной периодичностью принцев. С момента его заточения прошло слишком много времени, чтобы он мог продолжать страдать и сокрушаться по этому поводу. От слез распухали и краснели глаза, а от вновь и вновь прогоняемых в уме свалившихся на его голову испытаний слишком сильно разгорался аппетит, так и норовя принести непоправимый ущерб его идеальному, достойному принца телосложению.
А Джин был прекрасным принцем, и в этом не оставалось никаких сомнений, стоило только бросить на него один лишь мимолетный взгляд, который потом обязательно возвращался и задерживался. Надолго. Но это не помогало. Заклятье старой ведьмы, совершенно лишенной чувства юмора, до сих пор не было снято. Она придумала для него изощренное испытание, но вот условие освобождения из комичного и одновременно с тем трагичного плена было стандартным — поцелуй чистой любви. Банально и сахарно до скрежета на зубах.
— Эй, прекрасный принц! Давно здесь?
Джин, сидящий на краю большого окна, до этого всматривающийся за линию горизонта и красиво рассуждающий о бытии, опустил голову, с целью рассмотреть источник вполне оригинального приветствия.
— Давно. Но я не старею, поэтому это не должно стать проблемой. Что-то нужно?
— Хочу тебя освободить.
— Аллергия на кошачью шерсть есть?
Стоящий внизу и восторженно всматривающийся вверх рыцарь пожал плечами.
— Вроде нет.
— А зовут как?
— Ким Тэхен. Но как тебя спасти? Мне не терпится совершить этот подвиг и получить в награду лишь твой снисходительный взгляд, в стремлении заслужить…
Джин устало вздохнул. Ему очень хотелось любви, правда. Но не чистой и не ограничивающейся одним лишь поцелуем. Тем не менее, он начертил углем на стене очередную, 169 отметку и встал.
— Подойди к воротам и постучись. Я не услышу, потому что буду спускаться по каменным ступеням бесконечно долго, но того требует придворный этикет.
— А где дракон? — вошедший в роскошный зал рыцарь с гордым именем Ким Тэхен с любопытством озирался по сторонам.
— Может, вина? Сыр, виноград, кабанья голень? Ее, правда, нужно еще приготовить, но если у тебя нет аллергии на кошачью шерсть, у нас будет много времени. Иди за мной.
Принц решительно направился в сторону обеденного зала, и все еще озирающийся по сторонам рыцарь покорно проследовал за ним.
— Только сними обувь — у меня здесь ковры. И присаживайся за стол. Я сейчас организую нам кулинарную прелюдию перед поцелуем чистой любви.
— В смысле? Но я ведь должен победить… — удивленный рыцарь аккуратно оставил у двери свои крепко сколоченные из жесткой кожи ботинки со стоптанными задниками и занял указанное ему до этого место.
— Победишь. Обязательно победишь. И, пожалуй, убитого и зажаренного кабана мы оставим как раз на тот случай, если ты победишь. А пока… — Джин ловко и быстро организовал небольшое блюдо с сыром и фруктами, поставив на него кувшин с вином и двумя кубками.
— Ой, какой милый котик…
Услышав это, Джин мысленно выругался. Трапеза могла не состояться.
Обернувшись, он заметил, что рыцарь увлеченно гладил расположившегося на его коленях, приятно урчащего пушистого черного кота.
— Как зовут это прекрасное создание? — кажется, рыцарь вполне проникся так нагло нарушившим его интимное пространство котом.
— Я не знаю. У меня никогда не возникало желания дать ему имя.
Услышав это, кот тихо зашипел в сторону Джина, заставив того закатить глаза и поставить, наконец, на стол приготовленное для рыцаря блюдо.
— Прекрасный рыцарь, угощайся и ни в чем себе не отказывай.
— Очень хороший котик! — Ким Тэхен продолжал ласкового сюсюкаться с, кажется, получающим от этого удовольствие черным пушистым котом.
— Слушай, я не хочу показаться навязчивым, но ты вроде как пришел бороться за мое сердце. Ау! — Джин пощелкал в воздухе пальцами, пытаясь привлечь его внимание, в то время как кот стал урчать как будто нарочно громче.
— Мне кажется, я должен завести себе кота… После долгой войны или изматывающей осады кто-то должен ждать дома. Теплый, мягкий, ласковый...
— Не хочу показаться самонадеянным, но я вполне могу сгодиться для этого. Мне нужен только поцелуй чистой любви, чтобы я мог выйти отсюда. — Джин сел рядом с рыцарем, который, кажется, не обращал теперь на него никакого внимания. — Но если ты хочешь, можешь подарить поцелуй чистой любви коту. Уверен, ему нравятся такие штуки.
— Серьезно? — Рыцарь, наконец, поднял на него глаза, в которых отражался безотчетный восторг.
— Пф. Проверь. — Джин скрестил руки на груди, уже предвкушая какое-то ведомое только ему действо.
Будто почуяв неладное, кот быстро соскочил с колен рыцаря, уже как будто готового к проявлению ласки.
— Ай, какая жалость. — Джин поднялся, взяв в руки пару виноградин. — Пожалуйста, угощайся.
Он почти бесцеремонно засунул в рот рыцаря ягоды, заставив того, наконец, обратить на себя внимание.
— Хочешь узнать, как я здесь оказался? — Джин вновь занял свое место, невозмутимо принявшись за разливание по кубкам вина.
— Да! — Ким Тэхен, будто и не ласкавший до этого теперь пропавшего в неизвестном направлении кота, вновь с восторгом смотрел на него, тем самым заставив Джина очаровательно улыбнуться.
— Мне попалась очень недружелюбная колдунья, которая не поняла мою искрометную шутку. Не буду ее цитировать, но скажу только, что я навсегда уяснил, что женщины не любят, когда шутят насчет их возраста, больших древних животных и экскрементов одновременно. Вот за это я и поплатился. Теперь я заперт здесь и не могу выйти наружу. Точнее, я могу, но теряю свой настоящий облик.
— И в кого же ты превращаешься, о, безвинно наказанный страдалец?!
Джин с сомнением смотрел на слишком экзальтированного, пусть и очень привлекательного рыцаря, думая о том, что, возможно, он немного преувеличивает.
— В старушку, с кривой спиной, бородавками и постоянным желанием выяснять отношения на повышенных тонах.
Рыцарь сочувственно качал головой, пока Джин думал о том, что это очень помогает ему быстрее и качественнее отовариваться на рынке, просто потому, что никто не хочет с ним связываться. Тем временем, кот вернулся на колени, сразу начав вылизывать заднюю лапу.
— Котик! — Рыцарь Ким Тэхен вновь весь погрузился в кота. — Можно я тебя поласкаю?
Вот теперь точно должно начаться что-то интересное.
Рыцарь взял кота на руки. Кот, по началу очень дружелюбно урчавший, как будто вытянул навстречу собирающимся ласкать его губам свои мягкие лапки, но… Джин сделал глоток из находившегося в его руках кубка и откинулся на спинку кресла, слушая дикое шипение, тихие всхлипывания и вскрики, сопровождающиеся глухими ударами о мебель. Это всегда его завораживало. Этот адский кот умел произвести впечатление. Пожалуй, эта шутка ведьме удалась: поставить на защиту чести Джина кота, а не дракона было… остроумно.
— Отпусти меня! Аааа! — рыцарь усиленно пытался отодрать со своей руки самоотверженно вцепившегося в нее когтями и зубами совершенно обезумевшего черного кота. — Спасииииитееееее!!
Чем дольше Джин наблюдал за этим действом, тем яснее осознавал, что случись его волшебное спасение, он будет скучать. По хлебу и устраиваемым котом зрелищам. Хотя ему самому иногда хотелось приласкать этого черного черта, настолько мягким и милым он был снаружи.
И вот кот перестал буйствовать, просто, как ни в чем ни бывало, удалившись за дверь. Истерзанный рыцарь сразу бросился к своим ботинкам.
— Это слишком. — Он поднял один из них, затем поднес к носу, а после этого…
— Ну не на ковер, эээ! — Джин вскочил со своего места, вовремя остановив Ким Тэхена от преступления против его интерьера. — Бери свои пожитки и быстро уходи, пока кот не вернулся! Скорее! Я его задержу!
Облокотившись о дверной проем, Джин теперь почти с упоением наблюдал за тем, как босой рыцарь, бережно державший в руках свои ботинки, доверху наполненные, как можно было догадаться, кошачьей мочой, стремительно направлялся к выходу, в следующее мгновение совершенно скрывшись из виду.
— Да. Пожалуй, нассать в ботинки — это что-то новое. Не перестает меня удивлять. Куплю ему молочка. — Джин, бросив взгляд на абсолютно довольного собой кота, теперь устроившегося на ковре и принявшегося за вечерний туалет, вернулся к накрытому столу, думая о том, что еще немного вина лишь придаст блеска его и без того прекрасным глазам и никак не приблизит его к алкоголизму.
***
— О, нет, не снимай, пожалуйста, обувь. Проходи так. — Джин гостеприимно указывал новому рыцарю в свой обеденный зал, думая о том, что с ним поцелуй чистой любви мог бы получиться особенно удачно. — Как ты сказал тебя зовут? — Ким Намджун. — Рыцарь улыбнулся, и Джин не без удовольствия и предвкушения снятия проклятия смотрел на проявившиеся на его щеках ямочки. — Очень приятно. Я Джин. Присаживайся и чувствуй себя как дома. Рыцарь сел на стул и, не очень удачно придвинувшись к столу, со стула упал, сломав одну его ножку. — Оу, молодой человек, вы не ушиблись?! — Джин подскочил к обескураженному внезапным падением рыцарю в готовности помочь и поцеловать то, что, возможно, теперь болит. — Все в порядке. Прошу прощения за доставленные убытки. — Ничего. У меня таких много. — Джин уже подставлял под его очень аппетитно выпирающую из-под кожаных трико задницу стул. Сейчас по закону жанра должен был появиться кот. Джин не видел его уже пару дней, но теперь он не упустит возможности испортить ему всю малину. Но кота не было. Даже тогда, когда Джин уже накрыл на стол. Странно... — Слушай, а ты не видел здесь поблизости кота? Черный такой, пушистый. — Нет. — рыцарь растерянно качал головой из стороны в сторону. Джин задумался. С одной стороны, это явно был подарок судьбы. С другой стороны — ему до сих пор нужен был поцелуй чистой любви, и пропажа кота никак не помогала. Хотя… Но где он, черт подери, ходит? За все то долгое время, что они соседствовали, он никогда не пропускал потенциальных спасителей Джина. Неужели с ним что-то случилось? А как это отразится на Джине? Они ведь связаны или… Что бы на это ответила колдунья? Кроме грязных обзывательств и неинтеллигентного спроваживания Джина в пешее эротическое путешествие, от которого он давно бы не отказался… — Ты не хочешь прогуляться? — Джин решительно поднялся. — Мне кажется, или это не вопрос? — Ким Намджун поднялся менее уверенно, также неуверенно толкнув стол, так, что стоящие на нем наполненные вином кубки опрокинулись, побудив Джина напряженно вдохнуть и выдохнуть, сдерживая вдруг подступившее к горлу раздражение. — Пойдем. Там хорошая погода. — Джин решительно направился в сторону выхода, совершенно забыв о своем проклятии. — Матерь божья! — рыцарь испуганно оглядывал явившуюся ему крючковатую старуху. — Чего? Черт. Забыл. — услышав свой противный скрипучий голос, в следующее мгновение Джин уже наблюдал стремительно удаляющегося рыцаря. — Слабенький. Ладно. Надо поискать кота. Несмотря на то, что кот стоял на пути его долгожданного до дрожи в коленях и напряжения в мошонке поцелуя чистой любви, Джин привык к нему. Кот никогда на него не нападал. Ласки и нежности не проявлял, но при этом они все же уживались рядом. И теперь нужно было вернуть кота на положенное ему на ковре место. Джин шел по хорошо знакомому ему лесу, используя протоптанную тропинку, как вдруг увидел чуть вдалеке, среди можжевеловых кустов какую-то тушу, издали напоминающую по окрасу шерсти медведя. Джин крикнул, и туша не шелохнулась. Он двинулся по направлению к ней, руководствуюсь совершенно отключившимся на данный момент чувством самосохранения. Подойдя ближе, он увидел черного пушистого кота, который лежал распластанный на земле и не подавал признаков жизни, как и, очевидно, сраженный им медведь. Джин подумал о том, что этот кот совершенно отбитый, но в его сердце вдруг закралась какая-то безотчетная жалость. Чувство самосохранения вновь включилось, и Джин, подняв рядом валяющуюся палку, потыкал ею в кота. Он не реагировал. Тогда Джин отважился и взял его на руки, впервые за все проведенное под проклятьем и одной крышей время ощутив мягкость его шерсти. Кот был теплым, но он никак не реагировал на руки. И это пугало. Джин быстро доставил его в замок, для начала решив очистить от земли и листьев. Шерсть была чистой, но кот по прежнему не подавал признаков жизни. — Слушай, это нечестно. Тебя должен был сокрушить рыцарь, которого я должен был бы вознаградить, а не медведь, которого я теперь даже при большом желании не смогу отблагодарить. — Джин бережно держал кота на руках, решая в этот момент его дальнейшую судьбу. Он поднялся в свою спальню и взял один из шерстяных пледов. Сделав из него подобие гнезда, Джин уложил внутрь как будто находящегося при смерти кота, и тот вдруг дернул головой. Потом дернулся хвост. Но на этом непроизвольные движения закончились. Джин мягко провел рукой по росту черной шерсти. — Эй, кот, тебе стоит прийти в себя. — как только его рука коснулась короткой шерсти между ушей, кот вновь дернул головой, как будто подаваясь за рукой Джина. Никакой агрессии. Он вновь провел между ушей пальцами, затем скользнув в длинную шерсть за ухом. Кот приподнял голову, а потом эта же голова безвольно упала в ладонь совершенно растерявшегося Джина. Странно. Это было очень странно. Но он продолжил мягко гладить черную густую шерсть пальцами, стараясь не тревожить так доверчиво прислоненную к его ладони маленькую черную головку. Джин устроился рядом удобнее, чтобы иметь возможность гладить кота и не лишиться при этом затекших от неудобного положения плеч. Он не мог сказать точно, сколько он так провел, но за окном на черном небе уже начали зажигаться звезды, совершенно стерев весь свет из комнаты, которого итак было не много, так как Джин не потрудился зажечь свечи. А еще Джин слишком любил этот момент, чтобы так беспечно его упускать. Он аккуратно высвободил свою ладонь, взял плед, в котором находился кот, вместе с все тем же котом, и придвинулся ближе к окну. — Звезды на небе успокаивают и вселяют надежду. Знаешь, кот, они очень красивые. Как россыпь драгоценных камней на темно синем бархате. Большие, поменьше и совсем крохотные, но все равно отражающие свет. Кот. Ты должен обратить на них свое внимание. — Джин смотрел на находящегося в его руках пушистого зверя и не мог узнать то чудовище, которое отпугивало от него потенциальных женихов. Он был тихий (хорошо, что дышал) и не таящий в себе как будто никакой опасности. Внезапно кот тихо заурчал, все еще игнорируя потребность открыть глаза. Но его мягкая и теплая вибрация произвела на Джина впечатление. Его вдруг начало клонить в сон. Но он боялся оставить кота без своего внимания, как будто его нежные и трепетные наглаживания мягкой теплой шерсти могли кота исцелить. Решение пришло само собой. Джин поднялся, держа кота вместе с пледом на руках, и аккуратно доставил его к своей двухметровой с балдахином кровати, сразу расположив пушистую тушку на той половине, на которой никогда не спал. Быстро избавившись от верхней одежды, оставшись лишь в белье, он скользнул под одеяло, вновь принявшись за ласковое наглаживание кота. — Знаешь, я смотрю теперь на тебя, и кажется, мы могли бы подружиться. Может, мне стоит воспользоваться моментом и подружить с тобой, пока в тебе нет сил на агрессию и разбойничество? Я назову тебя Юнги. — Джин чуть приподнялся и коснулся своим носом крошечного кошачьего носика, совершенно вновь позабыв о том, как опасен обычно был этот маленький пушистый зверь. И вдруг яркий свет озарил всю комнату, заставив Джина зажмуриться. И когда он открыл глаза… — ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ! Перед ним теперь лежал обнаженный молодой человек, прикрытый частично шерстяным пледом, на котором, по задумке, должен был лежать кот, но… Черноволосый молодой человек, как и кот до этого, лежал тихо и как будто спал. Его глаза были плотно зажмурены, маленькие пухлые губки, и Джин не мог им не умилиться, были чуть приоткрыты и из них доносились тихие и поверхностные вдохи и выдохи. Крошечный носик забавно торчал между надутых, пораженных болезненной бледностью щек и… Он был совершенно очарователен. Слишком очарователен, чтобы узнать в нем характер того адского отродья, которое при ближайшем рассмотрении походило на кота. Здесь и сейчас явно случилась какая-то магия. Джин почти не удивился тому факту, что заколдован явно был не только он, и что старая ведьма явно имела какую-то особую слабость к магическим перевоспитываниям. Джин аккуратно вытянул из-под молодого человека плед, тщательно стараясь не обращать внимание на его наготу (тщательно, но не слишком эффективно), затем этим же пледом накрыв его. Волшебно превращенный из кота молодой человек, почувствовав исходящее от укрывающей его теперь сплетенной овечьей шерсти тепло, сразу свернулся калачиком, крепко схватившись за края пледа. А Джин все еще недоумевал. Он настолько недоумевал, что совершенно пропустил тот момент, когда окунулся в сон.***
Когда с первыми, как полагается прекрасным принцам, лучами солнца он проснулся, молодой человек все также как будто спал, но Джину пришлось приблизить к нему лицо, чтобы удостовериться, что он дышит. Молодой человек дышал, но очень поверхностно, что заставило прекрасного принца поволноваться. Он не слишком хорошо был знаком с лекарским делом, но точно знал, что горячий бульон спасает от всех бед. Кроме, как оказалось, проклятий старых ведьм. — Эй, Юнги. — Джин мягко коснулся плеча, и молодой человек никак не отреагировал, лишь приоткрыв губы. — Подожди, ты пить хочешь? Хотя глупо ожидать ответ. Минуту. Джин мигом метнулся к кувшину с водой. — Так, я не знаю, как это делается, но… — он аккуратно взял молодого человека за плечи, приподняв так, чтобы голова была в максимально прямом положении, чтобы случайно его не убить попавшей в дыхательные пути водой. — Давай, тебе сразу станет легче. Джин поднес к его раскрытым губами глиняную чашку, наполненную прохладной водой, и слегка наклонил ее, сразу с облегчением отметив, что молодой человек глотает. Воду. — Умница. — Он мягко вернул молодого человека в горизонтальное положение. — А теперь я пойду сварю суп. Джин быстро оделся и спустился на свою примыкающую к обеденному залу кухню. Итак, суп. Точнее, бульон. И для этого понадобится вода, курица, немного соли и перца, а еще корень женьшеня и пара стеблей сельдерея. Все это находилось в свободном доступе в его кладовой, в которую он не медля отправился. Спустя несколько минут он уже почти профессионально заполнял кастрюлю нужными ингредиентами. — Тебе помочь? — сзади раздался тихий низкий голос. — Нет, спасибо. — Джин продолжил невозмутимо нарезать женьшень, как вдруг остановился, пытаясь остановить торопливо покидающие орбиты глаза. Он обернулся и увидел бывшего кота в одной из своих сорочек, плечи которой явно были ему великоваты, также как рукава, которые он теперь пытался закатать, совершенно очаровательно и очень сосредоточенно дуя губы. — Извини, я не мог ходить голышом, поэтому покопался в твоем платяном шкафу. — Молодой человек смущенно улыбнулся. — Так тебе помочь? — Сядь. Как ты себя чувствуешь? И как получилось так, что ты вдруг стал человеком? Ты тоже был заколдован? Молодой человек глубоко вздохнул, усевшись на деревянный стул и сразу подперев руками подбородок. — Да, я был заколдован и чувствую себя вполне сносно. Спасибо большое, что спас мне жизнь. И извини, если я в облике кота доставлял тебе неудобства. Джин вспомнил всех сбежавших от него женихов, в разные временные отрезки ставших жертвами пушистого чудовища, и почти обреченно вздохнул. А потом вновь взглянул на сидевшее напротив него лохматое сонное очарование, которое все также походило на кота, но теперь обладало вполне себе конкретными и очень привлекательными человеческими чертами, и подумал, что это может быть компенсацией. Ему нужен был друг. Он слишком долго находился в одиночестве. — На самом деле, на мне было необычное проклятье. Я не только стал котом, но еще и был обречен проявлять агрессию. Чем больше я пытался приласкаться, тем ожесточеннее потом воевал. Это очень грустное стечение обстоятельств, если учесть, что расколдовать меня могло только одомашнивание. Ну, в смысле, если кто-то захочет дать мне имя, тем самым выказав свою готовность обо мне заботиться. Как ты можешь догадаться, с моей особенностью я не слишком был популярен. Стоило мне лаской обратить на себя внимание, как тут же приходилось, и я никак не мог это контролировать, выпускать когти. Поэтому я не проявлял к тебе никакого внимания, не желая при случае тебя травмировать. — Спасибо. А как же рыцари, которые приходили меня спасать? — Ну, их мне не хотелось жалеть. — бывший кот улыбнулся, и в его глазах появился хищный блеск. — Нерастраченный запас ласки у меня очень быстро конвертировался в агрессию, потому я не мог каждый раз упустить возможность ее выплеснуть. На тебя выплескивать мне не хотелось… Поэтому я выкручивался как мог, нападая на твоих гостей и диких зверей. — А почему ты не трогал меня? — Джин очень хотел докопаться до правды и услышать что-нибудь, что наверняка поднимет его самооценку, а точнее — заставит лишний раз убедиться в своей неотразимости и исключительности. — Потому что с тобой хорошо. — Молодой человек растерянно пожал плечами. — Ты не лезешь с лаской и объятиями, хорошо кормишь и... красивый. Услышав последнюю характеристику, Джин самодовольно выпрямился, продолжая помешивать наваристый бульон. — Как тебя зовут? — Не помню. Ты расколдовал меня, дав имя, значит, это я должен спросить у тебя, как меня зовут. — Молодой человек внимательно следил за руками Джина, которые теперь продолжили колдовать на разделочной доске. — Юнги. Я назвал тебя Юнги. Бывший кот задумался, а потом настолько очаровательно улыбнулся, что обнажил свои милые зубки, обрамленные розовыми деснами. — Мне нравится. Спасибо. — Не за что. — Джин накрыл кастрюлю крышкой, закрыв заслонку высокотехнологичной печи, тем самым уменьшив степень горения дров, и сел напротив Юнги. — Скажи, а почему ты пошел меня искать? — Юнги с интересом смотрел почти на Джина, но все-таки мимо него. — Не знаю. Я привык к твоему обществу и… — Джин задумался. — Лучше жить с отбитым котом, чем одному. Хотя, как оказалось, кот не такой уж отбитый. Не отбитый, а обаятельный и очаровательный, и чем больше Джин наблюдал за ним, тем больше убеждался в том, что этот молодой человек нравится ему однозначно больше, чем живший с ним до этого черный пушистый кот, и как-то по-особенному... Правда, теперь было интересно, как будут вести себя рыцари, и кто будет защищать его честь от посягательств и поцелуев чистой любви.***
— Проходи, Чон Чонгук. Можешь снять обувь, потому что теперь в нее некому больше гадить. — Джин уже по привычке направился к столу, чтобы уже по привычке накрыть небольшой перекус для потенциального спасителя, который уже расслабленно устроился на деревянном стуле. — Ты один здесь живешь? Очень внушительная жилплощадь. — Рыцарь с любопытством оглядывался, пока Джин без особого энтузиазма сервировал виноградом и сыром блюдо. Обнаружив в коте Юнги, он теперь как будто перестал нуждаться в постоянных посещениях. Ему было с кем поговорить, ему было с кем разделить любую трапезу. Ему даже было кому помочь теперь, и пару раз Юнги составлял ему компанию для похода на рынок, казалось, совершенно не смущаясь его измененным волшебным обликом. Джин иногда ловил себя на мысли, что боится, что Юнги однажды уйдет от него, избавившись от проклятия, и ему оставалось надеяться на то, что обозленная и лишенная чувства юмора ведьма предусмотрела этот вариант. Как будто почувствовав, что Джин о нем думает, в обеденном зале появился Юнги. Он теперь носил то, что смогло ему подойти из богатого и разнообразного гардероба Джина, который предлагал ему воспользоваться услугами портного, но Юнги противился, испытывая как будто особое удовольствие от подворачивания штанин и рукавов. — О, а это кто? — Чон Чонгук с недоверием смотрел на Юнги, который совершенно невозмутимо подошел к нему, чуть отодвинув его стул, и сел на колени. — Кот. — Джин неуверенно смотрел на Юнги, который как, собственно, кот стал умащиваться на коленях, игнорируя тот факт, что он все-таки не кот. — Это шутка? — рыцарь возмущенно смотрел на наконец занявшего удобное положение на его коленях Юнги, как будто не решаясь его спихнуть. — Да нет же, это кот. Он только недавно стал человеком и, наверное, просто еще не привык к новому для него образу. — Точно так. — Юнги кивал в подтверждение находчивых слов Джина, а затем наклонился к уху Чонгука и стал что-то говорить. Джин видел, как менялось выражение лица рыцаря, но не слышал, что Юнги говорил ему. Но выражения лица было достаточно: на тот момент, как Юнги спокойно встал, на лице несчастного Чон Чонгука были отражены смятение, страх и как будто удивление. — Спасибо за гостеприимство. Я пожалуй пойду. — Эээ… — Джин не успел возразить что-то еще, так как от рыцаря буквально через мгновение и след простыл, и только занимаемый им до этого стул все еще сохранял тепло его явно спортивной задницы. — Что ты ему сказал? — То, за что превратился в кота. Ведьма сказала, что я слишком очарователен для такого рода проявлений, обиделась и... В общем, теперь я здесь. — И я этому рад.3 дня и 3 ночи спустя
— Я не понимаю, почему поцелуй именно чистой любви? Что за дискриминация других, не менее приятных видов и разновидностей этого романтического чувства? И что это вообще такое — чистая любовь? Я тебя спрашиваю, мистер кот! — Джин спрашивал кота, но смотрел на дно только что осушенного кубка. — Это был, между прочим, 173 претендент. — Мне интересно, почему если тебе нужен поцелуй, ты просто не целовал их всех, пока я не видел? Вдруг на ком-то бы сработало. — Юнги, отставив осушенный бокал, гонял по тарелке пару виноградин, как будто вспомнив те шерстяные времена, когда у него были лапки. — В смысле? — Джин сдвинул брови, сосредоточенно смотря на Юнги. — В прямом. Берешь и целуешь каждого, кто появлялся на твоем пороге. Так сказать, от слов сразу к делу. — Хм…. — Джин всерьез задумался, размышляя о том, сколько возможностей он упустил, и даже если бы расколдоваться не удалось, он бы хотя бы смог на чуть-чуть утолить свой постепенно нарастающий романтический голод. — Ты думаешь, это может сработать? — Я не знаю, но в любом случае, попытка не пытка. — Юнги оставил виноградины и немного расфокусированно посмотрел на Джина, почти сразу отведя глаза. Но Джин уже успел задуматься, все еще продолжая думать высказанную Юнги мысль. — Ну-ка встань. — Зачем? — Юнги все же послушно поднялся. — Сейчас будем проводить испытания. — Джин подошел к нему вплотную. — Только пообещай, что не расцарапаешь мне лицо, если вдруг что-то пойдет не так. Готов? — К чему? — Юнги как завороженный смотрел на находящиеся теперь так близко широкие плечи, быстро и незаметно подняв взгляд к пухлым и даже на вид сладким губам. — К поцелую чистой любви. Если я смог расколдовать тебя, вдруг ты сможешь расколдовать меня? Может старуха рассчитывала именно на это... Не дождавшись ответа на высказанное предположение, Джин мягко коснулся ладонью щеки замерзшего в полной готовности Юнги, а затем осторожно и деликатно приложился к его губам, почти сразу же отстранившись. — Ну что? — Юнги внимательно смотрел на Джина, который, кажется, сверялся со своими ощущениями. — Что-то чувствуешь? — Как думаешь, а поцелуй чистой любви предполагает участие языка? Ну, знаешь, чтоб показать все свои чувства и блаблабла….Просто когда я расколдовал тебя, была яркая вспышка света, а теперь вообще ничего, никаких спецэффектов. — Джин положил руки на плечи Юнги, затем спустившись к его бицепсам. — Мы можем попробовать. Никогда не знаешь, что поможет снять проклятие. Вдруг сработает именно… Юнги не успел договорить, прежде чем Джин с энтузиазмом прильнул к его уже раскрытым в попытке высказаться губам, и на этот раз поцелуй стал заметно смелее. Пухлые губы очень плотно прижимались к губам Юнги, ощущаясь на них мягкостью и как будто огнем, который почему-то отдавался мурашками вдоль позвоночника. Юнги пришлось положить свои руки на волнительный и превосходный как весь принц изгиб его талии, в то время как принц перенес свои руки на шею уже успевшего подтаять бывшего кота, запустив длинные пальцы в волосы на его затылке. Пара мгновений, и язык Джина во рту Юнги стал нетерпеливо дожидаться свершения долгожданного чуда, при этом слишком чувственно соприкасаясь с другим языком. Из принца совершенно невольно вырвалось низкое нетерпеливое урчание, которое тут же как будто эхом отдалось внутри завороженного процессом Юнги, крепче прижавшего к себе Джина, который, казалось, перестал ждать свершения чуда, активно работая теперь над осуществлением своих желаний. Он развернул Юнги спиной к столу, побудив его сесть, тут же удачно устроившись между его ног, слишком жадно и самоотверженно прижимаясь и целуя находящегося, наконец, в его руках и полной власти молодого человека. Возможно, он хотел этого больше, чем снятия заклятия. — Чудо произошло? — Джин оторвался от губ, не в силах сдерживать свои бедра, которые теперь двигались в стремлении ощутить, кажется, значительно отвердевший член Юнги. — Только эрекция. Это считается? — Юнги подал свои бедра вперед в том же стремлении — помочь принцу прочувствовать его возбуждение. — Это даже лучше. Джин с жадностью принялся за доступную ему кожу, и когда Юнги ощутил, с каким энтузиазмом его губы и язык принялись за благодарное дело доставления удовольствия, он тут же стянул с себя рубашку, дав Джину вдоволь насладиться осуществлением чувственных вкусных ласк. — Может, нужен секс чистой любви? — Юнги боролся с участившимся до неприличия дыханием, когда губы, в сопровождении решительного языка, оставляя теплый влажный след, поднимались от получивших свое сосков к шее. — Ты хочешь? — Джин заглянул в карие глаза, решив все-таки максимально сконцентрироваться на слишком сексуально припухших теперь неистово его манящих губах. Юнги физически не мог ответить, но Джин все равно знал ответ, уже вспоминая о том, где он хранил так удачно припасенную баночку кокосового масла, выменянного у старого индуса на рынке. Вспомнив, он метнулся к одному из шкафов, в следующее мгновение уже стягивая с совершенно разомлевшего Юнги все же не подходящие ему по размеру штаны. — Ты до сих пор похож на кота. — Оценив, насколько расслабленным был бывший кот, приятно раскрасневшийся, Джин решил повиноваться инстинктам, для этого подвинув до этого беспечно отставленный стул, сразу опустившись на него, а затем заняв свои руки лежащим перед ним млеющим от каждого нового прикосновения Юнги. Крепко взявшись за его разведенные бедра, Джин опустился к твердому и так безотчетно манившему после стольких лет одиночества члену, решив, что теперь не время для подобных ласк и нужно переходить сразу к главному, языком плавно перейдя с члена к промежности. Он не знал, для чего это нужно, если у него есть масло и… Но Юнги начал вполне отчетливо вибрировать от сдерживаемых внутри звуков волшебного удовольствия, и после этого сомнений не оставалось. Только энтузиазм, с которым Джин работал языком, одновременно с этим начав греть в руках интеллигентно отдающее кокосом масло. Он как будто забыл как это делать, потому, чтобы отвлечь Юнги от своей неловкости, он с жаждой впился в его губы, языком пытаясь компенсировать растерявшие все навыки пальцы. Но испытываемое желание было обоюдным, потому Юнги максимально помогал ему, не сопротивляясь, в готовности открываясь навстречу новому и, заодно, упирающемуся ему в бедро члену. Сильному, твердому и совершенно необходимому. Несколько движений скользящих блестящей от масла головки члена, одно настойчивое, и Джин вдруг ощутив на своем самом чувствительном органе еще более чувствительное горячее давление, понял, что этого не стоит ни одни поцелуй чистой любви. Не теперь, когда брови Юнги нахмурились, а член Джина медленно продвигался внутрь сулящего удовольствие тела. Но милый принц не был эгоистом. Особенно теперь, когда Юнги открыл глаза и с обожанием и немой мольбой смотрел на него, и принц решил, что доставит бывшему коту столько удовольствия, сколько он заслуживает после всего того времени, что они провели почти бок о бок. Юнги полностью опустился спиной на стол, убрав локти и дав возможность Джину получить полный контроль над его телом, максимально возможно для своей растяжки прижав колени к груди. — Тебе хорошо? — Джин наклонился к уху бывшего кота, который тут же вцепился руками в его плечи, крепче обхватив ногами быстро и твердо двигающиеся бедра. — А тебе? — Джин улыбнулся, ощутив, как ногти чувствительно, но не болезненно пытались впиться в его кожу. Его рубашка сразу стала лишней. Принц мигом от нее избавился, вернувшись в прежнее положение и дав возможность Юнги вспомнить свое кошачье прошлое, с более ужесточившимися движениями с чувством впиваясь в находящуюся теперь повсюду в поле его зрения горячую мягкую кожу. Джину вдруг захотелось раствориться в ощущениях, отдающихся наслаждением во всех нервных окончаниях. И раствориться в Юнги, который стремительно приближал их обоих к развязке, самоотверженно сжавшись на жестко двигающемся в нем члене. Джин понял, что до оргазма рукой подать, и максимально сосредоточился на том моменте, когда нужно будет выйти, чтобы оставить свой след снаружи. Но внезапно… — Я скоро кончу, отпусти. — Джин не без безотчетного удовольствия ощутил, как Юнги максимально прижался к нему, крепко обхватив ногами его талию. — Нет. Расслабься и перестань думать. Ты слишком давно этого хотел. — Его мягкий, низкий, чуть хриплый шепот не оставлял после себя никаких сомнений. Чувственный, наполненный трогательностью и каким-то внезапным смыслом момент, но Джин послушно подчинился. Он решил, что хочет теперь совершенно слиться с готовящимся к оргазму и максимально напрягшимся Юнги. Принц обхватил его плечи, расположив его голову на своей руке, одновременно с этим с жаждой припав к открытым губам. Член внутри, язык внутри и ощущаемая всей кожей близость — этого было достаточно для того, чтобы кончить. Практически одновременно. А потом постепенно расслабляться в объятиях друг друга, делясь лишь постепенно успокаивающимся дыханием и замедляющимся сердцебиением. — Будешь теперь спать со мной? — Джин с нежностью убрал со лба Юнги вероломно упавшие на них пряди черных волос. — А если вдруг придет рыцарь и захочет тебя спасти? — Юнги улыбнулся, ощущая, что все еще находится в руках принца с его находящимся внутри него уставшим членом. — Мы не пустим его на порог. — Джин с чувством, но деликатно прислонился к растянувшимся в улыбку губам. — Я определился с тем, что меня вполне устраивает секс чистой любви. И чуда действительно не произошло. Когда Джин выходил из своего замка, он все также превращался в старуху. Но его это теперь как будто не заботило. Кого вообще это будет заботить, когда у тебя под боком всегда находится невыносимо очаровательный, всесторонне развитый и приятный собеседник, с которым особенно приятно говорить после жаркого, всегда удающегося на славу секса, крепко прижимая к себе, рискуя так однажды задушить. И с которым так приятно просыпаться… Но теперь Джин проснулся против своей воли. Он сначала подумал, что ему снится какой-то очень приятный эротический сон, но стремительно подступавшая к члену кровь заставила его открыть глаза и обнаружить между своих ног удобно устроившегося на коленях Юнги, чей язык теперь легко и непринужденно скользил по идеально твердому члену, дразня и невольно заставляя вспомнить о его кошачьем прошлом. Так он обычно с упоением лакал заботливо оставленное в чашке молоко. — Доброе утро. — Юнги, увидев что Джин внимательно смотрит на него со сквозящим из всех щелей обожанием, широко улыбнулся и, обхватив головку члена губами, спокойно и мягко опустил голову, носом коснувшись кожи внизу живота, заставив Джина громко и с чувством выдохнуть. — Это тебе за вчерашнее. — С нежностью улыбнувшись после произнесенного вслух, губы Юнги вновь заскользили по члену Джина, который мягко запустил свои пальцы в черную очаровательно взъерошенную шевелюру. Только пальцами он лишь слегка направлял и задавал движениям ритм. Развязка приближалась слишком стремительно, и Джин стал настойчиво побуждать Юнги оторваться от уже готового к разрядке члена. — Я хочу проглотить. Перестань уже думать и сдерживаться! — Юнги недовольно нахмурился, вновь вернувшись к члену. Несколько глубоких движений, и Джин с восторгом ощутил на своей чувствительной головке, находящейся во рту Юнги, его язык, который мягко собирал выливающее из Джина вместе со спермой удовольствие. — Иди сюда. — Джин опять побудил Юнги оторваться от члена и настойчиво поднял его за плечи. — Нет, я еще... — Бывший кот сопротивлялся, но Джин решительно припал к его губам, не стесняясь языком собирая свое собственное послевкусие. И в этом не было ничего противного, противоестественного или омерзительного, как Джин обязательно бы подумал ранее, до всего случившегося с ним магического безобразия. В этом была какая-то особая прелесть — поцеловать так самоотверженно ласкавшие тебя губы. Как благодарность. Как знак признательности и невыносимо чувственной близости не только тел, но и чего-то запрятанного внутри. — Я хочу приготовить особый завтрак. Прогуляемся? — Взяв Юнги за подбородок он, даже спустя время, все еще не мог наглядеться на очаровательные черты. — Да. Быстро справившись с одеванием, принц и бывший кот вышли на улицу, которая сразу порадовала их нежным, уже начавшим остывать в преддверии осени солнечным светом и свежим воздухом. — Лучшее начало дня. — Джин подмигнул внезапно уставившемуся на него Юнги, и все еще игнорируя этот факт и удивленное выражение лица, нежно поцеловав его. — Джин, ты… — Да, скажи мне… — Джин улыбнулся, потом вдруг удивленно раскрыв глаза. — Подожди. Я… — Ты не изменил облик. — Юнги, быстро отпустив крепко державшую его ладонь руку, обошел Джина кругом. — Ты все тот же принц! Джин внимательно смотрел на свои руки, пальцами несколько раз пройдясь по своему лицу. — То есть, поцелуй чистой любви все-таки случился? — Полагаю, что сразу после минета. — Юнги задумчиво потирал подбородок, затем серьезно посмотрев на Джина. — Что ты чувствуешь? Теперь расколдованный принц рассмеялся и стремительно сгреб вновь беспечно улыбающегося Юнги в охапку, крепко прижимая к своей груди и уткнувшись носом в его волосы. — Чистую любовь. — прежде чем повторить расколдовавший его поцелуй, Джин с нежностью приложился к маленькому носику, заставив Юнги забавно поморщиться. — Я люблю тебя.И стали они жить-поживать и друзей наживать, получив теперь возможность спокойно выходить из наполнившегося любовью и счастьем замка, озаряя все вокруг этой своей чистой любовью и неиссякаемым и нисколько не ослабевающим со временем либидо.
