Вырванные и окровавленные страницы дневника

      Четверка героев нырнула. Врата подводного мира распахнулись перед ними во всей своей, почти противоестественной, красоте. Тоннель был целиком затоплен и вдоль его стен толстым слоем наросли разнообразные кораллы и водоросли. Их яркие цвета и причудливые формы отвлекали на себя взгляд.       Сюда, в старинную бухту отправляли лишь опытных авантюристов, подписавших свой смертельный контракт в проклятых всеми богами землях. Когда-то тут были тайные пристани прямо в скале, куда вставали на якорь корабли, привозившие для Предка особые товары. Но сейчас тут остались лишь лабиринты пещер, терявших последние черты рукотворных тоннелей. Сырость и соленый привкус воздуха были здесь неотъемлемыми спутниками. Да и казалось сама вода была какой-то не такой… словно жидкость противилась чужеземцам-паразитам, вторгшимся под ее нежную гладь.       В подобный подводный тоннель Деклан сам в жизни бы не спустился: темно, тесно и повсюду запах гнилой рыбы. Однако решать куда идти было дано не ему. Уинсли, пожалуй, была самой опытной из всей группы и неудивительно, что Наследник назначил руководить отрядом именно ее, пускай этот контроль и давался ей с трудом. Широкоплечий рыцарь или опытный военный еще могли придавать разношерстному сброду иллюзорный вид отряда. Но эта нелюдимая и предпочитавшая молчать женщина, да еще и человек науки явно не была готова отдавать приказы. По натуре она была одиночкой, но еще в городе Деклан смог найти с ней общий язык, главное было не наседать с разговорами и расспросами. Пожалуй, в истории каждого прибывшего сюда были свои темные секреты, и кто знает зачем ученому из лечебницы становиться авантюристом, в местах отринувших светоч наук. Хотя это было и не дело разбойника, в конце концов, сам он еще полгода назад занимался грабежом и тоже не любил разговоров задушу, слишком много скелетов скреблось в дверцу его собственного шкафа.       К счастью пока все было спокойно и остальные члены группы не возникали по поводу скомканных приказов Уинсли. Харен представлял из себя нечто отличное и от нее и от Деклана. Наемник всегда был рад вставить пару слов (ох если бы только пару) о своем прошлом и казалось воспоминания о собственных заказах и жертвах доставляли ему удовольствие. Если Деклан просыпался в холодном поту, когда во снах его настигали омертвевшие холодные лица людей, чьи жизни он забрал, то Харен относился к тем, кто убивал людей из своих кошмаров вновь, не моргнув и глазом. Их группу можно было бы даже назвать неплохой, если бы Херш не начал распутствовать в борделе сверх меры и его не заменили в последний момент.       Игнатий прибыл в город совсем недавно, но как-то смог сразу впечатлить Наследника, отчего тот посылал новичка с опытными бойцами. Этот уже не молодой воин казался странным, замкнутый, необщительный, почти всегда в каких-то обносках словно нищий. Да и многие в городе принимали его за одного из бедняков. Кто-то вроде даже видел, как он просил милостыню у ступенек святилища. Сначала это показалось глупых слухом, но теперь… Увидев вживую этого человека, сложно было усомниться в правдивости тех слухов. Совершенно непохожий на солдата или опытного убийцу невзрачный мужчина. За свою жизнь Деклан тысячу раз видел таких вдоль городских улиц, гнущих спину перед каждым прохожим и кричащим молитвы вслед за любой медяк. Но увидев его вооружение, Деклан заставил себя проглотить язык. Каждый шаг Игнатия отдавал позвякиванием металла, а сквозь рваные обноски виднелись неисчислимые шрамы. На руках и ногах фанатичного мужчины в плоть впивались вериги с обращенными к телу иглами. От резких движений они впивались в тело, пуская кровь, а его длинный цеп просто невозможно было использовать, не истязая во время замахов свою же спину.       Уинсли предлагала Игнатию обработать его раны, полученные от многочасовых переходов, но окровавленный психопат лишь склонял голову и что-то бурчал про долг перед Богом. Если честно признаться, Деклан надеялся, что Игнатий не вернется из этого похода. Против монахов и священников разбойник ничего не имел, но фанатик готовый истязать себя казался ему слишком ненадежными, что в походах, что в городе. Может он и вел себя смирно, но кто знает, что может ютиться в такой голове.       Наконец, когда запас воздуха уже подходил к концу, Деклан всплыл вслед за Хареном и всей грудью вобрал в себя столько воздуха, сколько вмещали его легкие, не обращая никакого внимания на раздражающий соленый привкус. Ощущение легкости воздуха, вместо плотной воды, его обрадовало. Уинсли и Харен уже стояли на твердой земле пещеры с зажженными факелами. К счастью, смесь, пропитывающая тряпки, никак не пострадала от влаги и горела все также ярко. Как только Деклан выбрался, вслед за ним из воды показался и Игнатий. — Наконец-то выбрались, — вздохнула Уинсли. — Я разведу костер и просушим одежду, а после двинемся дальше по тоннелю. — Если нам суждено погибнуть здесь, то сухая одежда нам не сильно и поможет. — растянулся в улыбке Харен, — Но если ты хочешь согреться я могу устроить это и без огня! С этими словами ситуация могла и накалится, но женщина никак не отреагировала на слова наемника и принялась отстегивать ремни с нескончаемыми колбами.       Спустя где-то пол часа по пещере разнесся треск костра и шипение каких-то смесей на промокших дровах. Чтобы не говорили богословы, сейчас четверка смогла развести огонь и греться лишь благодаря достижениям наук. — Это ответвление еще никто не изучал, да? — спросил Деклан, присаживаясь рядом с доктором, закрыв ее полуобнаженное худощавое тело от сверлящего взгляда наемника. Уинсли с едва заметным раздражением вздохнула и кивнула. — Пройдем сколько позволят припасы и вернемся в город. Наследник говорил, что где-то тут должен быть грот с затонувшим кораблем, доставлявшим какие-то товары. Может у нас и получится найти его. — Что еще сюда могли доставлять, — закинул голову Харен. — Золото, женщин, золотых женщин! Аристократы любят баловать себя. Как-то раз я охотился за одним капитаном пиратского корабля… — Нет. — отозвался Игнатий, сидевший на самом краю обозримого пространства. — Во всей этом земле ощущается тьма и даже здесь... Сама вода извращена темной магией. Интересы предка наверняка были хуже всего, что мы можем представить. — Ну да-а… — растянул Харен. — Тебе точно лучше знать про извращенные интересы! В воздухе нависла давящая тишина. — Все почти высохло. — сухо сказала Уинсли, отвернувшись от остальных голову. — Собираемся и выдвигаться.       Уже с просохшими доспехами группа наконец двинулась дальше. За несколько месяцев проведенных в этим забытых светом землях Деклан повидал немало кошмаров. В окружавших город лесах и подземельях приходилось сражаться с восставшими мертвецами и сектантами, безжалостными бандитами и мутировавшими животными. Много порченой крови пришлось ему пролить, в надежде, что она искупит всю кровь невинных на его душе. Однако облегчение никак не приходило.       Бухта же была населена, если так можно сказать, рыболюдами — как назвала их Уинсли. Они вызывали у разбойника особое отторжение. Уродливая карикатура на человека, словно кто-то просто решил посмеяться над самим родом человеческим, создав подобных существ. Впрочем, убивать их приходилось так же, как и всех остальных. В бою никогда нельзя терять время, даже на то, чтобы ужаснуться очередному мерзостному созданию перед собой.       Впервые слух разбойника насторожился, когда, проходя между разрастающихся кораллов среди всплесков от капающий с потолка капель, он услышал шлепающие звуки где-то вдалеке. — Стойте! — предупредил он остальных.       Как только вся группа встала и начала озираться по сторонам Харен указал в сторону, где и сам Деклан заметил едва мелькнувшее изменение цвета в полумраке. Все произошло так быстро, что отточенной реакции едва хватило, чтобы уклониться от заточенной костяной пики.       Первое существо потеряло половину своей оскаленной морды от выстрела пистоля почти в плотную. В мгновение ока со всех сторон группу смертников уже окружало множество уродливых существ, а вместе с ними появилось и ужасное зловоние гнили. — Кровавый обет! — выкрикнул Игнатий с исказившимся, чуть ли не животным выражением лица. В одно мгновение почти незаметный нищий преобразился в безжалостное существо — одним взмахом превратив одного из противников в месиво плоти и костей. Все знали, что промедление могло стоить им всего и вот уже Уинсли кинула в толпу самодельную бомбу, а вслед за раздавшимся хлопком в плоть обескураженных монстров вошла острая сталь Деклана и Харена.       Эти извращенные создания хоть и старались походить на людей, но подвижности и ловкости в их движениях совершенно не было. Покрытые чешуей конечности с допотопным оружием наносили яростные, но предсказуемые атаки. Заточенный клинок Деклана наносил точные и как правило роковые удары в распухшие шеи, высвобождая походившую на гной почти бесцветную кровь. Монстров было не мало, но и люди были преисполнены решительности показать весь свой опыт. Харен и Деклан оставались возле Уинсли, которая старалась предупреждать их об опасности и иногда ослепляла врагов своими смесями, после чего добивала небольшим кинжалом. В это время на противоположном конце импровизированной арены, Игнатий разрывал плоть рыболюдей. В его ударах не было ни стиля, ни порядка. Пропитанный кровью цеп хаотично вгрызался в плоть, вырывая целые куски плоти проклятых созданий.       Но вот одна из тварей крупнее остальных проломила собой коралловую стену и ударом обросшей всякой поганью руки повалила Уинсли. Деклан бросился к ней на помощь и резким выпадом вонзил клинок в живот монстра. Из пасти вырвался рокочущий вопль и острый игловидный язык вошел в шею разбойника, словно присосавшийся паразит. Превозмогая острую боль Деклан надавил сильнее на рукоять клинка и выпотрошил брюхо извращенного создания. — Грязная погань! — выругался разбойник, выбираясь из-под упавшего на него тела чудовища. К моменту, когда Деклан вновь оказался на ногах последний противник уже вбивался в землю окровавленными руками Игнатия. Побоище завершилось, не успев начаться. От нападавших остались лишь окровавленные изуродованные подобия тел. — Как же они смердят! — усмехнулся Харен, непроизвольно поднося свой топор к лицу. — Мертвецы и то по приятней будут. — Похоже все живы. — выдохнула Уинсли. — Кому-нибудь нужна помощь? — Да, наверное… — выдавил из себя Деклан, закашлявшись. — Одна из этих тварей вцепилась в меня, прежде чем издохла! — Похоже наш приятель человек без предрассудков! — раскатился в оскаленной улыбке наемник. — Ты решил обескуражить эту рубку своими объятиями? — Сгинь! — рыкнул в ответ вспыхивающий разбойник. — Ты поосторожней с ним, Уинс, а то вдруг ему понравились укусы. — Дай посмотрю. — словно отстранившись произнесла Уинсли, отворотив перепачканный кровью ворот куртки Деклана, не дожидаясь ответа. — Рана небольшая, я нанесу мазь и наложу повязку. За пару дней все должно зажить. — Да… Спасибо. — В следующий раз можешь и меня осмотреть. Я точно смогу показать что-то поинтересней. — повернулся наемник, попутно промывая свой топор струящейся с потолка водой. — А ты, святоша, как себя чувствуешь? Хочется немного женской заботы о своих ранах? — Пролитая кровь мое искупление за грехи. Если я еще не искупил их, то свет исцелит мои раны. Не стоит беспокоиться обо мне.       От стараний Уинсли боль в шее и правда исчезла достаточно быстро. Спустя считаные минуты о ране напоминала лишь тугая повязка. Собравшись четверка авантюристов двинулась дальше, за один поход им предстояло пережить еще немало сражений. Оставалось надеяться, что следующие будут не такими неожиданными.       Приезжавшие с дилижансом в город монахини говорили, что в этих землях проклята сама земля и из ее глубинных недр выходят твари, демонстрирующие нам своим безобразным обликом наши собственные грехи и то, кем мы можем стать, отвернувшись от света и шагнув во тьму. Ученые из местной лечебницы лишь воротили нос и называли местных чудовищ последствиями бесчеловечных изысканий и опытов Предка.       У каждого был свой взгляд на происходящие здесь, но Деклана волновали лишь подробности того, как можно убивать этих монстров. Пусть другие ломают головы над их происхождением. Он всегда считал, что лучше заниматься тем, что происходит прямо здесь и сейчас. Во всяком случае так он старался гнать любые раздумья об окружающих их кошмаров. В определенной степени каждый, выходивший из города сходил с ума, да и как иначе человек может воспринимать происходящее здесь? Кто-то защищал свой разум религией, кто-то старался отстраняться… но всегда в этой защите появлялись бреши. Даже самый искусный лжец не может вечно лгать себе, отрицая увиденный собственными глазами ужас.       Мрачные тоннели с искривленными и хаотично растущими органическими стенами все продолжались. Отзвуки стекающей влаги эхом отражались и закручивались в странную неритмичную мелодию. После очередного из поворотов в крупной и на удивление просторной пещере с высоким сводом авантюристы вновь сошлась в бою с исчадием глубины.       Острый глаз Уинсли издалека увидел движения уродливой головы существа, поднимающегося из небольшого озерца прямо по центру естественного зала. Огромная фигура практически не походила на человека. Заросшее кораллом тело передвигалось на нескольких шиповидных отростках с треском впивавшимися в камень. — Да поможет нам Свет! — сдавленно прохрипел Игнатий.       В свете свежего факела возвышался настоящий кошмар. Даже привыкших к разным исчадиям героев накрыла волна нескрываемого смятения. Жвала создания изрыгнули из себя громогласный рокот. Как показалось Деклану, мерзость в полной мере ощутило собственное превосходство.       Уинсли атаковала первой, небольшой стеклянный шар с жидкостью разбился точно о голову существа и ядовито-зеленый пар окутал существо. Бой начался и без колебаний Деклан разрядил свой пистоль, надеясь попасть прямиков в разбухший и налившийся кровью поганый глаз. Игнатий и Харен схватившись за оружие ринулись прямиком к чудовищу, заходя с разных сторон. — Будьте начеку! — предупредила всех Уинсли. — Оно ловчее чем кажется!       Словно подтверждая ее слова, одна из конечностей, представлявшая собой гигантскую клешню, изогнулась, казалось, под невозможным углом и по касательной ударила наемника, сбив с того шлем и опрокинув на землю. Всего одна секунда упасла Харена от раздробленного черепа. В это время цеп Игнатия ударил существо по спине, но монстр казалось даже не заметил этого. Неестественно выпирающая кость, вместо второй руки, уже заходила на смертельный замах над пытавшимся подняться наемником.       Пистоль разбойника вновь выстрелил, переводя внимания чудовища на Деклана, уже бегущего вперед с обнаженным кинжалом. Выстрел лишь слегка поцарапал одну из пластин, образующих торс создания. Но вот кинжал вошел в мягкую плоть прямо под костяную конечность. Оставив свою сталь в плоти монстра, разбойник отпрыгнул назад, вооружаясь запасным клинком.       Пока Деклан уклонялся от размашистых ударов разъяренного чудища, Харен наконец поднялся на ноги. Покрытый шрамами фанатик, буквально закипающий на месте, отбросил в сторону свой цеп, едва царапавший хитиновый щит чудовища, и в его руках заблестели испещренные шипами кастеты. Игнатий вцепился в них так, что по ладоням заструилась кровь и бросился на выручку Деклану. — Вниз! — выкрикнула Уинсли, которую и сам Деклан уже потерял из виду, но без колебаний выполнил команду.       Едва разбойник припал к земле, новый сосуд разбился о панцирь существа. Но в этот раз из него вырвался вопль, преисполненный болью. Едкая жидкость намертво облепила одну из грудных пластин, после чего от нее пошел густой пар. Собственными глазами Деклан видел, как казавшаяся несокрушимой пластина природной брони, начала отслаиваться подобно гнилой мякоти.       Молниеносным выпадом идеально заточенный клинок разбойника врезался в образовавшуюся брешь в защите монстра. Сталь с невероятной легкостью прошла сквозь непрерывающийся поток пенящейся плоти и вошла в мякоть внутренних органов. Подарив твари второй свой клинок, Деклан отступил.       Пришедший в полное исступление монстр начал беспрерывно размахивать своими смертоносными конечностями. Пока в воздухе не просвистел летящий крюк наконец оклемавшегося Харена. Прицел наемника был точен, и тяжелый крюк на веревке захватил монструозную руку-клешню твари. Существо повернулось, разбрасывая в стороны ихор из уже нанесенных ран с застрявшими там разбойничьими клинками. — Кровавый обет! — прогремело по всей пещере.       С воплем непередаваемой первобытной свирепости Игнатий набросился на существо сзади. Окровавленные руки сжимали парные шипованные кастеты. Обрушившийся на тварь фанатичный безумец зацепился за спинную пластину, погрузив в нее шипы кастета, пока вторая рука в это время наносила разрушительные удары прямо в голову монстра. Под волной кровавой ярости Игнатия существо рухнуло на каменный пол, теряя последние силы к сопротивлению. Кровь обезумевшего фанатика смешалась с плотью и слизью чудовища. Но останавливаться кровавый монах и не намеревался, скорее его кастеты переломают остатки ладоней, чем кровавая пелена спадет с его глаз.       Последним усилием разросшаяся рука с клешней смогла вырваться из хватки крюка Харена и взмахом скинула взгромоздившегося на чудовище Игнатия. Это последнее усилие, однако никак не могло спасти существо. В его чужеродных глазах, которые едва различались на превращенном в кровавое месиво голове, Деклан заметил то, что ввергло его самого в подлинный ужас. Он почувствовал боль, отчаяние и страх монстра, но… это не вызвало в разбойнике чувства удовлетворения от доминирования над столь ужасным врагом, победившему разбойнику… стало жаль создание и это было страшней всего.       Спустя еще пару залов, Уинсли предложила остановиться и после столкновения с монстром в живом доспехе, никто не сказал и слова против. Даже Харен удерживался от выражения собственных мыслей.       Сам Деклан меньше чем за час смог изловить в ближайших ответвлениях несколько разросшихся водяных крыс. Эти создания несмотря ни на что проникали в самые потаенные уголки. Им был не ведам страх или ужас от творящегося вокруг безумства. Все что они делали — выживали, ведомые инстинктами.       Четыре разделанных зверька медленно жарились над играющим огнем. Скворчащие капли жира, медленно скатывались вдоль тушек и звоном отдавались в огне. Вопреки прогнозу Уинсли рана на шее Деклана разгорелась вновь. — Возможно дело в соленом воздухе и высокой влажности. — предположила она, после озвученной жалобы. Харен же в свою очередь не упустил момента высмеять разбойника за нежность, ставя в пример конечно же себя.       Однако несмотря ни на чьи слова в голове Деклан крепко держался за иррациональную мысль, что его рана куда хуже, чем думает Уинсли. Они уже нанесли немало новых путей и в случае возвращение их ждет награда и отдых даже без обнаружения потопленного корабля. Нужно только как-то убедить остальных… нет! Они ведь отряд, а командует им Уинсли. Если получится убедить ее, то они повернут. Игнатий хоть и отдается безумию схватки, но вне боя ведет себя мирно и спорить наверное не будет, а у Харена оставшись в меньшинстве просто не останется выбора. С пробуждением он постарается убедить Уинсли, как и доктор она тоже должна понять его беспокойство.       Ловушки на случай ночного нападения уже были расставлены, огонь давно обратился в тлеющие угли, почти не дававшие тепла. Убежище в скелете гигантского морского существа казалось просто идеальным и даже дарило какое-то туманное чувство безопасности. Однако Деклану все равно не спалось. Рана от укуса никак не перестала его беспокоить.       Выбравшись из убежища, разбойник какое-то время всматривался в почти непроглядную тьму, пока глаза адаптировались к сумрачным очертаниям окружения. Вокруг беспрерывно капала вода, и в какой-то момент ему начало казаться, что поток усиливается. Спустя еще пару мгновений пришло осознание, что сейчас в пещере идет настоящий ливень, но как такое могло быть? Одежда взмокла за какие-то секунды. Деклану стало душно, а рана разгорелась с новой силой. Он скинул закрывающий ее шарф и срезал бинт. Вместо небольшой раны на коже зияла настоящая расселина, где вместо кожи разрослась упругая серебристая пленка, сквозь поверхность которой виднелась белесая чешуя, словно источавшая свет при соприкосновении с падающими каплями подземного дождя. Сам не понимая, чего он хотел добиться, Деклан взял один из кинжалов и прорезал пленку, уводя надрез в сторону груди от заигравшей радугой чешуи.       Вместо крови из разреза медленно начала изливаться полупрозрачная жидкость. Его нутро шептало ему, само тело говорило с ним. Мышцы тоскливо пели под звонкие отзвуки падающих капель. Эта мелодия окружающего пространства и его собственного тела вызывала в голове смутные воспоминания о… доме.       Тоска... по родным местам нахлынула на разум разбойника словно штормовая волна и погрузила его в пучину воспоминаний. Дом, даривший спокойствие, вместо этих проклятых всеми богами земель, друзья и родные разделявшие с ним любые невзгоды. Прозрение пришло к Деклану неожиданно, но стойко впилось в самую душу. Ему нужно вернуться… но бросать остальных не хотелось. Они обязательно поймут, Уинсли… Она точно поймет и уйдет с ним. Наверняка эта атмосфера нескончаемых кошмаров ей также отвратительна, как бы ей не хотелось этого скрыть. Там вдалеке никого не будет волновать их прошлое, а проклятый Наследник, как и его Предок пусть сами разбираются с этим дьявольским местом.       С намерением исчезнуть вместе с Уинсли, Деклан и вернулся в их убежище. Но ужас осознания обрушил все его надежды. Эта бухта, эти проклятые места… они не пощадили их всех… Уинсли… Она все также крепко спала, но ее тело уже поддалось порче. Ее кровь, ее мышцы и кости, все было поражено ужасным недугом. Голая кожа лица казалась совершенно мягкой и голой, глаза настолько близко осели друг возле друга, что Деклана едва не вывернуло на изнанку. Все тело его спутницы кричало об обреченности… Даже если он возьмет ее с собой силой, то она даже не сможет дышать! Как мог он не заметить всех изменений в ней и как быстро это произошло ? А остальные! Их плоть была также искажена! Мягкокожие, серо-розовые, с отходящими выростами на голове и искаженными конечностями с множеством отростков. Они… Все они уже не в состоянии вернуться домой. Деклан не успел, он не успел... их спасти!       Как бы не отдалила их друг от друга эта пещера и земля, он не мог оставить их так, обреченными на проклятое существование в искаженных телах в вечных муках по дому. Ни Харена, ни даже Игнатия. А Уинсли… ей Деклан желал спокойного забвения, в незнании о собственной судьбе. Наверняка ей сейчас сняться родные воды в глубоких теплых водах, с исторгающими мягкий свет кораллами. Пусть в своем вечном райском сне все для нее и кончится.       Кинжал вошел в искаженную плоть быстро. Омерзительные глаза Уинсли распахнулись, но она умерла прежде, чем смогла бы ощутить свое новое обезображенное тело. Во всяком случае, так хотелось думать самому Деклану.       Мутация не изменила чуткость чувств теперь уже бывших соратников. Существо скрючившееся под доспехами Харена быстро встало, но тут же пуля прошла сквозь его мерзкое горло, обтянутое мягким покровом. Из раны рухнувшего наземь измененного собрата пошла дурно-пахнущая алая кровь. Последним оставалась тварь когда-то бывшая Игнатием, Деклан видел, как внутри изуродованного и оскверненного тела страдает родственная душа.       В стремительном рывке Игнатий обрушился на Деклана. Разбойник отпрянул от входящего в безумство мутанта. Обрушивая все новые удары острых шипов кастетов последних из напарников Деклана беспрерывно наступал, стараясь оттеснить разбойника к внутренней стенке громадного скелета морского гиганта.       Острые кинжалы Деклана вновь и вновь сталкивались с шипами, так и не достигая своей цели. Пусть тело Игнатия и невозможным образом исказилось этим проклятым местом, но силы и скорости ему было не занимать.       Я должен покончить с ним и как можно быстрее. Если даже Деклан убежит, то выродившийся из фанатика монстр продолжит скитаться по земле и своими мучениями в проклятом теле не позволит Деклану спокойно жить. Он не может допустить такой судьбы для бывшего сородича.       Заманив Игнатия-мутанта ложным уворотом, Деклан резко развернулся, нанеся удар коленом в живот. Плоть последнего мутанта была мягкой и источала тепло, Деклану едва удалось сдержать рвотный позыв от понимания того, что когда-то этот комок плоти был его напарником. Мгновенно отскочив разбойник занес кинжал над открытой шеей фанатика. Развернувшийся Игнатий, скрестив руки заблокировал смертельный удар. Обрамленный розовой плотью рот выбросил в Деклана скверный неразборчивый звук. Но чтобы это не значило, никакой пощады не будет — все уже было решено. Его надо спасти!       Собравшись Деклан выпустил прямо в лицо мутанта собравшуюся во рту слюну. Мягкая уязвимая плоть оказалась слаба перед природной силой глубинного народа. С диким воем Игнатий отпрянул и тут то Деклан взметнул по воздуху свой кинжал. Брошенное смертоносное лезвие погрузилось в мерзостную мягкую плоть, воздух наполнил смрад раскрывшегося брюха мутанта.       Однако монструозная туша вновь издала пробирающий до костей вопль и одним шагом оказалась уже вплотную к Деклану. Монстр обхватил разбойника в смертоносные объятия надеясь сломать все возможные кости. Чудовище-Игнатий все сильнее сдавливало ослабевшее тело разбойника. Деклан попытался вновь ослепить Игнатия ядовитым плевком, но в ответ на новую порцию обжигающей жидкости раздался лишь рокот искривленной в гримасе боли пасти.       Дом — взрывом раздалось в голове Деклана. — Ты должен вернуться в родные воды. Твоя семья ждет тебя. — Да! — выпалил Деклан. И с разрывающей мышцы силой раскрыл собственный рот, захватив целиком лицо Игнатия. Острые зубы пронзили мягкую прокаженную плоть и резким рывков выдрали ее, снимая с костей.       Теперь, с последним упавшим телом Игнатия, все было кончено. Все его спутники были спасены, их души освобождены от проклятия искаженных тел. Настало время, наконец возвращаться домой. — Зачем мы только покинули глубинное царство родных вод. Этот поверхностный мир не может стать нашим домом. — сорвалось в последний раз с бледных сочащихся слизью губ. Деклану было безумно жаль, что остальные не могут вместе с ним насладиться этим моментом. Но с новыми телами они просто не смогли бы жить тут, а жизнь вдали от родных мест подобна пытке. С каждым шагом он все глубже погружался в ласкающие объятия соленых вод. Мать-океан… Он слышит ее песню, но теперь уже не жалкие нотки в падающих с потолка каплях. О нет, теперь весь ее оркестр играет для него.