World Peter Parker.

— Я почти не опоздал! С этими словами в медблок Башни Старка залетает Питер и сгибается пополам, упираясь руками в колени. Давно уже во время бега у него не было такой одышки. Кажется, с того самого момента, как его укусил паук, но всё хорошее не может продолжаться вечность, как оказалось. — Если полчаса укладываются в твоё понятие «почти», то ты прав, Пит, — фырчит Хелен, невольно пробегаясь по нему обеспокоенным взглядом. — За тобой гнались дикие животные? — Если Мстители укладываются в твоё понятие «дикие животные», то ты права, — подразнивает её Паркер и делает глубокий вдох, медленно выпрямляясь. — Но сегодня меня для них нет. Я только в твоём распоряжении на ближайшие сорок минут, а потом надо будет заполнить отчёты для Тони и… Питер натыкается на внимательный взгляд голубых глаз и не понимает, как проглядел с самого начала, что Хелен не одна здесь. Хотя неудивительно, что в его состоянии невнимательность проявляется слишком сильно, да и раньше тоже. — Привет, доктор Стрэндж. Я думал, что ты в больнице, — бормочет Паркер, вставая ровно, словно не ему требовалось несколько минут на то, чтобы восстановить дыхание. — И тебе привет, доктор Паркер. Мы обменялись дежурствами с Кристин, поэтому сегодня у меня выходной, а Хелен попросила ей помочь с пациентом-инкогнито, — пожимает плечами Стефан, кивая на снимки, лежащие на столе. — Почему ты здесь, Питер? У тебя разве не практика в больнице сейчас? — Преддипломная практика закончилась в тот момент, когда я завершил диплом. Это было позавчера, поэтому Кристин увидела меня сегодня и посл… сказала, что теперь я могу отдохнуть. Так что у меня начались выходные. Здесь я потому, что… Хелен попросила помочь с пациентом, как и тебя, — слегка нервно улыбается Паркер, подходя к ним, чтобы посмотреть, что за снимки. Сдержать чертыхания удаётся с трудом, потому что на столе лежит его утренний рентген. — Вот так совпадение, — тянет с долей насмешки Стрэндж, показывая, что не верит ни слову о причине прибывания в медблоке. — Тогда давайте приступим. Питер переглядывается с доктором Чо, которая только разводит руками, и мысленно продумывает планы мести, потому что так не делают! Не приглашают без предупреждения всяких лучших нейрохирургов! Нет, Паркер прекрасно понимает, что есть моменты, в которых Стефан разбирается намного лучше Хелен, что уж говорить про него? Но всё равно стоило предупредить, потому что случай… — Никогда не видел подобного случая ханахаки, — тянет с удивлением Стрэндж, разглядывая снимок на свету. — Я не удивлена, потому что пациент необычный. Собственно, у меня не бывает обычных пациентов, — усмехается невесело доктор Чо, пока прикладывает остальные снимки к экрану с подсветкой. — Нужно придумать что-то, чтобы нейтрализовать эти стебли, пока всё не стало хуже. — А что показывают анализы? Они есть? Потому что я не представляю пока, почему организм пациента так реагирует на ханахаки, — задумчиво произносит Стефан, поглядывая на Питера, который мрачнеет всё сильнее, пока рассматривает снимки. Неужели кто-то знакомый? Это имеет место быть, ведь Хелен работает в большинстве своём с Мстителями, и Паркер вполне может знать, кому принадлежат снимки. — Сейчас принесу, — кивает доктор Чо и быстро идёт в свой кабинет. — Не замечал раньше у тебя одышки, Пит, — говорит Стрэндж, уже напрямую разглядывая Питера. — Её не было, пока я не начал курить, — пожимает плечами Паркер, надеясь, что это звучит достаточно убедительно и не вызовет вопросов. — Мне было тяжело, когда вы все рассыпались, поэтому искал то, что поможет. Нашёл, конечно, а теперь не получается бросить. — Тогда не откажешься сходить со мной покурить позже? — Конечно, доктор Стрэндж, с радостью. Питер проклинает сегодняшний день. С самого утра всё пошло не так! Точнее, утром всё было довольно неплохо. Завтрак с Тони и Пеппер, рентген у Хелен и встреча с Кристин. Могло же быть также хорошо и дальше, если бы не Стефан! Слишком хорошо знающий его Стефан! Иной раз даже кажется, что те, с кем он общается чаще и больше, знают о нём куда меньше. И Паркер не представляет, почему так происходит. — Ему понадобится операция, если ситуация не изменится, — хмурится Стрэндж, когда возращается Хелен. — Какие-то сроки можешь обозначить? — спрашивает доктор Чо, хотя сама уже понимает, что чем раньше за всё взяться, тем лучше. — Доктор Паркер, а ты что скажешь? — дёргает уголком губ Стефан, показывая результаты анализов Питеру, который подходит ближе к Хелен. — Что этому пациенту следовало обратиться раньше. Здесь может помочь либо взаимность, как всегда бывает с ханахаки, либо хирургическое вмешательство. Сомневаюсь, что на этом этапе у него будет шанс переключиться на другого человека, раз не получилось раньше, — безэмоционально произносит Паркер и обеспокоенно смотрит на Стрэнджа, когда раздаётся кашель. — Стефан? — Внеплановые походы в Сибирь заканчиваются не очень хорошо, но пришлось Вонга спасать, — объясняет Стрэндж, покачав головой. — Не переживай. — Я? Переживаю? Пф, ну ты и скажешь, — закатывает глаза Питер и обиженно смотрит на смеющуюся Хелен. — Предательница. — Пообщайся больше с Локи, Пит. Может, тогда научишься врать, — пожимает плечами доктор Чо, всё ещё посмеиваясь. — С ним-то пообщаешься… Не хочу. Слишком вредный, — фырчит Паркер, прекрасно зная характер этого… Бога. За годы знакомства не научился врать, что уж говорить сейчас? В последнее время Питер и вовсе старается держаться от Лафейсона подальше, потому что тот сразу раскусит, что с ним, и повезёт ещё, если не пойдёт в тот же момент к Стрэнджу, как всегда бывало. — Если он вредный, то кто ты, Пит? — смеётся хрипло Стефан и снова откашливается. — Можешь не отвечать. Я знаю ответ. — Ответ знают все, Стефан, кроме него самого, — весело произносит Хелен, уворачиваясь от локтя Паркера и обнимая его за плечи. — Я шучу, Пит. — Конечно, конечно. Это просто шутки, — фырчит Питер, но уголки губ предательски подрагивают. — Итак. К чему мы пришли? — Что у нашего пациента-инкогнито выбора почти нет: либо добиться взаимности, либо операция, — уже серьёзно произносит доктор Чо. — Какова вероятность, что он согласится на операцию? — спрашивает Стрэндж, хмуро поглядывая то на снимки, то на результаты анализов. — В его случае опасно тянуть, потому что тело реагирует на ханахаки не так, как надо бы. — Операция, результат которой может стать летальным… многие ли на такое согласятся? — бормочет еле слышно Паркер, невольно прижимаясь ближе к Хелен, когда осознаёт окончательно, что с ним творится. Только как добиться взаимности от человека, который кажется идеалом? Да, своенравным, да сложным, иногда даже раздражительным, но всё равно идеалом. Невозможно просто. Наверное, надо было раньше думать и попробовать на кого-то переключился, однако когда влюблённость подчинялась разуму? — Доктор Чо, поговори с пациентом. Я возьмусь за операцию, если он согласится. Думаю, Кристин и Питер не откажутся мне ассистировать, так что им займутся лучшие, — предлагает Стефан, прижимаясь бедром к краю стола, и вопросительно вскидывает брови, когда Паркер качает головой. — Я бы с радостью, доктор Стрэндж, но у меня ещё нет медицинского диплома на руках. Это был бы огромный опыт, но пока мне нельзя участвовать в таких серьёзных операциях, — слабо улыбается Питер, после чего разводит руками. — Да и кто знает, может этот инкогнито откажется? Всё-таки риски большие. — Тогда будем ждать ответа, а пока мы можем с тобой сходить на крышу, — усмехается Стефан, махнув рукой в сторону двери. Что-то сегодня с Паркером явно не то, и понять, что именно, не получается пока. — Ты прав, — кивает Питер, бросая умоляющие взгляды на Хелен, чтобы она что-нибудь придумала. — Думаю, ответ будет завтра, поэтому я сообщу его вам по телефону. Тебя, Пит, буду ждать здесь. Приходи, как освободишься. Паркер жалеет, что не может побиться головой о стену прямо сейчас. Доктор Чо не так поняла его взгляд, кажется, раз сделала точно противоположное, о чём он безмолвно просил. Оно и понятно, конечно, она ведь не умеет читать мысли, но не легче. Далеко не легче. — Хорошо. Скоро буду, Хелен, — кивает Питер и выходит следом за Стрэнджем, чтобы в следующее мгновение уже стоять на крыше Башни. — Удобно уметь строить порталы. Никуда не опаздываешь, да ещё и лишние шаги не делаешь, из-за чего одышка не мучает. — Ты прав, — усмехается Стефан, подходя к парапету и делая глубокий вдох. — Удобно, но иногда накатывают воспоминания, через что пришлось пройти, чтобы получить кольцо и силу. — Ничто не даётся просто так, к счастью или сожалению, но ты ещё раз показал, что лучший во всём, за что берёшься, — пожимает плечами Паркер и встаёт рядом с ним, фырча. — Я этого не говорил, если что, а то Кристин снова будет ворчать о твоём эго. — Мы не будем её слушать, — смеётся Стрэндж, прикрыв глаза. Питер когда-нибудь точно сведёт его с ума своими выходками и словами. Хотя глупо так думать, потому что это уже произошло однажды. — Пит… — Да? — вопросительно тянет Паркер с полуулыбкой, но уголки губ опускаются, когда он замечает серьёзный взгляд Стефана. — Почему ты не обратился ко мне? — спрашивает Стрэндж и резко продолжает, не давая ему сказать: — Давай без глупых вопросов и отмазок, ладно? Я знаю, что снимки и анализы твои. — Откуда? — устало бормочет Питер, плюнув на всё и сев на крышу, спиной к парапету. — Хелен сказала, пока меня не было? — Было бы прекрасно, если бы вы сказали мне об этом, а не занимались ерундой, — хмыкает Стефан, взлохматив свои волосы, и садится рядом с ним, чтобы было удобнее говорить. — Я знаю, на что смотреть в анализах, особенно, если понимаю, что они твои. Да и снимки твоих рёбер на рентгене давно изучил. Сколько раз ты проходил ко мне после патрулей и каких-то заданий? Взять хотя бы того крылатого и гражданку героев. Потом ещё были случаи, которых не счесть. Поэтому узнать тебя было несложно, хотя я надеялся, что ошибся. — Ты ужасен, доктор Стрэндж. Тебе это кто-нибудь говорил? — Кристин считается? Паркер переглядывается с ним, и оба невольно начинают смеяться. Да, с доктором Палмер шутки плохи, но, кажется, им повезло. Нет, с ней шутки по-прежнему плохи, особенно их, однако потом можно и посмеяться всем вместе. Как сейчас прям. Питер до сих пор не может понять, как сумел влиться в их со Стефаном докторский дуэт, зато это стало толчком для него в выборе профессии. Выбирать пришлось во время пятилетки, и он твёрдо решил, что хочет стать, как они. Удивлённые взгляды Стрэнджа и Палмер по возвращению того стоили. — Я понимал, что всё зашло далеко, Стефан, — тихо произносит Паркер, когда оба успокаиваются. — Не знал лишь то, насколько, а проверить времени не было. — Это по-прежнему не объясняет, почему ты избегал меня и пошёл со своей проблемой к Хелен, — усмехается Стрэндж и тихо кашляет, качая головой. — Ты сам прекрасно понимаешь, что это не шутки, Пит. Нужно что-то делать с ханахаки, пока не стало поздно. — Я знаю, Стефан, знаю, — бормочет Питер, взглянув на него, и спрашивает: — Ты бы согласился на операцию? Только давай без шуток. — Наверное, я не смогу ответить на этот вопрос. Никогда об этом не думал, на самом деле, полагался на то, что смогу добиться взаимности, — честно признаётся Стрэндж, невольно хмурясь. — Почему ты рассматриваешь только один вариант? Это лишь крайняя мера. — Я сомневаюсь, что получится добиться взаимности, — пожимает плечами Паркер, не видя в этом тайны. — По части отношений и чувств я всегда был плох, поэтому и попал с ханахаки. — Думаю, бесполезно спрашивать, кто это? — с каплей насмешки произносит Стефан. Питер качает головой, не в силах сдержать улыбки. Повода для неё нет, но рядом со Стрэнджем невозможно не улыбаться, и даже если ситуация мрачная. Внутри появляется радость просто от его присутствия, и иногда это пугает. Скорее только раньше пугало, потому что сейчас уже нет. Паркер давно смирился со своей влюблённостью, из-за чего ханахаки не стало шоком, однако как бороться с этим он так и не понял. — Этот человек, на самом деле, лучший, — медленно говорит Питер, не переставая улыбаться. — И я очень рад, что он появился в моей жизни, потому что смог со всем справиться только благодаря ему. Он часто отчитывает меня, хотя я давно не ребёнок, и это иногда очень злит. Он вдохновляет меня, даже не зная этого. Он невыносимый, но я всё равно влюбился. А уж кто этот «он», не так важно. — Это ведь не Старк или Кристин? — осторожно спрашивает Стефан и, не сдержавшись, начинает смеяться, когда Паркер давится воздухом и возмущённо на него смотрит. — Ты ужасен! — стонет Питер, пихнув его в плечо. — Как ты мог так подумать, доктор Стрэндж? Это слишком даже для тебя. — Тогда, может, Локи? — продолжает посмеиваться Стефан, на всякий случай обхватывая его за плечи рукой, чтобы больше не пихался. — Да ты надо мной издеваешься! — пытаясь звучать возмущённо, говорит Паркер, но из-за заразительного смеха Стрэнджа в голосе звучат смешки. — Я пошёл к Кристин. Она меня точно защитит! — Наш смелый и сильный Паучок идёт искать защиты у доктора Палмер. Куда катится мир? — Наш великий Верховный маг боится доктора Палмер. Куда катится мир? — передразнивает его Питер, поднимаясь на ноги. — Посмотрим, кто кого, а? — Паркер! — Стефан!

***

— Ты не представляешь. Тони стребовал с меня ещё одну страницу отчёта. Понимаешь? Ещё одну страницу! — жалуется Питер, когда быстрым шагом заходит в гостиную Санктума, где перед камином сидит Стрэндж, что-то читая. — Какой ужас. Целая страница отчёта, — насмешливо тянет Стефан, вскидывая бровь, когда на диван рядом с ним опускается Паркер и пристраивает голову у него на коленях. — За что хоть тебе такое ужасное наказание было? — Просто так. Ну и, наверное, за то, что я сказал Тони что-то в духе: «твоя седина от возраста, а не от моих выходок». Он обиделся, — с тяжёлым вздохом произносит Питер, фырча, когда получает от Стрэнджа в ответ лишь смех. — Вот тебе смешно, а мне пришлось ещё час сидеть и думать, что вписать в этот отчёт! Зато теперь я спокойно остаюсь у тебя на ночь. — Ты у меня с ночёвкой? А почему я об этом не знал? — успокоившись, спрашивает Стефан и касается его волос, видя, как расслабляется Паркер. — Теперь знаешь, — пожимает плечами Питер, что в его положении не очень получается сделать. — Просто… — Просто? — переспрашивает Стрэндж, когда тишина затягивается. — Просто Тони и Пеппер узнали, что у меня ханахаки. Я понимал, что так будет, потому что Пятница не стала бы скрывать это от них, — всё-таки продолжает Паркер, поднимая взгляд на Стефана. — Они переживают, а я не могу им нормально объяснить, что сам загнал себя в такое состояние. Пеппер говорила, что стоит признаться в чувствах, Тони пытался как-то поддержать. — И ты сбежал ко мне, чтобы скрыться от этого и отдохнуть? — понимающе кивает Стрэндж с тяжёлым вздохом. — И всё-таки Миссис Старк была права. — Что? Почему ты так думаешь? — Потому что это так, Пит. Лучше признаться и получить ответ, пусть даже отрицательный. Так ты будешь знать, что делал всё, чтобы бороться с этими цветами. Или же, конечно, можешь молчать до конца, но тогда ты сведёшь себя в могилу, даже если согласишься на операцию, — кривится Стефан, стараясь не думать о смысле слов, которые произносит. Это не то, о чём он хотел когда-либо говорить с Питером. И уж тем более ему не хотелось думать о том, что Паркера убивает ханахаки. Этого невозможного Паркера, который однажды перевернул их с Кристин привычные жизни с ног на голову. Они не жалуются, но факт остаётся фактом. — После операции по удалению цветов, рано или поздно, они появятся снова, да? Особенно, если человек до сих пор влюблён в того, из-за кого стебли появились. Я и забыл об этом, — усмехается Питер, переворачиваясь на бок и утыкаясь лбом в бедро Стрэнджа. — Ты бы признался, будь у тебя ханахаки? Не побоялся бы разрушить те отношения, которые уже установились с человеком, в которого влюблён? — Думаю, да. В конце концов, эти отношения всё равно закончились бы. Толку от молчания не было бы, — кивает Стефан, понимая, что сам себя и не слушает. Молчит, даже намёка не делает. Самому бы последовать своему же совету и признаться, что не сдержался и влюбился. Да и кто бы не влюбился, видя яркую улыбку рядом с собой постоянно, слыша то ворчание, то смех и постоянно безобидно переругиваясь? А ещё совместные сражения против злодеев, которые возомнили себя всесильными. Да, Стрэнджу бы самому признаться в любви, но всё без толку. Его человек уже в кого-то влюблён и довольно сильно. — Ты прав. К сожалению, ты прав, — вздыхает Паркер, морщась. — Забудь, что я это сказал. — Паучишка, — закатывает глаза Стефан, улыбаясь. Питер задерживает взгляд на этой улыбке и мысленно отвечает на неё. Он любит каждую улыбку Стрэнджа, в чём признаться легко. Особенно, любит те, которые сам же и вызывает. Подняв взгляд выше, Паркер стонет про себя. Тёплый взгляд голубых глаз для него — всё. Он долго добивался его, ведь поначалу Стефан оставался отстранённым и довольно-таки холодным по отношению к нему. Хоть и в кратчайшие сроки Питер добился того, что к нему привыкли и привязались, в памяти навсегда останется их со Стрэнджем знакомство. И вот теперь ему нужно всё разрушить? Признаться в любви, которая далека от дружеской? Паркер почему-то не сомневается, что после признания ни о какой дружбе и речи не будет. Так стоит ли оно того? — Ты знал, что я пошёл учиться на медицинский только из-за тебя и Кристин? — спокойно задаёт вопрос Питер, решив всё для себя. — Догадывался, да и ты как-то сам упоминал об этом, если я не ошибаюсь, — кивает Стефан. — А что? — Да. Вы с Кристин всегда были для меня примерами и вдохновляли, — соглашается Паркер, стараясь не нервничать и спокойно всё сказать. — А ещё ты невыносим, знал? — Если бы мне не напоминали об этом каждый день, то нет, не знал бы. А так, увы, прекрасно знаю, — хмыкает Стрэндж, откидываясь на спинку дивана, и с любопытством смотрит на Питера. — К чему всё это, Пит? — Подожди, Стефан. Дай я договорю, — бормочет Паркер, чувствуя, что сердце начинает биться быстрее, причиняя дискомфорт, но это всё неважно. Пока что. — Ты часто отчитывал меня, да и продолжаешь это делать. Это очень злит временами, хотя я понимаю, что всё по делу. — Как тебя не отчитывать, если ты часто лезешь туда, куда не надо? Ты не бессмертный, чтобы лезть в опасные передряги в одиночку, — резко произносит Стрэндж, дёргая плечом. Он прекрасно понимает, что Питер не ребёнок уже, но волнение за него никуда не пропадает, наоборот, кажется, усиливается. И ведь не объяснишь, почему так. — Вот об этом и речь, Стефан. Ты продолжаешь отчитывать, переживаешь, но всё равно остаёшься рядом. Не перестану говорить, что ты лучший, — посмеивается Паркер, видя, как Стрэндж закатывает глаза и слабо улыбается. — Можешь даже Кристин похвастаться. — Обязательно. Как только она успокоится от дневных новостей, — хмыкает Стефан, склонив голову к плечу, и внимательно вглядывается в лицо Питера. — К чему ты всё это говоришь, Пит? Не просто так, это я понимаю. Тогда зачем? — Сейчас, подожди. Дай сказать последнее, и потом… ты сам всё поймёшь, — бормочет Паркер, садясь на диване, чтобы договорить уже так. — Сегодня, когда мы были в Башне, я сказал тебе одну вещь. — Там была не одна… Ладно, понял, молчу, — понимающе кивает Стрэндж, подняв ладони в жесте «сдаюсь», когда замечает злой взгляд. — Я сказал, каким вижу человека, в которого влюблён, — объясняет Питер, чувствуя, как холодеют пальцы на руках, и делает глубокий вдох. — Он вдохновляет и часто отчитывает меня, лучший, а ещё невыносимый. — Помню такое. Так к чему?.. — начинает Стефан, непонимающе глядя на Паркера, который почему-то странно улыбается. — А ещё я думал, что он умный и сообразительный, но теперь понимаю обратное, — фырчит Питер, махнув рукой. — Ну же, доктор Стрэндж. Соотнеси весь наш диалог с моими словами. Паркер видит, как Стефан начинает хмуриться. Видит, как он мотает головой, словно не веря в свои догадки. Видит этот потерянный взгляд и не удивляется, слыша: — Это не смешно, Питер. Совсем. — А я разве шучу? — приподнимает брови Паркер, посмеиваясь. — Мне, наверное, повезло, что моя влюблённость окончательно сформировалась лишь после твоего возвращения, Стефан, иначе бы я не продержался пятилетку. Поэтому я пошёл не к тебе на обследование, а к Хелен. Надеялся, что ты всё-таки не поймёшь, и у меня получится скрыть это. — И поэтому соврал, что одышка из-за курения, — усмехается Стрэндж, понимающе кивая, после чего разочарованно тянет: — Это просто… Чёрт возьми… — Ты зол? Рассержен? Не хочешь больше видеть меня? Думаешь, мне следовало молчать? Мне уйти? — тараторит Питер, поднимаясь на ноги и начиная ходить из стороны в сторону, понимая, что усидеть сейчас просто невозможно. Изначально было понятно, что исход будет неоднозначным, но и Пеппер, и Стефан правы. Иногда лучше признаться, чем молчать до самого конца. Правда Стрэндж, кажется, не был готов к такому признанию. — Зол? Рассержен? Не хочу видеть? Уйти? Паркер, ты с ума сошёл, что ли? — спрашивает Стефан, подняв на него удивлённый взгляд, и, увидев каплю страха в его глазах, не может сдержать смех. Питер потерянно останавливается перед ним и не может понять такой реакции. Смеётся? Почему? Явно не над ним, да и смех скорее весёлый, нежели издевательский. Но всё же, что послужило причиной для смеха? Стрэндж бы не стал высмеивать его чувства, тогда что? Паркер испуганно вскрикивает, когда Стефан дёргает его за запястье на себя. Он успевает схватиться за спинку дивана свободной рукой, но всё равно падает на колени Стрэнджа, который, кажется, этого и добивался, иначе как объяснить довольную улыбку? — Может, позвать Кристин или Хелен? Пусть проверят твоё состояние, — бормочет Питер, прикладывая ладонь к его лбу, и хмурится. — Всё нормально, Стефан? — Нормально? Всё куда лучше, чем можно было представить, — кивает Стрэндж, но больше ничего сказать не успевает, так как в гостиную заглядывает Вонг со словами: — Я ушёл, так что остальные дела на тебе. И всё бы ничего, однако Паркер цепляется взглядом за тёплую куртку с мехом, из-за чего не может не спросить: — Снова в Сибирь собираешься? — Снова? О чём речь, ребёнок? — переспрашивает Вонг, оставаясь стоять в дверях. — В смысле? Разве Стефан не… — Питер не договаривает, начиная осознавать, что его обвели вокруг пальца, как планировал сделать сам. И если у него не получилось, то у Стрэнджа это вышло прекрасно. Отведённый взгляд подтверждает его догадку, из-за чего с губ срывается чертыханье. — Прости, Вонг, что задержал. Возникло маленькое недоразумение. Паркер слышит ворчания, пока Вонг качает головой и выходит за дверь, чтобы оттуда пойти по делам. Куда? Питер так и не узнал это, к тому же в данный момент это неважно. Намного сильнее сейчас волнует Стефан, положивший руки на его бёдра и до сих пор смотрящий в стену. — Значит, ты простужен, да? Вонга из Сибири спасал? Какой герой, — усмехается Паркер, обхватывая подбородок Стрэнджа пальцами и поворачивая к себе, после чего заглядывает в глаза. — Ничего не хочешь мне сказать? — А если нет? — фырчит Стефан, понимая, что скрывать что-либо уже нет смысла, но сказать всё сразу… это же неинтересно и совсем невесело. — А если нет, то мы будем действовать по-другому, — соглашается Питер и наклоняется к его лицу почти вплотную, чуть прикрыв глаза. — Знаешь… я очень неплохо анализирую. — Что бы это значило? — Что я могу догадаться, к чему была твоя ложь и странная реакция, — хмыкает Паркер и садится удобнее на его коленях, отстраняясь. Раз уж Стрэндж сам посадил, точнее, уронил его на свои колени и не оттолкнул сразу, то пусть терпит. — Да? Тогда просвети меня, доктор Паркер, — улыбается Стрэндж, не показывая лёгкого разочарования, когда Питер отстранился от него. — Может, что-то новое узнаю? — Обязательно узнаешь, так что слушай, — кивает Паркер, дёрнув уголком губ. — Ты не простужался и не куришь, хотя и пытался меня на этом подловить, как понимаю. Из этого следует, что кашель у тебя по другой причине. Смею предположить, что причина в ханахаки. Это так? Стефан внимательно смотрит на него и медленно кивает. Да, ханахаки. Ужасная болезнь, но причина её появления… Он не может сказать, что это ошибка или что-то плохое. Разве любовь можно назвать ошибкой? Может, кто-то скажет, что да, так и есть, однако Стефан не согласится. Не взаимная любовь причиняет боль, физическую, иногда смертельную, но оно того стоит. Особенно сейчас, когда, кажется, всё очень даже взаимно. Осталось лишь подождать чуть-чуть. — Думаю, следующие слова прозвучат бредово, может, даже сущей мечтательной глупостью, но… — Питер хмурится, пытаясь настроиться и произнести то, что окончательно всё решит. В лучшую или худшую сторону — неважно, уже нет. — Если взять в расчёт твой смех и дальнейшее, можно подумать, что у тебя ханахаки из-за меня? — Забавный Паучок, — растягивая слова, произносит Стрэндж и за талию прижимает его ближе к себе, слабо усмехаясь. — Где же твоя уверенность, с которой ты начинал всё это говорить? — Уверенность будет после того, как ты ответишь, — фырчит Паркер, кладя одну ладонь ему на плечо, а другую на грудь. — Скажешь мне: ошибаюсь я или нет? — Ты уже и сам знаешь ответ, Пит. Питер знает ответ, Стефан прав. Невозможно не знать, когда смотрят так… как Паркер сам долгое время смотрел на Стрэнджа. До сих пор так смотрит. Не получается сомневаться, когда руки сжимают пояс крепко, но вместе с тем мягко и осторожно. Только это всё не то. Питер хочет услышать это, понять, что всё так, и, возможно… — Ты прав, доктор Паркер. Удивительно, но во всём, — хмыкает Стефан, слабо кивнув. — Так что не одному тебе повезло влюбиться. — Видимо, да, — шепчет Паркер, прикрыв глаза, и не сдерживает смех, утыкаясь лбом в его плечо. — Идиот. Любимый идиот ты, Пит. — Взаимно, доктор Стрэндж, взаимно.

***

Тем же вечером Питер вспоминает одну важную деталь, не забывая поделиться ею со Стефаном: — Ты ужасен. Посоветовал мне всё рассказать своему объекту любви, а сам сидел с ханахаки и молчал! Обманщик. — Ну, почему же? Я ведь сказал, в конце концов, пусть и после тебя. К тому же, моя ситуация не такая тяжёлая. Это у тебя лепестки из-за регенерации оставались в лёгких, а не у меня. — Это не отменяет того, что ты… — Не знал, что ты такой зануда, доктор Паркер. — Не знал, что тебя покусал Локи, доктор Стрэндж. — Питер! — Стефан!