Под прицелом войны

«Дожились… Уже сами себе не доверяем, держа друг друга под прицелом», — пронеслось у Саввы в голове. Тарасов стал приближаться к Сафроновой и на полпути остановился. Сержант медленно снял с себя винтовку и аккуратно положил на траву, отходя на несколько шагов от неё. Савва поднял руки вверх, смотря на реакцию Ульяны. Сафронова сорвалась с места, кинувшись к нему, Тарасов подхватил её на руки и начал кружиться. Уля взяла в ладошки его лицо, начав обцеловывать со всех сторон. — Улечка, родная моя, — шептал он, — как же я рад, что ты пришла, — Савва опустил, наконец, девушку на землю и прижал её к себе. Сафронова обхватила его своими маленькими ручками, пытаясь крепко сжать, вдыхая в себя аромат его духов, который сводил девушку с ума. — Савёнок, — проговорила она, будто пробуя на вкус его имя, — как же так? — Уля почувствовала, как к глазам подступили слёзы и не стала их сдерживать, громко всхлипнув. Тарасов крепко прижал её к груди, гладя любимую по спине, зарывшись носом в её золотистые волосы. — Тихо, Улечка, я всё объясню тебе, только давай уйдём отсюда, здесь всё видно, как на ладони. Вашим, так точно, — произнёс Савва, горько ухмыляясь. Сердце девушки предательски сжалось, лейтенант ей напомнил о том, что он не с ними, и она горько вздохнула, но Тарасов был прав, они с Улей действительно находились под прицелом старшего лейтенанта Соколовского, сами того не подозревая. Алекс был в ярости, он не сводил глаз с влюблённой парочки и его сердце бешено билось, слегка покалывая. «Да заткнись ты», — говорил Соколовский сам себе, — «я просто переживаю, чтобы этот предатель не убил её», — оправдывал он свою непонятную реакцию, прикрываясь чувством вины перед Улей, снова концентрируя внимание на них, не упуская из виду. Пара направилась к мосту, залезая под него, понимая, что это самое безопасное место здесь и, немедля, сержант начал: — Уль, я приехал к бабушке, но её не было дома. Соседи сказали мне, что мать с отцом забрали её к себе, и мне пришлось ехать на Запад. Я не знал, что там идёт подготовка к войне, клянусь, не знал. На блок-посту они взяли у меня паспорт, сказав немного подождать, якобы для проверки. Но потом всё, как в тумане. Я очнулся в военном лагере в каком-то сарае, связанный по рукам и ногам, и передо мной сидел генерал. Помещение слабо освещалось, но я увидел свою семью рядом: мама, отец, бабуля, брат. Эти люди пробили меня по своим связям. Как знаешь, имя у меня редкое и что-либо разузнать обо мне было слишком легко. Для начала они забрали мою семью, продумали ход с бабушкиной болезнью, затем заманили на Запад, узнав, что я ранее служил и был учеником самого генерала-майора Фесенко, твоего отца, родная. Понимаешь, они взяли моих родных в плен, не оставив мне ни единого выбора. Если я не буду следовать их условиям, а именно воевать против вас, то они убьют их всех. Это страшные люди, кись, я не могу так рисковать. Прости меня, я знаю, что предал тебя, Андрея Михайловича, дядю Сашу, прости, — Савва опустил голову вниз, не зная, что можно ещё добавить. Уля была в шоке от услышанного, её лицо было искажено в злобной ухмылке. Сафронова боялась подумать о том, на что ещё способны эти жестокие люди, которые не оставили права выбора её любимому. — Эй, Савенок, — потрепала она рукой его волосы, — я поступила бы так же на твоём месте, — парень поднял на неё свои зелёные, полные боли, глаза и выдохнул. Ульяна поднесла свою руку к щеке парня, легкими касаниями пальцев очерчивая его скулы. Тарасов слегка улыбнулся и на его левой щеке появилась ямочка, это всегда умиляло Сафронову, потому что с другой стороны её не было. Парень прижал девушку к себе, его руки казались ей такими большими и теплыми, он крепко обнимал её, обволакивая ими всё тело. Ульяна скользила взглядом по Тарасову, запоминая каждую деталь, а её сердце разрывалось от боли. Девушка прикрыла глаза, пытаясь выкинуть из своей головы плохие мысли, хотя бы сейчас. Сафронова поднялась на носочки и посмотрела на него. Савва тоже внимательно изучал девушку, будто никогда ранее не видел её, не в силах сказать ни слова. Он наклонился к ней, жадно впиваясь в её губы, и Уля расслабилась, обмякнув в его руках, она хотела его. Хотела его жарких поцелуев, нежных прикосновений, хотела просто быть с ним рядом. Сейчас у неё эта возможность была: насладиться им последний раз в жизни. Сафронова прекрасно понимала, что война унесёт жизни многих солдат, возможно, что и они с Саввой не исключение. Как бы там ни было, Уля не теряла веру в лучшее, но осознавала, что даже если они останутся живы, то всё будет не так как прежде, они будут совершенно другими чужими людьми. Поцелуй становился всё глубже, руки Саввы блуждали по всему телу любимой девушки, доставляя ей удовольствие, которое она давно не испытывала. Уля слегка прикусила его губу, с уст парня сорвался хриплый стон и он оторвался от неё. — Родная, — прошептал Савва, убирая прядь её волос за ухо, тут же целуя в шею. Он слегка прикусил нежную кожу девушки, следом оставляя мокрую дорожку языком. Парень подхватил Ульяну на руки, бережно опуская на траву, обдав горячим дыханием её лицо. Расстегивая штаны, сержант целовал живот девушки, заставляя её изгибаться от удовольствия. Опустив руку ниже, Савва приподнял Улю за ягодицы, стягивая с неё брюки. Сафронова, не теряя времени, расстегнула его китель, моментально отбросив его в сторону. Тарасов прильнул к налитой девичьей груди, нежно исследуя каждый её сантиметр. Девушка издала сладостный стон, вцепившись в широкие плечи Саввы, скользя ноготками вниз по его спине. Руки Ульяны плавно перебрались на грудь парня, она спустилась ниже, оттянув край его штанов, тихонько расстёгивая пуговицу, затем молнию. Возбуждение Тарасова было накалено до предела, и он схватил любимую за запястья. — Савва, пожалуйста… — хриплым голосом произнесла Уля. Сержант поднёс головку члена к влагалищу девушки, легкими движениями водя по нему, ещё больше её раззадоривая. Сафронова двинулась бёдрами навстречу к парню, насаживаясь на его член и Савва, от неожиданности, громко выдохнул. Он прижался к Уле всем телом, нависая над ней и целуя страстно в губы. Медленными, отрывистыми движениями, Тарасов двигался, чувствуя, как при каждом его толчке любимая содрогается от удовольствия. Его руки ласкали бёдра и грудь, губы целовали её щёки, губы, глаза. Сейчас она была такой беззащитной, такой хрупкой и нежной. Сейчас она полностью отдавалась ему, принадлежала только ему. — Моя девочка… Ульяна изогнулась, когда его рука достигла самого заветного места. Савва продолжал ласкать девушку. Когда он почувствовал, что Уля близка к концу, насадил её на свою плоть до упора, моментально нахлынувший оргазм заставил её стонать и извиваться под ним. Спустя несколько секунд развязка не заставила ждать и его. Парень откинулся назад, пальцами слегка сжимая соски Сафроновой, и застонал. Сделав несколько отрывистых толчков, Савва вышел из неё и лёг рядом, переводя дыхание. — Я люблю тебя, Уля. — А я тебя, — повернула голову к нему девушка и улыбнулась. Савва притянул её к себе и произнёс: — Знаешь, я обрёл мимолётное счастье в разгар войны. — Пообещай мне, что всё будет хорошо, — подняла на него полный надежды взгляд Сафронова. — Я не могу, Улька. Мы стоим по разные стороны баррикад, мы — враги, понимаешь. До нас нет никому никакого дела, мы просто заложники ситуации. Если выживем, то обязательно встретимся, родная, — Савва встал на ноги и подал девушке руку, жадно осматривая её тело. — Я не понял, что за синяки у тебя? — нахмурил лоб Тарасов, удивляясь, что не заметил этого ранее. Хотя, чему тут удивляться, он наслаждался моментом, напрочь отключив мозг. — Савёнок, так тренировки же. Не знаю, как у вас, — выделила Ульяна последнее слово, — но у нас с этим всё жёстко, — она не захотела посвящать парня в то, что ей пришлось пережить из-за Алекса и Тарасов ей, кажется, поверил. — Мне нужно идти, пока никто не заметил моего исчезновения, я очень переживаю за свою семью, — Савва резко погрустнел. — Береги себя, я тебя очень прошу, — Уля начала плакать, понимая, что они прощаются. — У нашей любви, к сожалению, нет ни сегодня, ни завтра. В войне побеждает не тот, кто прав, а тот, кто сумел выжить, понимаешь? Не геройствуй, пожалуйста, и помни, что я люблю тебя, — Савва поцеловал Сафронову в губы и протянул ей записку. — Вот, передай отцу, — Уля молча кивнула. — Я не хочу тебя забывать, я не хочу расставаться с тобой! — закричала девушка, толкнув парня в грудь. — Не забывай, храни в своей памяти все наши воспоминания. Ульяна, я желаю тебе победы, и будь счастлива, хоть со мной, хоть без меня! — Савва отпустил свою руку и развернулся в другую сторону, удаляясь в чащу леса. По щекам Тарасова покатились слёзы, но он понимал, что поступает правильно. Ульяна шла к своим солдатам, и её всхлипы раздавались по всему лесу. Она наконец добралась к своим и молча уткнулась в грудь полковнику Самарину, который тут же прижал её к себе, нежно гладя по волосам. — Девочка моя, это жизнь. Верь в лучшее, поняла? — Уля закивала головой, постепенно успокаиваясь. «Мы закончили», — раздался голос генерала Фесенко в рации, и бойцы направились в лагерь. — Отец, тебе просили передать, — бесцеремонно зашла в штаб Ульяна, не обращая внимания на Алекса, который не сводил с неё глаз, и протянула генералу записку. — Кто? — удивился Андрей Михайлович. — Савва, — грустно ответила она и отвела взгляд в пол. Генерал опешил: — Ты что, виделась с этим предателем? — Он не предатель, папа! Да, виделась. Мы прощались, понимаешь, — её глаза вновь наполнились слезами, и Фесенко смягчил тон, понимая, что Уле здесь тяжелее всех. — Можешь идти. Старший лейтенант Соколовский, вы тоже можете быть свободным, оставьте меня одного. Почти одновременно бойцы вышли из штаба, Ульяна шла немного впереди, но Алекс обогнал её, перегораживая проход. Он сузил свои глаза и произнёс: — Натрахалась? — Сафронову захлестнула злость, ей определённо надоело терпеть выходки этого парня. — Знаешь, да. В отличие от тебя, скотина, он хорош во всём, даже несмотря на то что ходит по вражеской земле. А ты здесь, и мне мерзко даже смотреть на тебя, — грубо выпалила Ульяна, тыкая пальцем в грудь лейтенанта. Алекс схватил девушку за горло, сдавливая его так, что Сафронова закашлялась. — Я не советую тебе разговаривать со мной в таком тоне, малышка, — сквозь зубы проговорил Соколовский, отталкивая её от себя. — А то что, опять изнасилуешь? — не отступала Уля, которая была вне себя от злости. — Дура… — всё, что смог ответить ей Алекс, и удалился. Внутри парня всё закипало, он не мог разобраться в себе. Почему Уля вызывает у него такие эмоции? Соколовский никому не позволял обращаться с ним в таком тоне, даже если он заслуживал этого. Он не мог признаться самому себе, что ещё там, в лесу, когда он не застрелил Сафронову, у него внутри что-то рухнуло. Первый раз, увидев её среди кучки солдат, и взглянув в её переполненные страхом глаза, лейтенант понял, что натворил. Ему в тот момент хотелось кричать, рвать на себе волосы от переполняющей злости к самому себе за содеянное. Это не было жалостью. Наоборот, Алекс считал, что Ульяна сама виновата в случившемся, хотя бы потому, что играла в отважную партизанку. Он ненавидел Ульяну всем сердцем, но почему-то всегда думал о ней. Пытался забыть ту злосчастную ночь, но каждый день, заглядывая Сафроновой в глаза, возвращался туда снова и снова. Алекс натягивал на себя маску безразличия и молчал, хотя ему было, что сказать. Хамил ей, когда хотел прижать к себе и бесконечно просить прощения, лишь бы Уля его простила. Он ревновал к этому ненавистному Савве, к своему лучшему другу — Вадиму, и даже к дяде Саше. Все они имели возможность разговаривать с ней, ловить её искренние улыбки и прикасаться так, чтобы девушка не передёргивалась от страха, еле сдерживая слёзы. Соколовский кричал на неё, когда пытался быть спокойным, обижал Улю, при этом обижаясь сам. Он получал от неё самые яркие эмоции, Сафронова перевернула его мир с ног на голову, заставляя чувствовать Соколовского то, что он никогда ранее не испытывал. Парень пытался всячески гнать от себя мысли об этой белокурой малышке, но она, сама того не зная, вновь и вновь врезалась в его сознание, как непрошеная гостья. Алекс не знал, что чувствует, но знал лишь одно — она должна быть его. Ему нужно было признание окружающих, он привык, что только ему достаётся всё самое лучшее, и азарт в его крови закипал всё с большей силой. Он желал её любой ценой, будто речь шла об очередной награде или трофее. — Внимание! — разлетелось эхом по всему лагерю. Ульяна узнала голос отца, который говорил в рупор. — Вся рота должна стоять на плацу через три минуты, время пошло. Бойцы заметались по лагерю, понимая, что лучше не злить генерала-майора и спустя несколько минут рота в полном составе стояла перед Фесенко. — К нам прибыло подкрепление, если вы успели заметить, — начал он свою речь. — Стало известно, что сегодняшней ночью Запад готовит наступление, заходить они будут с южной стороны Востока. К сожалению, мы думали, что у нас в запасе ещё есть несколько суток на подготовку, но это не так. Именно поэтому все включились, мы будем лишь прикрывать наш батальон, который готов взять на себя этот удар, но это война, здесь нельзя расслабляться ни на минуту. Полковник Самарин, лейтенант Дмитриев, прапорщик Муравьёв, майор Степаненко, капитан Юсупов, подполковник Мартынов, старший лейтенант Соколовский, выйти из строя! — дал команду генерал-майор Фесенко. Офицеры строевым шагом вышли на середину плаца и развернулись лицом к роте. — Все взводы, подойдите к своим главнокомандующим. Соколовский, — обратился Андрей Михайлович к Алексу так, чтобы никто не слышал, — идёшь в составе снайперов, и не дай бог хоть одна волосинка упадет с головы моей дочери. Ты понял? — Так точно, товарищ генерал. — Все идут на сборы, добираться будем пешком, вся техника уже на подъезде к батальону, поэтому в темпе, нам ещё на месте нужно будет подготовиться, — быстро проговаривал Фесенко, пытаясь ничего не упустить. — Младший сержант Сафронова, за мной шагом марш. Ульяна подошла к отцу и спросила, когда все разошлись: — Ну что, Савва предатель, да? Это ведь он тебе передал информацию, я права? — чуть ли не срывалась на крик Уля, и отец встряхнул её за плечи, приводя в чувства. — Скажите мне, младший сержант, вы помните, с каким авансом я вас допустил к боевым действиям? — Так точно. — Вы мне обещали беспрекословно выполнять все задачи, которые перед вами будут поставлены, не руководствуясь эмоциями, а думая «холодной» головой, верно? — Да, отец, я помню, могу быть свободна? — вспылила девушка. — Я не закончил, — отрезал генерал и продолжил. — Так вот, слушайте мой приказ: жетон западного бойца, под именем Савва Тарасов, должны добыть именно вы, — жестко отчеканил Фесенко и Ульяна расширила глаза, не поверив своим ушам. — Чтооо? Что ты сказал, отец? Я должна убить его?