Про горячее пламя и холодные пальцы

Когда Гарри летит на метле — вокруг него бушует Адское Пламя. Он почти ощущает, как огненные языки лижут его волосы, а перед глазами всё красно-оранжевое, яркое настолько, что больно смотреть, и внутри горит пожар, но ему жарко не от огня под ногами, да и не только под ногами — везде, он горит от того, как крепко сжимает его кольцо тонких рук на груди, а шею и затылок опаляет горячее дыхание. Вдох-выдох. Гарри пытается сосредоточиться на этих звуках, уворачиваясь от падающей балки; где-то далеко позади кричат Рон с Гермионой, но Гарри не слышит их, только частое дыхание над своим ухом: вдох-выдох, вдох-выдох. Горящую голову изнутри окатывает холодной волной внезапная мысль, мгновенно остужая весь пыл: Гарри ловит её всплывающую за скользкий хвост, и она заполняет весь разум, а в висках отчётливо стучат недавние слова Невилла: «Самое время сказать Луне, что я без ума от неё. Вероятно, к рассвету мы оба умрём». Гарри горько усмехается. Действительно, сколько ему осталось жить? Час, два? А может — пара минут? От адреналина, а может чего-то ещё — Гарри уже не думает — сердце колотится где-то в горле, когда огонь подбирается особенно близко, и на его груди судорожно сжимаются длинные пальцы. Он вдруг с горечью осознает, что впервые за семь лет его по-настоящему обнимают любимые руки. Или он как обычно принял желаемое за действительное? Нафантазировал себе невероятного за несколько лет в башке, что невозможно теперь отличить мечту от реальности — так и свихнуться можно, невесело думает Гарри, покрепче сжимая древко метлы. Он нередко провоцировал Малфоя на совершенно маггловские драки, без заклинаний и палочек, лишь бы, когда они, хватая друг друга за мантии, катаясь по пыльному полу, били кулаками в лица и грудь, размазывая свежую кровь, быть ближе и чувствовать кожей. Чтобы впитать в себя прикосновения холодных рук, вплавить под кожу и не сводить с себя синяки и ссадины — единственное напоминание о том, что это правда. Гарри отчаянно думает, что нужно обязательно сказать ему — Невилл же смог, значит и он сможет. Потому что уже невыносимо сгорать в этом нестерпимом чувстве каждый чëртов день, которое обжигает не хуже Адского Пламени. Возможно, это было эгоистично, но Гарри уже плевать — на пороге война и ему правда уже нечего терять. Всё, что мог, он уже потерял. Когда они жëстко приземляются на холодный пол, Драко поспешно поднимается на ноги, отряхивает мантию и, не глядя на ошарашенного Гойла, быстро уходит, не оборачиваясь. Гарри судорожно думает: «Сейчас или никогда» и подрывается вслед за слизеринцем. Рядом что-то истошно кричит Рон, но Гарри не слушает — потом, всë потом. Сейчас важно только одно — сказать, не потерять, как он уже потерял многих. Два поворота — или сколько там? — Гарри уже сбился со счета. Под ногами плитка проносится так же стремительно, как мысли в пустой голове. Он догоняет Малфоя только в самом конце коридора, хватает за рукав и тащит в какую-то нишу — уже неважно, думает он. Важно лишь то, что Драко почему-то не вырывается и ответно цепляется за его предплечье. Остановившись в тëмном грязном углу, Гарри безуспешно пытается отдышаться, считая про себя мгновения, отдающиеся глухим стуком сердца. Секунда. Драко бросает на него острый взгляд из-под светлых ресниц, коротко выдыхает и с силой впивается в губы поцелуем, впечатывая в твёрдый камень стены. Так отчаянно и жадно, как будто тоже долго хотел этого. Малфой кусает его губы до крови, и Гарри чувствует приятный металлический привкус во рту. Больно и сладко. То, что нужно. Практически заставив себя, Гарри разрывает поцелуй, прижимаясь ко лбу Малфоя своим, и тяжело дышит, сдавленно шепча: — Драко… — Не нужно, Поттер, — холодно отрезает Драко, вырывая руку и отстраняясь, явно намереваясь уйти, но Поттер перехватывает его запястье и почти шипит в вновь надменное лицо: — Нужно. ТЫ мне нужен, слышишь?! Чëрта с два я тебя теперь отпущу! Драко смотрит на него недоверчивым взглядом пару секунд, а потом, видимо уловив в его голосе нотки отчаяния, снова хватается за плечи, практически впиваясь ногтями в кожу сквозь ткань, и обречëнно выдыхает, глядя прямо в глаза, а в его срывающемся голосе слышатся закипающие слезы: — А мне нужно, чтобы ты был жив, придурок. — Я постараюсь. И это правда. Он правда постарается выжить. Гарри вдруг отчётливо понимает, что постарается ради Драко сделать всё, что он только попросит. Что угодно. Соглашаясь на всё сразу. И если Драко просит выжить — значит он выживет, всем назло. Назло судьбе. Малфой резко прижимается ближе к нему, утыкается холодным носом в шею, и Гарри запускает ему в волосы пальцы, мягко перебирая спутанные пряди. Он и правда здесь — совсем рядом, сбивчиво дышит, и Гарри чувствует, как на смену дикому пламени в душе приходит прохладное спокойствие и уверенность. Драко едва слышно, хрипло шепчет, и его дыхание щекочет Гарри кожу, посылая мурашки по всему телу: — Не смей умирать. Поттер аккуратно берёт его ладонь, подносит к губам, обдав горячим дыханием, и целует его холодные пальцы, с больной надеждой смотря прямо в глаза. — Как скажешь. Кто он такой, чтобы отказывать Драко Малфою?