ID работы: 9702180

Очередной советник Сталина с ноутбуком и суперсилой.

Джен
R
Завершён
1346
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
254 страницы, 17 частей
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
1346 Нравится 487 Отзывы 376 В сборник Скачать

1

Настройки текста
А всё-таки, если не задумываться о многих вещах, был в этой эпохе собственный шарм. Да и мне повезло, в какой-то мере – у меня была необычайная способность. Создавать вещи из ничего – фактически нарушая закон сохранения массы. Вообще любые вещи. Неплохая такая плюшка для попаданца, вы так не думаете? Вот и сидел я на скамейке в сквере, глядя на прогуливающихся людей, закинув ногу за ногу, наслаждаясь погодой. Дела обстояли весьма… скверно. Но сначала пятиминутка предыстории – появился я в этом времени-мире-пространстве-пиздеце ровно три месяца назад. Без денег, без документов, по крайней мере, местных, и убедился в одной вещи. Настоящему попаданцу в прошлое нужны не суперзнания школьных учебников наизусть, а самый обычный паспорт. Потому что человек без документа – голь перекатная, так, неизвестно кто и неизвестно откуда взялся. Было довольно сложно получить советский паспорт, на первых порах, появился я в лесу недалеко от Москвы, вскоре обнаружил за собой необычную способность – способность создавать вещи. И… Нет, ничего толкового не придумал. Создавать я мог только то, что видел своими глазами – благо видел я как раз таки немало. Проблем не составило с таким талантом быстренько обзавестись паспортом – сначала создать себе вещи, потом продать их мутным личностям, потом создать пистолет и одну мутную личность отпугнуть, а потом – обзавестись уже на легальные, отмытые деньги, советским паспортом. А это дверь в мир чудес, скажу я вам. Места жительства, прописки, тут ни у кого нет – в лучшем случае комната в коммуналке, где все живут как сельди в бочке. В худшем… да, квартирный вопрос не просто стоял – он просто пробивал небеса. Загруженность общежитий такая, что люди едва ли не под ногами друг у друга спят. Устроился работать в авторемонтную мастерскую – благо мои знания позволяли без лишнего труда ремонтировать местные автомобили, а ремонт им требовался постоянно. Двигатели такое себе, конструкция в целом – такое себе, а руки у меня растут из правильного места. И, как любой попаданец, я конечно же задумался о извечной теме русской интилигенции – как нам обустроить россию. Шиза интилигенции, скажу я вам – обустраивальщиков жопой жуй, а страна как была так и остаётся… Да достаточно тут хотя бы посмотреть по сторонам – не сказал бы, что сказка. Фасады зданий в центре и дворы на окраине – это две большие разницы. Чем-то напоминает северную корею, её столицу. Бывал. Ужасался. Написал я большое, пространное письмо. Примерно двадцать отпечатанных на лазерном принтере страниц белой, мелованной бумаги «снегурочка», полностью заполненных информацией, которая может быть, на мой взгляд, очень полезна. Ну как полезна… часть из неё вообще вводная и предназначена для того, чтобы мне поверили. Указание дат и событий, которые произойдут случайно. Привёл больше десятка фамилий умерших только в этом месяце – мае, и даты, и причины смерти. Например – смерть американской актрисы от сердечного приступа – кто мог предугадать? Никто, я думаю. Первого мая весь крупный пакет документов пришлось отправить по адресу. Большому такому, величественному адресу. А дальше… Что ж, некоторое время на раскачку им нужно, верно? Вот и сидел я на скамеечке, кушал мороженое и поглядывал по сторонам. На работу нужно уже было возвращаться, а это минимум десять минут… Без машины туго, и вот в чём фокус – я могу создать с помощью своей способности хоть чёрта лысого, не то что машину, но по понятным причинам не могу этого сделать. Машина это предмет роскоши, примерно как личный вертолёт в двадцать первом веке. Да, сравнение наиболее правильное. Есть много грузовых вертолётов, есть небольшие личные, но грузовые практичны и они составляют основу, а личных мало. По сравнению с грузовиками. Хотя на улицах Москвы можно было изредка увидеть автомобиль легковой, но чаще всё-таки грузовики. Их тут абсолютное большинство. Поэтому лисапед. Вопросов лишних не вызывает, где взял и так далее – вроде даже меня не трогают с ним. Я беспокоился о том, что меня могут запросто вычислить и затрамбовать в застенки – ну умеют же, а гуманностью они никогда не страдали. И поэтому уверен, что поначалу всё это сочли идиотской шуткой, но даты проверили – а потом волосы на затылке зашевелились и начали рыть. Рыть носом землю, вернее, бумагу, и идти дальше по цепочке отправителей – а с отправлением я не заморачивался. Нашёл какого-то бродягу, который за ящик водки отправил вместо меня посылку. Камер наблюдения тут нет, так что никто ничего не мог видеть, а бухарик так налакался, что забыл, наверное, как его зовут, не то чтобы внешность… В общем, жизнь у меня получилась здесь очень красочная. Казалось бы – могло быть стократ хуже, могло вообще к викингам забросить, а посмотри ж ты, каких-то восемьдесят лет, и какие разлчия! Мороженка вкусная, это не отнять, а вот пожрать негде – в стране победившего социализма идёт индустриализация… ну как идёт – кампания за индустриализацию уже почти выдохлась. Пропаганда здесь была налажена не просто топорно – пещерно. В информации недостатка не было – но без пропаганды тут нельзя было найти даже газетёнку про посевы зерновых. Поэтому советских газет, как советовал один доктор, я не читал и не читаю, и читать не хочу. Проверить что ли обратную связь? Довольно сложно, знаете ли, держать обратную связь, и при этом оставаться анонимными. Поэтому в случае необходимости я посоветовал товарищам воспользоваться всё той же газетой и разместить в ней объявление определённого характера. Первым в списке объявлений. Про славянский шкаф шутить не стал, но хотелось. Хотя… кто поймёт то? Дошёл до газетного киоска и кинув пару монет в тарелочку продавщицы, забрал свежий номер газеты, не Правды – в Правде я даже не знаю, были ли объявления. Чисто городская, Московская, газета. И развернув её на объявлениях, вижу первым же – пространное объявление. Ну точно то, что мне нужно! В своих докладах я оставил примерно две дюжины различных кодовых слов для связи и их расшифровки. Слова кодовые обыкновенны, смыслы – самые разные, но о личной встрече там речи идти не могло. Переданное послание означало, что информация дошла до самого высокого лица. И оно заинтересовано в дальнейшем сотрудничестве. Я из себя строил дурачка, который не понимает, с кем общается. И они, судя по всему, повелись – я более чем уверен, что меня уже ищут всеми силами. Но не найдут, у меня были средства, которые им попросту неизвестны. Думаю, у них тоже найдётся пара сюрпризов. Поэтому едва вернулся в мастерскую – не мог дождаться конца рабочего дня! Поводов остаться в мастерской после конца дня – масса. Наша АРМ представляла собою двор, огороженный забором, на дворе стояли несколько полуторок, несколько полуразобранных, несколько целых. Имелось целых два бокса и в них – яма для обслуживания. На этом, собственно, всё. Инструментарий, которым предлагалось ремонтировать полуторки – примитивен, но основа старая и знакомая. Меня сюда взяли на полставки. Работа с мужиками над очередным убитым грузовичком, заняла несколько часов – и вот уже конец рабочего дня. – Ты идёшь? – окликнули меня от двери. – Нет, я тут ещё хотел поработать, – ответил, – Давай до завтра, Вань. – Ну смотри, ничего не испорти. И чего это ты с мужиками не хочешь общаться? – Общаться то я не против, – развёл я руками, – только не пью я, доктора запретили. Ну вот и не выходит у меня общение. Иван хохотнул: – Да плюнь ты на докторов. Ну… Ладно, как хочешь. Тогда завтра свидимся, – он хлопнул меня по плечу и пошёл на выход. А у меня оказался целый закрытый бокс в моём распоряжении. Безопасность здесь никакая – охрана отсутствует, ворота открыты – заходи кто хочет. Правда, никто не заходит. Когда я остался один на весь гараж, наконец-то настала свобода. Жил я тут же – в гараже. Лето, май-месяц, почему бы и нет? Лучше, чем ехать в тесную и душную общажку, где условия проживания похожи на современные мне тюрьмы. А тут просторно. Единственный минус – обесточивание. Все производственные помещения обесточивали к вечеру – это факт. И ещё некоторое время электричество было, а потом его не стало – и в это время, официально, я ложился спать. Неофициально же… Закрывшись в боксе, я создал генератор – маленький бензиновый генератор, подтянул его выхлоп – гофру, к дырке под потолком, чтобы не угореть, включил, подсоединил к нему лампу-переноску, и начал обустраиваться для написания полноценного пакета информации. Занятное дело – эта аномалия. У меня был интернет, но время в интернете… как бы замёрзло. То есть я мог написать сообщение на форум – оно появлялось, но время замёрзло – и никто его не читал, время публикации у всех сообщений такое же, как и время моего попадания. Секунда в секунду. Однако, данные можно было передавать между создаваемыми устройствами. А откуда интернет, вы спрашиваете? Это ещё страньше – обычный телефон ловил мобильную сеть. Как интернет, так и возможность разговаривать. То есть появилась иконка 4G, и я подключил телефон как модем к ноутбуку, поставил всё это хозяйство на стол, подключил к удлинителю, принтер достал из небытия, тоже создал. HP Color LaserJet Professional, давно хотел себе такую дорогую игрушку… но быстро расхотел, посмотрев на ценник – зато сейчас у меня не было проблем ни в создании картриджей, ни в самом принтере. Но чтобы что-то отпечатать – нужно что-то напечатать. И вот это уже потребует немного поработать. Создал себе ещё и кресло – удивительная, всё-таки, способность! Аномалия какая-то, стоило захотеть – как появилось кресло. Прям волшебство какое-то гаррипотторовское. Или по стругацким, как в их сказке. Ну да ладно – где наша не пропадала. Забавен тот факт, что я мог не только создавать, но и убирать любые объекты. Это очень помогает не спалиться. Если бы не это – не знаю, как бы я смог вообще существовать тут – ведь такое количество артефактов из будущего – оставляют просто жирный след. Расположившись за верстаком, на который водрузил компьютер, поудобнее, я полез искать первую порцию информации, которую у меня запросили. На этот раз я решил слегка бычкануть и сказал, что на место должен приехать Сам, нарком внутренних дел, я имею в виду. Как подтверждение того, что он в курсе моего существования и лично заинтересован во всём этом. Думаю, если кто-то окажется там умным, то его ждёт разочарование – в первой порции информации ничего интересного и секретного не было. А вот во второй – должно быть. Советовать прикрутить к строящемуся танку командирскую башенку и срочно сворачивать производство всего оружия и патронов – за месяц до войны, ради промежуточного патрона – это было бы эталоном идиотизма, прощу прощения. Поэтому ограничился краткой и очень ёмкой информацией, касающейся военного положения на наших западных границах. А именно – историей первых дней войны, скопировав её из википедии, по каждому фронту отдельно и общую информацию. Меня вполне устраивала такая информация, более-менее проверенная, более-менее правдивая. Данные о расположении войск – своих и чужих, данные о действиях немцев в первый месяц войны – с конца июня по конец июля. Но военная хроника – дело десятое, поскольку в войне я нихрена не смыслю, и пустить всю историю под откос парой ключевых действий – не будет трудно, и ничего из этого может не случиться. А может статься ещё хужей. К сожалению, тщательная история бандитского союза от нас ускользнула – когда нет документов, когда они искажены. Ещё информация требовалась по международной обстановке. Хотя бы по крупнейшим событиям ближайших двух-трёх месяцев, не связанных напрямую с войной. Таких событий не то чтобы много. Но хоть что-то. Информация уместилась на шестидесяти листах, включая некоторые иллюстрации – фотографии и карты. Всё это я затрамбовал в обычную канцелярскую папку, щелчком пальцев убрал со стола массивный принтер и папку завернул в упаковку из толстого полиэтилена, и трижды прошёлся по нему вакууматором. Когда-то понадобилось мне в банке брать деньги в пачках – блоки по десять пачек были запечатаны точно так же. Наконец, помимо папки, я положил в кейс обычный телефон для связи. Как я уже говорил – телефоны работают между собой. Каким образом… я не понимаю. Наверное, будь здесь команда учёных, она смогла бы обосновать всё происходящее, например тем, что вещи остались в том состоянии, в котором выдернуты – то есть в работающем. Или это глупо… В общем, важен лишь тот факт, что связь работала. Но только голосовая – смс не приходили. Вообще. Поскольку люди тут вряд ли легко разберутся с принципом действия телефона, я отправил в ящик самую примитивную звонилку. Вместе с инструкцией от производителя. На всякий случай обработал всё это антисептическим спреем, а то мало ли, и закрыл ящик. Теперь дело за малым – отвезти всё это в место условной встречи и подготовить… * * * – Лаврентий Павлович у аппарата, – раздался голос в телефоне. Хех, сработало. Не зря я положил телефон в последний пакет. – Добрый вечер. – Добрый, – ответил голос усмехающегося наркома, – это вы нам передаёте информацию? – Совершенно верно. – Благодарю. Но прежде всего мне интересно, как она к вам попала. – Это совсем другая история. Думаю, вам не стоит беспокоиться, кроме меня ею никто не владеет. – Хм… – Лаврентий Павлович хмыкнул. Голос наркома я узнал – кто бы что ни говорил – нарком иногда задвигал речи по радио. Слышно было просто ужасно, но более-менее голос можно вычленить, – и почему вы вообще решили с нами связаться? Человек вы не идейный, насколько я могу судить по вашим записям. – От себя я записи не делал, так, подборка из популярных книг. Но вы правы, идеология – вещь всегда недолговечная. А я человек обыкновенный. – Может быть, оно и к лучшему, – спокойно ответил нарком внутренних дел, – меньше отсебятины. И тем не менее, вопрос меня интересует всерьёз – с чего бы вам нам помогать? – Потому что захотел. Знаю, ситуация удивительная. Большинство людей из моего времени, на моём месте, постарались бы держаться от вас подальше, как можно дальше. У вас хватает и недоброжелателей, и грешков, которые эти недоброжелатели могут раздуть и объявить едва ли не злом во плоти. Вместе с нынешним главой партии, ну это дело десятое. – Тем более странно. – Я полагаюсь на то, что у вас ещё не до конца сформировался комплекс всевластия. Если после первого контакта вы захотели узнать, вытащить меня оттуда, где я есть, допросить как следует, обо всём, что знаю, и держать под замком, чтобы не сболтнул лишнего… это вполне естественно, но я всё же предпочту попытаться найти у вас логику и здравый смысл. Алчности у меня нет, подкупить невозможно – я сам кого хочешь подкуплю, а хотел бы свалить из страны – уже сидел бы где-нибудь в Америке. – Допустим, я вам верю, – ответил голос в трубке, – хорошо, я понял ваши резоны нас опасаться. – Примерно так. Незачем ломиться в открытую дверь. Может быть, мы с вами даже договоримся о сотрудничестве. – Это уже деловой разговор, – довольно сказал собеседник, – что вы от нас хотите за свою информацию? – Как я уже говорил, материальные ценности меня не интересуют. Мне нужны две вещи – безопасность и свобода. В ответ я с большим удовольствием окажу информационное обеспечение, а когда история слегка изменится и ценность этой помощи приравняется к нулю – у меня останется обширнейшая и детально проработанная история развития промышленности, технологии, и мои личные возможности обеспечивать вас материальными ценностями, в том числе бесценными вещами из другого времени. – Вроде этого телефона? – Вроде того. Телефон оставьте себе, как я выяснил, хоть время на нём и застыло, но он вполне работает со всеми другими мобильными телефонами в связке. Так, словно мобильная сеть активна и существует здесь. – И как вы этого добились? – Это уже не я, это уже кто-то или что-то намного выше меня. Я тут не по своей воле, так что кручусь как умею. – Хорошо, пока что ваши предложения выглядят очень заманчиво. Что я могу обеспечить со своей стороны… Вы уже немало помогли мне, за это я вас должен поблагодарить. Хотелось бы лично встретиться, но как я понимаю – вы постараетесь избежать встречи? – Нет, вовсе нет. У меня есть свои способы обеспечить безопасность. Ваши люди заметили несколько устройств, когда забирали посылку. Забрали и их тоже – это камеры наблюдения, хорошо, что вы приехали лично, хоть и постояли у подъезда. Да, я наблюдал за вами через другие камеры. Поэтому и позвонил. – Очень хорошо, – буркнул Берия, – вам палец в рот не клади. Хорошо, договоримся с вами встретиться. Где пожелаете? – А давайте в безопасном месте, где не будет лишних свидетелей. Скажем, как вам одна из кафешек в Москве? Недалеко от всё тех же чистых прудов, которые я выбрал в качестве места появления. – Хорошо. Поговорим лично – там видно будет. Завтра? – Завтра утром, вас устроит? У меня как раз выходной. – Так вы ещё и работаете? – Конечно, я же не уголовник какой-нибудь, шарабанящийся по окрестностям. А среди целого легиона рабочих меня поди найди. – Хм… Верно. Хорошо, как называется заведение? * * * * Я назвал ему и заведение, и место и время встречи, и теперь мог уже не скрываясь приехать туда на автомобиле. Утром я самым наглым образом оделся поприличнее, выехав за пределы города, и создал самый подходящий автомобиль, чтобы прибыть на встречу. Большой военный бронированный внедорожник. А чтобы потом не думали, что можно в меня по дороге стрельнуть. Внедорожником стал выкидыш итальянского автопрома, ивеко, на котором я доехал аж до самого заведения. Время было утреннее, на дорогах Москвы – полным-полно людей, вокруг кафетерия людей тоже хватало, но внутрь зайти было проблематично – возле входа стояли люди в форме, и там же присутствовала машина. Зис-101, кажется. Я подъехал рядом и игнорируя недовольство, припарковал свою машину прямо за ЗИСом. Ух, ну вот и настало. Потому что бегать в разные стороны как бы нельзя – либо нужно было сразу сматывать удочки и сматываться из страны, либо… либо прыгать в это болото. Я вышел и направился к входу в кафетерий, который перекрывали двое людей в форме. – У меня встреча, – хмуро сказал я им, – Извольте отойти. – Документы, товарищ. – Хех, – я протянул ему паспорт, – хотя это уже наглость с вашей стороны. Он посмотрел на меня так, словно… Ну в общем, товарищ явно чувствовал, что меня можно огреть чем-нибудь по спине. Нет, мил человек, не выйдет. Он отошёл и я наконец-то смог войти внутрь. Кафетерия не работала. То есть никого из персонала в кафешке нет, мест тут немного – столики, стойка, ну там же и продавали всякое, не сказать чтобы совсем уж вкусно. За одним из столиков сидел и мой визави, сидел и судя по чашке, пил чай или кофе, с вчерашней булочкой, взятой из буфета. – Доброе утро, – я подошёл ближе, сел за стол. – И вам доброе, – удивительным образом, знаменитый нарком не наводил ужаса или страха, и выглядел вполне обычным, немолодым, лысеющим интилигентом. Он отложил газету и потёр переносицу, – ну и заставили вы нас побегать, товарищ… – Киврин. – Товарищ Киврин. Если это конечно настоящая фамилия. – Что вы, как можно, конечно же нет. – Вы хотели личной встречи – вот я приехал. Всё-таки интересно, откуда у вас все эти сведения, товарищ. Может книжку с собой прихватили. – Можно и книжку, хотя я предпочитаю интернет, – вряд ли это что-то сказало Лаврентию Павловичу, – можно и рассказать вам мою грустную историю. Жил я себе жил, не тужил, неплохо даже жил, до определённого момента. А потом бац – и оказался здесь. В смысле – в вашем времени, на восемьдесят лет раньше. И вдогонку – пожалуйте способность создавать вещи, – я щёлкнул пальцами и на столе появилась бутылка хорошего вина и два бокала, – ну а поскольку… – я приступил к открытию бутылки, – информационные технологии шагнули далеко вперёд от библиотек и книг, то достать нужную информацию для меня труда не составило, с такими то возможностями. – И почему вы не покинули страну? Ни для кого не секрет, что жизнь у нас совсем не сахар. Плюс, как вы правильно заметили, есть серьёзные угрозы вашей безопасности. – Исходящие в том числе от вас, – кивнул я, – но что вы можете мне сделать? Посадите в тюрьму? – налил ему вина, – Я могу в любой момент так же легко создать рядом с собой бомбу, тонн на пять-десять. И в радиусе сотни метров не останется ничего живого. Я умру? Ну и ладно, бывают в жизни огорчения. Зато не сдамся. Заблокировать мою способность невозможно, я уже пробовал. Ограничений… я пока до них не дошёл. В общем – давайте жить дружно, а не угрожать друг другу. Хотя человеку вашего положения, должно быть, очень непривычно общаться с тем, кого может и хочется, да невозможно взять да кинуть за решётку. – Вы меня совсем уже считаете каким-то злодеем во плоти, – возмутился Берия. – Нет, что вы, Лаврентий Павлович, не злодеем, и не героем. У меня есть вся информация, в том числе и о вас. Пожалуй, вас и вашу службу, как прошлую, так и будущую, вплоть до самой смерти. Берия слегка напрягся: – Смерти? Когда? От чего? – От пули. Обычный расстрел, как английского агента, – я усмехнулся, – забавно получилось. Человек, которого считают одним из главных в политике репрессий тридцатых-сороковых годов, сам был репрессирован по ложному и абсолютно идиотскому обвинению. Берия потерял маску самообладания: – Как это случилось? Когда? За что? Сталин приказал? – Спокойствие, – я помахал рукой, – Сталин к тому времени уже отдал концы. Некоторые считают, что его отравили, но перед этим он избавился от своего телохранителя, кажется, по фамилии Власик. И дальше пошло-поехало всё вразнос. Удивительно, как судьба целой страны и всего мира оказалась зависела от одного генерала Власика, верно? – Он что, так важен? – Берия сел обратно, схватил бокал и выпил залпом прекрасное вино, – Знаю я Власика. – Он стоял на страже вождя. Когда вождь от него избавился – по каким-то своим мотивам, прожил сам после этого год. Но это, конечно же, всего лишь версия. У вас в партии вообще чёрте-что творится. Тот ещё балаган, между нами говоря. Берия скрестил перед собой пальцы: – Хорошо. А теперь можно предметно. – Спрашивайте. Я не историк, не библиограф и знаю не больше, чем могу прочитать в архивах. К тому же, у вас война на носу – осталось чуть больше месяца. Главная война, такая, что пол страны раздолбают, вся промышленность перетряхнётся, все сферы жизни с нуля… Думаю, сейчас беспокоиться о мелких интригах – последнее дело. На лично мой взгляд, сейчас это мелочь. – Хорошо, по войне я кое-что прочитал. Её начало мы ждали, но не так рано… – Всегда ждём плохого попозже, – вздохнул я. – Есть такое. То, что начальный этап войны пошёл не по плану… это вызвало большое удивление, но я думаю, докладывать наверх об этом пока рано. – А не боитесь? Узнает ведь вождь, может рассердится. – Пока он пребывает в блаженном состоянии духа и уверен в силе партии, социалистической сознательности и рабоче-крестьянского патриотизма. На первых порах вы, в общих чертах, очень реалистично описали поведение руководства страны – хотя очевидно, что наша армия не выдержит столкновения с такой отлаженной военной машиной, как вермахт. Отрезвление произойдёт со временем, но не в первые дни точно. Я мог только покачать головой. – Лаврентий Павлович, всё, что мы можем сделать в таких условиях – это действовать отдельно, в нужном направлении. Но один в поле не воин, даже если это я. Даже если я могу найти и распечатать чертежи превосходных танков и самолётов – технологического уровня для них нет. – В любом случае, имея правильную информацию, можно отказаться от заранее бесполезных проектов и освободить колоссальные мощности и ресурсы, – покачал головой Берия, – вот в этом главная ценность вашей информации. – Хорошо, я могу поработать в этом направлении. И Лаврентий Павлович, я бы хотел у вас попросить возможность для работы – место, к примеру… – Мои ресурсы не безграничны, но квартиру я вам организую. – Вам с ресурсами я постараюсь помочь, – влез я с предложением, – что вам прямо сейчас нужно? – Да? А что вы можете? – Почти всё. Дом не могу создать, слишком массивно, а вот автомобиль запросто. Золото, материальные ценности, что угодно. Чай у вас хватает дефицитов. – Тут вы правы, правы, да, – вздохнул Берия, – Дефицита много. Причём не хватает самых разных вещей. Не золота, конечно же – с ним возни много, больше, чем с прямым получением товара. Скажем, вас не затруднит создать сотню-другую пишмашинок? – Машинок? Легко, – кивнул я, – может быть автомобили? – Зачем? – Немного их в Москве, даже непривычно видеть пустые улицы и пешеходов на проезжей части. Лютый дефицит. Вот что, есть у меня предложение – можете меня пристроить на формальную должность руководителя какого-нибудь НИИ? – НИИ? – Берия вздёрнул бровь, – это можно. И что вы там делать то будете? – Делать… что делать – найдём. Главное получить официальный статус, и чтобы был и рабочий кабинет, и защита данных, и возможно – я там разверну вычислительный центр. На базе ЭВМ далёкого-предалёкого будущего. Берия пожал плечами: – Постараться вы можете, много для этого понадобится? – Нет, немного. Развитие электроники шагнуло в послевоенное время далеко вперёд. Да две трети всех достижений прогресса на них построено. Думаю, осознать масштабы того, насколько это глубокая тема – вам будет вообще невозможно. Берия налил себе и мне вина, после чего спросил прямо: – Я человек с инженерным образованием, поэтому говорите прямо, насколько и что шагнуло, попробую понять. – Хорошо, – я достал из кармана смартфон и положил его на стол, – в мире ЭВМ принято вычислять мощность в количестве операций с плавающей точкой, или запятой. Флопс, короче говоря. Первый в мире ЭВМ, «Эниак», имел пятьсот флопс. Разрабатывать его начали в сорок третьем – то есть ещё через годик начнут шевеления. Эниак создавался для создания артиллерийских таблиц. Сделали его только после войны, весил этот компьютер тридцать тонн, потреблял сто семьдесят четыре киловатта электричества, в секунду мог сделать триста пятьдесят семь операций умножения или пять тысяч операций сложения. – Это уже немало, – кивнул Берия, – особенно в условиях дефицита времени, как у нас сейчас. – Тем не менее, Эниак принято считать компьютером нулевого поколения. Он был слишком несовершенен, необычен, и это понятно – опыта разработки подобных машин до этого не существовало. В историю он вошёл как самолёт братьев райт. Никакой практической пользы от него нет, кроме самой демонстрации факта – на лампах можно построить свободно программируемый компьютер, который можно запрограммировать на решение массы однотипных задач. В промышленных, статистических и научных целях эти машины оказались очень хороши – даже в своём первоначальном, несовершенном виде. Потребляющие гору энергии и требующие постоянного, беспрерывного обслуживания, стоящего приличных денег. Постоянная замена ламп и так далее… Уже через десять лет после эниака был выпущен IBM-709, в десять раз мощнее своего предшественника. Удивительно, но факт – компьютеры могут совершенствуются по сравнению с машинами в обратную сторону. Машины становятся больше, кушают больше энергии, те же самолёты, корабли и так далее… а вот компьютеры растут наоборот – они уменьшаются, уменьшается энергопотребление, а мощность при этом растёт. – Это логично. Радиоэлементы не требуют для своей работы физического размера, – пожал плечами Берия, – это принцип механических часов. Я кивнул: – Да, примерно так. Физически не важно, имеется у нас шкаф с пятюдесятью тысячами радиолампами, или маленький, размером с ноготь, кусочек кремния, на который фотолитографией нанесены зоны проводимости, и созданы миллионы или даже миллиарды транзисторов, выстроенных в микроархитектуру. Правда, до кремния мы дойдём ещё нескоро. Там столько сложности – я однажды копнул эту тему и понял, что надо начинать с нуля. С добычи руды, с очистки материалов… да и само развитие настолько быстрое, что плохо работает в плановой экономике. – Как это может быть связано с экономикой? – удивился Берия, – я понимаю, техника, мы и не такое можем освоить, если постараемся. Но экономика? – Один учёный сказал, что плотность элементов на кристалле удваивается примерно каждые полтора года. На первых порах – это создаёт немаленькие проблемы, потому что плановая экономика больше адаптирована к примитивным ресурсам. Добыче металлов, производству машиностроительному. Вот представьте, что темпы сменяемости поколений техники увеличились в десять раз. Примерно так это выглядит для электроники. Не успели наладить, медали развесить кому надо, в производство внедрить – а конкуренты из-за океана уже сделали систему вдвое мощнее, и наша устарела. Плюс огромная зависимость от обратной связи… – я покачал головой, – в своё время министерство электронной промышленности СССР приняло решение слепо копировать западные разработки, и свернуть собственные разработки. И не просто так – как бы они ни старались – сталкивались с тем, что либо фондов не выделяют, либо вообще трудно пробить глухую стену непонимания этих маленьких чёрненьких коробочек. Грубо говоря – советская административно-плановая экономика и политика слишком негибкая, медленная на раскачку и инертная в резких поворотах. А резкие повороты в этой отрасли происходили всегда. План на пять лет? Три раза ха – тут за полгода одна система сменила статус из лучшей в мире до «ошибочного направления» – и все планы по её производству летят к чертям. Нет, электроника потому и развивалась в основном в странах капиталистических, что бизнесмен, делающий у себя электронику, может в мгновение ока перебросить все ресурсы с одного направления на другое. Может сам решить, что нужно делать, а что нет – сам взять на себя риск. Своими же деньгами рискнуть. Я не отрицаю, у вашей экономики есть свои плюсы, но идеальной экономики не придумали ни сейчас, ни в будущем. – Значит, плановая экономика себя не оправдала? – с прищуром спросил Берия. – Скорее да, чем нет. Она… не слишком работоспособная, скажем так. Экспериментальная, слабо сбалансированная, модель. В период массовой индустриализации, войны и послевоенной разрухи, она себя оправдывает. Но индустриализация не вечна. Чем сложнее и динамичнее отрасль – тем хуже она сочетается с плановой экономикой. Строительство легковых автомобилей, компьютеров, потребительской электроники… в конце концов, я склонен считать, что именно экономика сгубила советский союз. А все прочие факторы вытекали из несовершенства плановой системы экономики. Берия задумчиво посмотрел на меня. – Понятно… мне бы полную историю, без прикрас, что происходило и каким образом. А там я сам решу. – Это можно организовать, – кивнул я, – правда, информация весьма условная. Такие дела в советском государстве, что по статистике на душу населения всё вроде бы прилично, а работает это кое-как. Ну тут можно на много вещей указать, на тотальные и перманентные дефициты, общую непривлекательность товаров, преступную деятельность одних и недостаток мотивации и экономической эффективности у людей в целом. А значит и у предприятий, а значит, и у целой страны. Плюс развитие капиталистического мира, которое взяло низкий старт после второй мировой и за буквально пару десятков лет улетело так далеко от советской экономики, что если в тридцатых-сороковых ещё был какой-либо паритет, дальше всё стало совсем грустно. Не сказал бы, что вся заграница жила дорохо-бохато, но поскольку амбиции у советского государства быть лучшим, то и сравнивали его с лучшими. И тут уже, увы, – я развёл руками, – увы и ах. Берия только глубоко вздохнул: – Понятно. Ладно, можно постараться дать вам кое-какую свободу в работе над электроникой. Вы сможете построить машину, сравнимую с ЭНИАК по мощности хотя бы за год? С вашими то способностями? – Я бы мог, без труда, да только смысла нет. Ну как, смысл есть – но у советского государства нет денег на такие дорогие игрушки. Сразу же после войны они понадобятся, тут спору нет – ядерная энергетика, ядерное оружие – тут нужны будут огромные вычислительные мощности. Но в голодные военные годы разрабатывать что-то подобное… – Вот если вино можете создать, то и прокормить инженеров вам под силу, – сказал с уверенностью Берия, – и снабдить их радиолампами и всем прочим, что им понадобится. – Да, тут вы правы. Я так же буду настаивать на том, чтобы компьютер не был засекречен. – Это почему? – Потому что пока его скопируют, пока то да сё, уже улетит время. Это во-первых. А во-вторых – тут важно кто задаёт стандарты. Кто у кого копирует. Через пять-десять лет любой, даже самый крутой на момент выхода, ЭВМ, будет уже выведен из эксплуатации, просто за полной неэффективностью. Разве что как музейный экспонат оставить, на будущее. Вот в этом телефоне, – я постучал пальцами по экрану брошенного в начале разговора на стол смартфона, – приблизительно триста гигафлопс производительности процессора. Это триста миллиардов флопс. Или шестьсот миллионов ЭНИАКов. При этом он кушает совсем кроху электричества, никаких супертехнологий в аккумуляторах у нас не изобретали. Правда, я должен оговориться, что вся его производительность заточена под обыденные бытовые задачи, такой есть почти у каждого. Лаврентий павлович как-то странно посмотрел на прибор. – Это точные цифры? – Да. Хотя это далеко не самый мощный из смартфонов. Так, бытовой прибор. Камера, звонилка, несколько игр. Для программирования не подходит совершенно. Хотя приложений для него масса, все они бытовые. Я показал это лишь для того, чтобы вы имели представление, насколько это всё может быть развито. Даже в шестидесятых годах ситуация с компьютерами мало отличалась от начала пятидесятых – стоимость каждого компьютера – десятки и сотни тысяч долларов, занимает целое здание, обслуживающий персонал – десяток-другой человек с профессиональным образованием. Разработка таких компьютеров в СССР велась, потому что иначе невозможно. Они управляли системой противоракетной и противовоздушной обороны, решали сложные научные задачи, а наука была амбициозная, и компьютеры ей требовались постоянно. В одно время вошли в моду ВЦ – вычислительные центры, в НИИ и прочих учреждениях стало модно иметь собственный ВЦ с хоть каким-нибудь компьютером и своим программистом. Ходило мнение, что это полезно в плане планирования и решения задач. – И как? Правильное мнение? Хотя постой, – Берия отложил бокал, – получается, что компьютеры использовали для управления экономикой и страной? – Да, конечно. Правда, делали несколько подходов создать нечто такое, и каждый раз был провал. В итоге от этой идеи почти отказались. Но в видоизменённой форме она работает. Лаврентий Павлович, давайте по существу – я могу взять персональный компьютер, подключить к нему устройства ввода-вывода, сделать терминал для работы с цифрами. Но для этого нужны программисты – хотя бы пара-тройка человек, чтобы они обучились работе с ЭВМ и могли дальше работать в этом направлении. Берия кивнул: – Это можно организовать. У меня достаточно людей с подходящим образованием. Думаю, пару-тройку тебе отрядить – будет несложно. Но какие тогда объёмы вычислений они могут выполнять? Я пожал плечами: – ВЦ же абсолютно секретное? Тогда всё упирается не в скорость работы компьютеров, а в скорость работы людей. И их количество, конечно же. Это что касается использования аномальных вычислительных мощностей. Что же касается собственных разработок… Думаю, на первых порах, фронту нужны будут радиоприёмники, радары там, а вовсе не дорогие тыловые игрушки. Но разработку можно вести без проблем, даже американцы свой ЭНИАК достроили, когда война уже всё. – Тогда и нам спешить некуда. А по поводу твоей просьбы – это ты правильно мыслишь. Официальный статус совершенно секретного НИИ тебе на пользу будет. – А вот тут я не соглашусь. Секретного НИИ не надо, секреты они привлекают внимание. Плюс ограничения, плюс сложностей немало будет… куда проще сделать обычное маленькое НИИ, человек на тридцать штатом, и в нём секретный отдел. Обычное НИИ тоже не только ради прикрытия – собственные идеи же надо куда-то девать. Вот и смогу кое-что реализовать. А по поводу денег государственных договор простой – я вам отгружаю золота, вы с меня снимаете всю ответственность за трату казённых средств. – И чем тебя не устраивает нормальный режим секретности? Это же обязательно. – Вовсе нет, – покачал я головой, – советская методика засекречивать всё, вообще всё… я лучше не буду сейчас долго её разносить, скажу лишь, что дойдёт до абсурда и закончится ничем. Окажется, что ничего действительно интересного у нас и нет, даже если все разработки продать врагам. Так что давайте поступим иначе. Официальное НИИ не военное, займётся каким-нибудь полезным, но небольшим проектом. – Каким? Это ведь тоже имеет значение, если вы хотите лично руководить, то и желательно, чтобы даже от маленького проекта был результат. – Что-нибудь долгоиграющее, полезное, военное. Скажем, разработкой военных вездеходов. Занятная тема, да и я сам увлекался в последнее время бездорожьем. Может быть, даже что-нибудь полезное сделаем. Берия пожал плечами: – Тут я с вами соглашусь, пусть будет так. Много вам места под ВЦ нужно? – Места почти не нужно. Главное чтобы НИИ пусть маленькое, но располагалось в хорошем месте. Ремонт в здании НИИ я беру на себя. И ещё вот что – небольшие проблемы автомобилизации… – М? Машины нужны? – Достаточно если вы просто поможете зарегистрировать те, что я создам. Как самоделки, например. Я человек из автомобильной эпохи, так что мне трудно привыкнуть к общественному транспорту. А ещё труднее – учитывать это всё в работе, бензин, техобслуживание, сами машины – это я всё возьму на себя. Было бы место их поставить. – Хорошо, в таком случае – договорились. У меня даже есть на примете отличное место для вашей будущей работы, если вы согласитесь прямо сейчас с нами съездить – я даже покажу вам. Как раз одно маленькое НИИ расформировали, в пределах садового кольца, всё чин по чину, здание старинное, место лучше не придумаешь. – Тогда поехали. Чур я за рулём, – улыбнулся я. Лаврентий павлович поднялся, взял с дивана шляпу и водрузил её привычным движением на голову: – Вы хотите, чтобы я поехал с вами? – Почему бы и нет? Заодно прокатитесь на военном вездеходе двадцать первого века. – Уговорил, – улыбнулся Берия, – поехали. Когда мы проходили мимо стерегущих вход людей, Берия отдал короткие указание следовать за нами и не отсвечивать лишний раз, и я открыл ему дверь на заднее сидение… Всю поездку мы почти молчали – Лаврентий Павлович подсказывал, где нужно свернуть, я ехал неспешно – сорок-пятьдесят километров в час, но для наших сопровождающих, судя по их манёврам, это уже было очень много. Проехать оказалось недалеко, мы сделали крюк и оказались на месте. Очаровательные маленькие переулочки центральной Москвы – первый тверской-ямской переулок, дом четыре. Здание в три этажа, явно относительно свежей постройки – начала индустриализации. Возле здания пара машин, скоро и сопровождающие приехали. Я остановился и осмотрелся из машины. Берия вышел, мне пришлось выходить следом и позволить ему вести меня. – Дом четыре, здесь планировалось расположить одно не особо важное государственное учреждение. По культурному профилю, но в связи – можно передать здание на баланс НИИ, занимающегося полезным делом, – сказал Лаврентий Павлович, когда мы прошли через ворота, и оказались отрезаны от улицы, – давай осмотримся, если что не так – сразу скажи. – Что ж, давайте. Я вошёл в здание и понял, что нужно приложить к нему свою руку. Мне не нравился этот довоенный советский дух – казённый дух, которым пропитано тут всё. Мы с Лаврентием Павловичем прошли внутрь – людей тут не было. Вернее, были, парочка встретилась на входе, это какие-то местные сторожа, но их быстро сдуло при приближении наркома внутренних дел. – Отличное здание, – похвалил я его, поднявшись на второй этаж, – есть где развернуться с косметическим ремонтом. Да, думаю, придётся немного поработать, чтобы довести до ума. И будет просто отлично. – Вот и замечательно. Рабочих прислать? – Можно. * * * * Вот примерно так и закончился безумный день. Вечер я уже встречал в НИИ – за неимением квартиры, и любого другого жилья, жить я остался в помещении. Ну а что – с Берией контакт наладил, и вроде бы даже продвинул ему свою идею, всё получилось относительно гладко. Лаврентий Павлович наверняка ещё некоторое время будет читать и обдумывать материалы, которые я ему передал, но пока что его забота – это устроить человека поближе к себе и в относительно приемлемые условия. Он уехал, а я остался, и тут же начал усиленно думать над тем, что мне с этим огроменным зданием делать то? Здание тут не то чтобы огромное – всего дюжина крупных помещений-залов, и несколько хозяйственных, небольших, структуру оно имело самую примитивную. Четыре крупных зала на каждом этаже, соединённые общим коридором, словно школьные кабинеты и коридор, общее пространство на каждом этаже, с другой стороны коридора – имеется сортир с тремя Очками на каждом этаже – сортир напольный, без унитазов. Это плохо. Архитектурных излишеств мало, потолки очень высокие, дышать в таком объёмистом помещении легко. Залы пока что пустые, кое-где стоят столы. Полы из досок, окрашенных в коричневый цвет, не иначе как краска. Чем-то похоже на старинную школу, только я такие видеть мог уже на излёте их жизни, а это здание – только что построено и выглядит прилично. От электрики в здании у меня чуть слёзы не навернулись. Срочно поставить не только нормальный щиток, но и главное – толстые, медные, провода, укрытые в ПВХ! И никак иначе! * * * Две недели спустя. 01.06.1941. * * * Оказалось, что работа, даже такая с виду недолгая, это тяжкий труд. Кто бы сомневался, но тут особая ситуёвина! Итак, сразу после визита Берии и нашей с ним договорённости, с утра пораньше, приехал Юрий Павлович – относительно молодой мужик из НКВД, в чине капитана, который представился и сказал, что скоро привезут рабочих и ему велено оказывать содействие. По мере сил. Я ему пожал руку, познакомился как подобает, получил портфель с документами, в которых уже значилось НИИ, номерное, и удивившись тому, как быстро всё у Лаврентия Павловича делается, познакомил капитана с планами. Однако, дальше начался блядский цирк, потому что работать приходилось слишком много даже для меня! Вот Юру устраивали досчатые полы, а меня – нет! Я хотел паркет, я капризная сволочь, хотел себе паркет, да не абы какой, а дорогой и хороший. Доска выглядела ущербно. Поэтому договорились, приехали мужики, я им указал на большой, огромный штабель красивого паркета из красного дерева, выдал целую гору инструмента самого разного толка, целую столярную мастерскую и они начали укладывать. Правда, когда Юра не видел, я подозвал к себе рабочих и пообещал, что если хорошо и быстро выполнят работу – получат от меня в награду по бутылке дорогого коньяка, а так же по говяжьей вырезке и большому шмату сала каждый. Вот тогда дело пошло на лад – процесс работы ускорился едва ли не вчетверо. Следующим у меня на очереди была бригада электриков – пришлось практически с боем доказывать необходимость сделать заземление. Зато с электриком вышел конфуз – когда я ему показал на большие бухты проводов, кабелей и прочего хозяйства, он явно впал в лёгкий ступор. Его можно понять… наверное. Электрохозяйство даже близко не было похоже на то, которое используют в этом времени, всё до мельчайших деталей – не похоже. И неудивительно – одного только медного пятимиллиметрового провода было тонны три. Изолирован, каждая жила изолирована отдельно, плюс норматив по розеткам, который я выдал – значительно превышал таковой из привычных. По восемь розеток на каждое помещение, не меньше. И каждая розетка – массивная, с кабелем два с половиной миллиметра толщиной, и гибким волокнистым проводом, а не монолитным медным. Электрик был в небольшом ступоре, но я его расшевелив, пообещав и ему выдать премию за хорошую работу, так что уже вскорости пришли ещё пять человек и начали прокладку кабелей на обычные пластиковые ушки. Я им выдал перфораторы, стремянки, всё такое прочее. Но поскольку я хотел возможность гибко настраивать свою электрику – выдал электрикам клеммники. Обычные рычажные клеммники ваго, чтобы они не мучались скруткой проводов и по-быстрому всё это делали. Думаю, такого охуевания я не видел давненько. В глазах бригадира электриков даже появилось какое-то уважение и восхищение – потому что таких вещей у него вряд ли будет. Он, конечно же, попытался пару клеммников прикарманить – но я сразу намекнул Юре, особисту, чекисту и заодно специалисту – чтобы рабочие не просто карманы вывернули – а вообще полностью переоделись перед уходом. Так что если где что и притаранили – то это точно не ко мне вопрос. Параллельно с этим меняли окна на стеклопакеты, но этим уже занимались монтажники соответствующего профиля. Думаю, у них тоже слухов наберётся немало, а я сконцентрировался на общем виде, так сказать. Итак, вместо пусть и роскошной, но деревянной входной двери – нас встречала стальная. Тяжёлая стальная дверь. Фойе – полы выложены паркетом, настенные панели, всё честь по чести. Дальше турникет – на нём я настоял. Полноростовой турникет, чтобы не было неожиданных гостей. За турникетом лестница, её мы никак не меняли, коридоры НИИ – все три однотипны, но различаются цветом. На первом этаже паркет из тёмно-красного дерева, дубовые настенные декоративные панели. На втором этаже – паркет светлее, панели тоже, на третьем – совсем светло. Вход на каждый этаж закрыт стальной дверью, все кабинеты тоже – со стальными дверями, на окнах снаружи решётки. Дальше – обстановка. Базовую офисную обстановку нужно было сделать – поэтому я постарался – на первом этаже два из четырёх залов имели обстановку. Поскольку денег мне за это не платить – я мог сделать что угодно, хоть чёрта лысого. И не стал экономить, сделав удобные кожаные кресла, роскошные офисные столы, со всем необходимым – даже несколько пишмашинок сделал. Шкафы для документов, и несколько сейфов. Сейфы обычные, офисные, которые не так то и трудно вскрыть, скорее это защита от дурака, чем от реального взломщика. Во втором крупном кабинете конфигурация похожая – несколько несгораемых шкафов, два сейфа, но уже восемь столов. На мой взгляд получилось весьма достойно и внешне красиво. Аккуратно так, без лишнего визуального мусора, так что две недели спустя, когда косметический ремонт уже был закончен, я не без гордости входил в офисное помещение маленького, но гордого офиса. В нём всё было прекрасно! Минималистичный и функциональный стиль будущего, вместо помпезного и пафосного стиля прошлого. И по меркам моего времени, слишком дорогие и нерациональные для офиса решения, сыграли ключевую роль – столы из дуба, паркет красного дерева, все мелочи учтены – на стенках имелись пожарные щиты, огнетушители в каждом помещении, аптечки производственные – в каждом помещении, но главное конечно же не это. Главное – то, что входя сюда, я чувствовал себя словно у себя дома, то есть в далёком будущем. Возможно, на это повлияла отделка из будущего, плюс освещение. Светодиодные лампы во множестве, в таком множестве, которое обычно не употреблялось тут, в советском союзе. По пятьдесят штук на каждый кабинет – десять на двенадцать метров. Кондиционеры – тоже играли свою роль, атмосфера внутри не уличная, более-менее приличная. Я уже успел облазить окрестности своего здания и узнал всё, что меня интересовало – но когда выходил, капитан НКВД всегда следовал за мной. Но не мешал, Потапов вообще человек спокойный и уравновешенный, он мне не мешал, даже наоборот, помогал, подсказывая, что и где тут у них есть. Рядом обнаружились несколько разного рода государственных учреждений. Последним штрихом в мой ремонт, уже девятого Июня сорок первого, незадолго до начала всеобщего пиздеца, стала столовая, расположившаяся вместо одного из кабинетов на втором этаже. Я создал массивную кухню, не то чтобы в промышленных, но в приличных таких масштабах, установил там столы, всё такое, ноу-хау стали холодильники в количестве десяти штук. Восемь больших горизонтальных, подобных тем, какие стоят в каждом супермаркете, два бытовых, вертикальных, где хранились в просто прохладе разные вкусняшки. А вкусняшками я постарался забить холодильники впрок, этому не учите – тут у нас и рыба, и мясо, и тушки птицы в большом количестве – курицы деревенской и гусей, жирных и вкусных, тоже деревенского откорма.
Примечания:
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.