Странные бараны

Казалось, напряжение в штабе можно было потрогать руками, так тихо было до тех пор, пока Райдо не грохнул дверью помещения. — Ширануи, блять! — А что я-то?! — взревел в ответ сидящий на подлокотнике кресла Генма, потряхивая изумрудным мешочком с какими-то свежими сборами за поясом и поблескивающим сенбоном во рту. Райдо влетел в кабинет, где заседали штабные и сжал кулаки. — Что за хуйню ты нам в чай подсыпал, а? — Не хуйню, а родиолу, эхинацею и ятрышник. Очень полезные травы. Из Суны принес, кстати! Для укрепления… как её там… иммунной системы, вот! — Да твоя система уже как второй час у штабных и джонинов через рот с блевотиной выходит, медик недоделанный! А у Цунаде-самы спросить, прежде, чем травить, а? Мозгов не хватило? — Да что ее спрашивать, я сам все знаю! Это побочный эффект. — А ну цыц! — взревели из-за первого рабочего стола, грохнув по нему ладонью. Все, (начинающиеся и заканчивающиеся Генмой и Райдо) кто по непонятным причинам еще не направился в сторону туалета с приступом тошноты, обернулись. Ирука быстро поправил прядь волос, выскочившую из хвоста, после того как он тряхнул головой, и погрузился обратно в бумажки. Надо сказать, Генма определенно был не медик, а чудо. По каким причинам его еще насильно не забрали работать в больницу, освободив от службы в регулярной армии, Ирука никогда не понимал. Но его отличительной, и не совсем понятной для Умино чертой, было испытание каких-то новых трав, которых он насобирал во время миссии, на бедных статистах-чунинах и проходивших мимо джонинах. Медик, что с него возьмешь. И, вроде, Цунаде-сама тоже влезала в эти испытания, с интересом засовывая нос в мешочек с травами, вроде, все было учтено, а целебный чай заварен по всем правилам, вроде, выпили все вместе. А эффект был разный. Изумо с Котетсу после первого глотка унеслись в туалет, блевать; Гай убежал с расширенными зрачками, будто выпил отличный энергетик; Райдо выглядел так, как выглядит человек, выпивший целую бутылку саке. Залпом. И только на Ируку целебный отвар не подействовал. Ах да, ещё на кое-кого потерявшегося на дороге жизни, видимо, вместе с отчетом, который нужно было сдать больше недели назад. Какаши вежливо отказался от приятно пахнувшего угощения, свалив от греха подальше привычным для себя методом — через окно. — Ох бля… — пошатнулся на подлокотнике Генма, сделав глоток напитка. — да, чот не то я сд… ик… елал. — Не то ты сделал, когда родился на свет, идио-о-о-т. — простонал Райдо и плюхнулся на стулья, начав массировать виски. — от этой ху-у-уйни штырит полхе… похлщ… похлеще саке, вот. Умино хмыкнул, откладывая проверенные записи, оставленные кривой рукой недавно ушедшего Аобы и потянулся. В кабинет вошел бледный Изумо, протирая рот салфеткой. — Чтоб я еще что-то твоего приготовления пил, Генма. Ты во время сбора ослеп что-ли, а? — Да что ты! — вскинулся Ширануи, но, схватившись за голову, осел обратно. — Ой-ой-ой… да в свитке я смотрел. Сам посмотри, если хочешь… — Нет уж, избавь меня от такого удовольствия. — фыркнул Изумо, закрывая рот рукой. — Я сейчас. — пробормотал он и убежал в сторону туалета. В кабинет вплыла Цунаде, держа в руках свинку. — Так? Ну и как мне это понимать? Где штабные, м, Умино? Ирука встал, отряхивая воротник жилета. — В туалете, Цунаде-сама. Сенджу вздернула брови. — Вдвоём? На футоне дома это делать надо, а не на рабочем месте. — фыркнула Цунаде, проходя мимо прикрывшего глаза Генмы. — а что вы тут сидите, а? Живо отчеты сдали и пошли работать! — Ой… ну Цунаде… ик… сама! Плохо нам… а Котетсу и Изумо блюют в туалете. Как вы… мог… ик… ли подумать? Они ж люди порядочные, не на работе, а дома трахаются. Сенджу наклонила голову и метнула взгляд на вышитый зелеными нитками мешочек с травами. — Ай-ай, Генма-сан. Опять коллег травите, да? А ну, дайте посмотреть. Ширануи с лицом великомученика протянул сбор в руки Цунаде. — Ой, ятрышник… вижу-вижу. А вы что, чай заварили? Райдо смутно икнул, что Сенджу расценила, как положительный ответ. — Руки бы вам пообрывать, Ширануи-сан… и засунуть кое-куда. Их заваривать нельзя, там им настаиваться два дня нужно. — Мудак. — с умным видом заключил Райдо, пихая Генму локтем. — Сего- ой, ой, живот -дня спишь на диване. — Так! Отставить гейские разговорчики в штабе. Шагом марш в лазарет, тут противоядие нужно. Через сутки будет готово. Генма с Райдо встали и, понурив головы, поплелись в сторону больницы, оставив листки с отчетами на столе Ируки. Умино проглядел бумажки и подшил их в папку Котетсу. — Ты тоже пил? — выстукивая кончиком туфли, спросила Цунаде. — Пил… да что-то не действует. — хмыкнул в ответ Ирука, отмечая нужные для заполнения пункты плана. — ну и слава Ками. — Ясно. — хмыкнула Сенджу. — будут симптомы — приходи. — Хорошо, Хокаге-сама. — Ух… блядь, да что я… ой. — в кабинет вошел Котетсу, поглаживая живот сквозь жилетку. — Простите. Плюхнувшись на свое место, он взял папку, в которую Ирука недавно подшил новые документы, и начал бормотать под нос, сверяя их с графиком. Цунаде хмыкнула, поняв, что его самочувствие не так далеко от нормы и вышла. — Предлагаю устроить забастовку против Хатаке. Он, падла, ничерта не пил и свалил, а нам тут отдувайся за него. — выдал дельное предложение Изумо, входя в кабинет. — Ага, какую? Не принимать его отчеты? Да он только рад будет, сам их не приносит. — заворчал Ирука. — Что против этого чучела сделать можно, а? Выше по званию — не попрешь. Нет, Ируку было сложно вывести из себя. Для этого надо было быть либо гением, либо Хатаке. А сделать он ничего не мог, фигушки. Только молча принимать неопрятные отчеты за авторством Какаши, матеря серую копну волос, ссутулившуюся спину и один-единственный открытый глаз. А теперь еще, видите ли, выпендрился, не стал пить со всеми, а свалил, прикрывшись книжкой с порнухой. Срам, да и только. Ирука заскрежетал зубами. — Да успокойся ты, Ирука. Что, из-за каждого такого злиться? — усмехнулся Изумо. Умино схватил папку с документами и стал собираться, чтобы поскорее уйти домой. А то еще разозлится окончательно и придется его с того света откачивать. Быстрым шагом передвигаясь по улицам, он осознал, что его клонит в сон, и клонит совсем не по-детски. Ирука пошатнулся, опираясь на фонарный столб. Отдышавшись, он пошел дальше, покачиваясь, как листик на ветру. — Черт… только не сейчас. Травы сильно дурманили разум, похуже какого-нибудь наркотика. Еле-еле добравшись до дома, Ирука потыкал в замочную скважину ключом и, ничего не добившись, завалился около двери.

***

Проснулся Ирука на чем-то гораздо более мягком, чем его собственный футон. Проморгавшись, он заметил, что и потолок какой-то не такой, а гораздо выше, одеяло более толстое, и вообще как-то все не так. — Э… здрасте, Ирука-сенсей. Умино подскочил, откидывая одеяло. О, этот голос он мог узнать из тысячи, когда его обладатель долго и с упоением рассказывал про черных кошек, перебегающих дорогу. В глазах потемнело от рывка. — Хатаке-сан? — простонал Ирука, откидывая голову на подушку и начиная молиться, чтобы ему послышалось. — К сожалению, да. — Ой, а как я тут… у вас? Между нами что-то было? Я в постели бревном бываю, простите. Тишина затянулась. Ирука наконец разлепил веки и поднялся. На этот раз медленно. Какаши стоял в дверном проеме, одетый в белый халат. — Хатаке-сан? — Ну… мне бы хотелось, но нет. Вы завалились у меня под дверью. — А… а я думаю, что мне такой сон странный приснился. Какаши наклонил голову, окидывая чунина испытующим взглядом. — И? Какой сон? — Бараны… — задумался Ирука. — странные такие, надо сказать. Серые, с шаринганами. — Ма… это вы меня так бараном назвали? Почувствовав, что дело пахнет керосином, Ирука выпрямился, отрицательно качая головой. — Ну не властен же я над своими снами, а… Умино встал и поправил кое-как висящую на нем темно-синюю толстовку — все, что осталось после его ночевки в доме Хатаке. — Могу завтраком накормить, да только у меня крупы и молоко, все, что есть. — Ну давайте я рисовую отварю, что-ли Какаши подобрался и развернулся в сторону кухни. — Это было бы очень любезно с вашей стороны. А с вашей стороны было бы очень любезно приносить вовремя отчеты. — задумался Ирука, по привычке прогоняя все сказанные ранее Хатаке фразы. В мыслях тут же всплыло «Ну мне хотелось бы…». Так, Копирующий, что, только что сказал, что хочет его?

***

Завтрак проходил в гробовом молчании. Какаши даже умудрился полностью стянуть маску, ложками заглатывая получившуюся кашу. — Хатаке-сан. — Зовите Какаши. Что такое? Ирука отложил ложку и уставился в открытый глаз. — А что вы… ты со всеми не пил-то, а? — Ирука, да Генма сам забывает, кому и что пить давал. Пробовал я эту родиолу и как там ещё. Вставило потом так, что мама не горюй. Вот я и сбежал, от греха подальше. — Так, а что ж ты нас-то не предупредил! — вскинулся Ирука, устремляя недовольный взгляд на собеседника. — Да там как. Если ел таблетки, которые нам на миссии дают, то голова болеть будет, ну и дальше по давности применения. А вы — учитель Академии, нахрена вам их жрать? Вот и закончились ваши симптомы сонным состоянием и глюками во сне. Про баранов. Райдо Генме взбучку устроит? Устроит. Авось, перехочет травами нас пичкать. — Ну, это вряд ли. — пробурчал Ирука, ковыряя пальцем тряпку, которая когда-то была скатертью. Женской рукой тут, разумеется, никогда не пахло, да и будет ли когда-то? Умино знал, что Какаши любитель однодневных связей — никаких обязательств, только секс. Но хотел ли он Ируку, как очередную блядь, или… вот это и было непонятно. Откашлявшись, он решил закинуть удочку. — А… я тебе не особо помешал? — Нет-нет, что ты. В любое время суток. Я тут совсем один живу, ты же знаешь. — Какаши сцепил руки в замок и повертел головой. Разговор определенно стал неловким. Ирука поглядел в окно за спиной Копирующего и, подумав, стал быстро доедать кашу. — Профти, мне пофа. — проговорил он, на ходу дожевывая еду и одеваясь. Какаши уныло посмотрел вслед, когда за его спиной закрылась дверь.

***

— Ну чо ты, надо было всех травить? Какаши, сидя рядом с постелью Генмы, качал головой. — Да успокойся ты, мне Райдо мозги промыл, теперь еще ты пришел. Ты, лучше, скажи, пришел он к тебе? Хатаке вздохнул и запустил руку в серые волосы. — Да, пришел, если можно так сказать. Поспал, кашу сварил, пожрал и ушел. Генма присвистнул. — Да он пипец, какой хозяйственный. Наведет в твоем хламовнике беспорядок. Женская… эм… мужская рука у тебя в доме будет. Не зря я травил весь штаб этими травами. — фыркнул Ширануи, поправляя одеяло и откидываясь обратно на подушки, одну из которых он нагло… позаимствовал у лежащего рядом Райдо.

***

Все три дня, пока Котетсу и Изумо отходили от состояния постоянного посещения туалета с приступом тошноты, Ирука не мог избавиться от странного чувства, что что-то было не так. Ну как, скажите, как Какаши узнал, что эти травы пить вместе с таблетками нельзя, а? Ирука отлично помнил абсолютно все чаи, заваренные Генмой, и ятрышника среди них точно не было. Неужели, обманул? Но зачем ему нужно было обманывать Ируку? Ируку, простого статиста и учителя Академии! И, если он хотел раскрыть этот секрет Ируке, то почему не удержал его от этого, а заодно еще и всех остальных? Нет, с этим определенно надо было разобраться. Этим же вечером Умино решил зайти к нему в гости, обосновав свой визит благодарностью за предоставленный ночлег. — Да что у Райдо за привычка херовая все в деталях описывать? — заворчал Котетсу, перелистывая четвертый лист вчерашнего отчета. — Ага, скажи спасибо, что не как Хатаке. Пол листа, да и то через задницу. — ответил Ирука. — нет, ну ты послушай, а? «Во время битвы пришлось дать ученикам подзатыльники.» А мне сиди и переписывай: «Во время проведения действий агрессивного характера, неподобающее исполнение приказов повлекло за собой наказание, в том числе и физическое.» Никаких описаний использованных в бою техник, ни численности врага, ничего! Изумо поднял голову и фыркнул. — Да ты придираешься, Ирука. Джонины, они же, писать ничего не умеют, им главное кунаями помахать, да сюрикены пометать. — Ничего подобного. — фыркнул кто-то из окна. Все трое подскочили и выхватили кунаи. — Хатаке-сан! — возмутился Котетсу, плюхаясь обратно на стул. Копирующий проскочил в оконный проем и встал напротив стола Ируки, наклонив голову. — У меня отчеты через задницу? — поинтересовался он, постучав сандалией по полу. — обижаете, Ирука-сенсей… — Ты… вы… подслушивали? — подавился Умино, скрещивая взгляды карих глаз с одним темным. — Это некультурно! — А обсуждать старших по званию за их спиной верх культуры. — ехидно отметил Какаши, разворачиваясь на пятках. — Могу ли я пригласить вас сегодня ко мне на чашечку чая, часов в шесть, Ирука-сенсей? Отлично, все складывается, как нельзя лучше. — подумал Ирука, согласно кивая и провожая взглядом выпрыгнувшего в окно Копирующего. Он и поговорить успеет, и чай выпьет. — Изнасилует. — заключил Котетсу, грохая свою печать на документ. Изумо согласно хмыкнул. — С чего вы это взяли? — вскинул бровь Ирука, удивленно раскрывая глаза. — А что. Ты его оскорбил, ты младше по званию, он тебя домой позвал. Выводы делай сам. — ответил Котетсу, пожимая плечами. Оставшийся день прошел в молчании, мерном тиканье часов и шуршании бумажек. Ирука то и дело поглядывал на стрелки, в ожидании окончания рабочего дня. Когда стрелка, наконец, указала на заветные шесть часов, он сорвался с места, собрал вещи и убежал. — Даже не попрощался. — вздохнул Изумо.

***

Только сейчас, стоя рядом с квартирой Копирующего, он понял, почему все же перепутал дома. Во-первых, типовые здания джонинских и чунинских общежитий различить могли только архитекторы и планировщики, во-вторых он был глубоко в сонном состоянии, что не удивительно, делая скидку на поздний вечер и чай, заваренный Ширануи, ну и в-третьих, в последних, он всю дорогу думал только об одной-конкретной серой башке. Не удивительно, что спать Ирука завалился под его дверью. С такими мыслями Умино жал в кнопку звонка, теребя в другой руке коробку с чаем. Открыли только спустя три попытки, предварительно грохнувшись обо что-то. — Здрасте, Ирука-сенсей. — начал Какаши, потирая явно ушибленный затылок. — Мы же договаривались на «ты»? — хмыкнул Ирука, протягивая упаковку с чаем. — Вот, подарочек вам. Какаши вытащил из его рук коробку и повертел в руках. — Оу, такой хороший… спасибо. — Да за что? Вы мне переночевать дали, не выгнали ночью на улицу. — Ваша чакра никому бы спать не дала. — усмехнулся Какаши. — вы же, чунины, вообще не привыкли ее скрывать, а я просыпаюсь на любой шорох, что уж там про чужую чакру говорить. Привычки уже не искоренить, сами знаете. — пожал плечами он, провожая Ируку на кухню. Умино фыркнул, краснея. Да и от кого чакру надо было скрывать? От АНБУ? Ками-сама помилуй, если этим кто-то понадобится, так они его из-под земли достанут, если быть честным. А так — все свои, штабные, да генины, с которыми приходится возиться на уроках. И все же, обидно стало… — Вы, лучше, Хатаке-сан, заваривайте чай. — едко буркнул Ирука, присаживаясь. — Э… у меня как-то в планах этого не было. — Какаши запустил руку в серые волосы и почесал затылок. — я по-другому планировал… — протянул он, надеясь на удачу. И не прогадал. Ирука прыснул в кулак со смеху и потянул руки к шее Копирующего. — Котетсу сказал, что вы меня изнасилуете. — Ирука-сенсей! У нас все исключительно по обоюдному согласию, да? — Да… — выдохнул в его губы Умино, прижимаясь к ним. И решил для себя, что хрен он еще когда-нибудь Хатаке за отчеты ругать будет. Сам научит писать, благо, время у них теперь будет, хоть отбавляй. И травы Генмы пить больше не будет. А то, вдруг, опять что-нибудь приснится про баранов. Сереньких, с шаринганами.