Dark days

Киара нервно расхаживала по пещере из стороны в сторону, побивая себя хвостом по бокам. Рядом с ней, также нервно, ходил Кову, но уже чуть медленнее, но не менее напряжённо. От этой картины расхаживающих и задумавшихся родителей у Накалы, пусть и не сразу, вскружилась голова. Чтобы хоть как-то отойти от их щеголяющих силуэтов, принцесса на пару минут прикрыла глаза, а когда открыла, матери в ее кругозоре уже не было. Резко обернувшись и посмотрев по сторонам, малышка вздохнула с облегчением: мама была совсем рядом, вот только она смотрела вдаль с вершины Скалы Предков, ища глазами ушедшего сына. Зеленоглазая львичка вздохнула, подойдя и прижавшись к матери, принцесса ласково лизнула королеву в лоб.  — Не волнуйся, мамочка! Рэмбо же куда разумнее меня, он уж точно никуда не уйдёт далеко! Киара все также с печальной улыбкой посмотрела на дочь: этот маленький комочек счастья даже в такой напряженной ситуации умудрялся оставаться радостным и позитивным. Иногда королева задавалась вопросом: как ее дочери это удаётся? Но всё-таки, волнение в сердце не давало ей расслабиться, отчего львица вновь помрачнела.  — Накала права… — к королеве и принцессе подошёл король, прижав к себе их обеих и взглянув вдаль, за горизонт. Закат намечался как никогда прекрасный и яркий. — Рэмбо нужно разобраться в себе, а здесь, боюсь, мы ничем не можем помочь нашему маленькому принцу.  — Верно! — к королю и королеве подошли Кайон и Рани, с ними доковыляли и Сахиджи с Анандой. Вместе хищники принялись смотреть вдаль, на заходящее солнце. Они провожали этот трудный, но одновременно такой же счастливый для всех день. Сегодня произошло воссоединение их семьи… и Киара молилась Айхью, чтобы он не стал ещё и днём ее разделения с родным сыном.

***

Золотистый львёнок на всех порах бежал к баобабу, постоянно оглядываясь на солнце: он знал, что должен прийти домой до того, как на небо полностью взойдёт диск блеклой Луны, поэтому принц очень торопился, отчего часто спотыкался и пару раз даже уронил своего друга на землю, но пернатый не жаловался, лишь понимающе принимал очередной удар судьбы. Наконец-то Рэмбо заметил вдали виднеющийся баобаб. Малыш возрадовался, обнадеживающе окинув лежащего друга на спине:  — Мы почти пришли! Раффики тебе точно поможет!  — Очень на то надеюсь… — с усмешкой закатил глаза орел, но не успел он договорить, как маленький хищник вновь сорвался с места, вздымая за своими лапами пыль. Он бежал довольно быстро для уставшего и измотанного трудным днём львёнка, чем очень поразил своего «пассажира». Его бег был неровным, со скачками, иногда прерывистым. А спина вздымалась на каждом холмике, отчего иногда орла лопатками хищника подкидывало вверх. И вот, львёнок стоял прямо перед входом в баобаб маджузи. «Хоть бы Раффики уже вернулся…» — пронеслось в голове у принца, после чего, отбросив негативные мысли, Рэмбо медленными осторожными шагами вошёл в баобаб целителя. Здесь было все по-прежнему: древесные стены, зелёная крона, резко пахнущие травы и коренья, чей запах доносился с небольших веточек, где были расположены лекарства. Рэмбо уже видел всю эту обстановку, а вот раненная птица разглядывала их с немалым интересом. Львёнок же начал искать старого мандрила, дабы попросить о помощи, но маджузи нигде не было. Отчаявшись, принц принял крайние меры. Несмотря на свою скромность, рычать он умел довольно громко, как и говорить. Набрав в лёгкие воздух, красногривый воскликнул так, что стены у баобаба затряслись:  — Раффики!!! Раффики!!! Где ты?  — Не нужно так кричать! — донёсся спокойный голос откуда-то свысока, Рэмбо задрал голову, и разглядел лежащего на одной из ветвей мандрила. Маджузи теребил что-то в своих обезьяньих руках, в то же время с улыбкой глядя на пришедших к нему гостей. — Раффики всегда рядом, когда это нужно.  — Позволь мне задать нескромный вопрос, — издалека начал львенок. — Когда ты вернулся обратно к баобабу?  — А я разве куда-то сегодня выходил? — с усмешкой вскинул плечами маджузи. — По-моему, с самого утра был здесь!  — Но… — хотел было сказать Рэмбо, но не успел. Одним прыжком лекарь добрался до пола своего убежища, встав рядом с принцем и орлом, что малыш нёс на своей спине. Раффики оценивающе оглядел птицу, после чего спокойно ответил:  — Ты пришёл сюда, чтобы исцелить птицу, ведь так?  — Что верно, то верно… — ухмыльнулся Рэмбо. — Он мой друг и ему нужна помощь.  — Хорошо. — кивнул маджузи, оперевшись на свой посох. Мандрил поспешно подошёл к ветвям, на которых у него располагались травы, а после взял несколько из лекарств, чтобы начать лечение. Рэмбо без особого интереса глядел за процессом набирания трав и кореньев, он дожидался, когда его другу наконец-то помогут. Словно прочитав мысли львенка, Раффики указал на небольшой деревянный пенёк, явно выступающий по сравнению с остальным полом. Все поняв без слов, принц осторожно положил орла на этот пень, так, чтобы его знакомый лежал крыльями наверх. Пернатый благодарно кивнул, прикрыв зоркие орлиные глаза. В этот момент к птице подошёл маджузи, чьи руки были набиты различными травами. Он положил все это около пациента, вытянув его израненное крыло ближе к себе. Раффики взял в руку кусочек мха, а после провелся им по крылу пернатого.  — Для чего это? — с любопытством вскинул бровь Рэмбо, на что Раффики ответил:  — Нужно убрать запекшуюся кровь из раны, чтобы лекарства и обеззараживающая смола лучше подействовали.  — Хорошо. — кивнул Рэмбо, продолжив наблюдать за действиями целителя. После того, как мандрил убрал все сгустки крови, он взял лист и окунул его в чашку со смолой, а после смешал с водой и нанёс раствор на раны. Каждый житель саванны знал об антисептических свойствах смолы хвойных, ведь эта вязкая жидкость защищала полую кору дерева от гниения, убивая вредоносных микроскопических существ. Этим то свойством и пользуются целители, смешивая смолу с водой, чтобы она небыли уж такой липкой, но при этом не теряла свойств. Обработав раны, маджузи оценивающе оглядел свою работу: теперь крыло выглядело уже намного лучше.  — Нужно подождать, пока смолевой раствор не обеззаразит рану. — пояснил подопечному Раффики. — Это займёт немного времени, а потом я нанесу лекарство.  — Я дождусь. — сказал орел, смиренно взглянув на своего, буквально, спасителя. Мандрил кивнул, отойдя от пернатого. Рэмбо продолжал стоять около птицы, чтобы ему не было так одиноко. В этот момент принц понял, что даже не знает имени своего, как он зовёт, друга. Неловко улыбнувшись, львёнок осторожно спросил:  — Знаешь… мы с тобой вместе почти уже весь вечер, а я так и не знаю твоего имени. На это пернатый лишь закатил глаза, со смешком ответив:  — Мое имя — Каламу. Я искренне благодарю тебя за спасение, принц Рэмбо. Чем я могу отплатить тебе? Львёнок лишь усмехнулся, по-дружески толкнув Каламу лапкой в бок. Пернатый тоже хихикнул. Принц, ни секунды не медля, ответил своему другу:  — Ты уже мне помог, даже больше, чем я тебе. Ты помог мне разобраться в себе!  — Правда? — недоумевая, вскинул бровь Каламу, получив от Рэмбо кивок.  — Да. Я понял, кто я… понял, что не должен обижаться на родителей. Спасибо, Каламу! Это я должен благодарить тебя…  — Ух… — скромно протянул орел, немного смутившись, но несмотря на весьма неожиданные почести от Льва, пернатый ни на минуту не растерялся: — Ну… всегда пожалуйста! Мне не составило это особого труда, я просто дал совет.  — Что же, — с улыбкой начал Рэмбо, заглянув в глаза к пернатому товарищу: — Мне, как будущему королю, точно не помешал такой мудрый мажордом!  — Ма-мажордом? — недоумевая переспросил Каламу, не веря в своё счастье. Стать королевским мажордомом — мечта любой птицы во всех Землях Прайда и за их пределами! Это такая важная и одновременно почётная роль, большинству пернатых которая только снилась! И сейчас сам принц, будущий король, предлагает ему это место! Но Каламу не был уверен: готов ли он? Справится ли со своей должностью в будущем? Увидев сомнения в глазах друга, львёнок продолжил:  — Я уверен, что ты станешь отличным королевским советником и мажордомом! У тебя есть быстрые крылья, острый глаз, длинный язык и здравый ум! И ты — мой друг! Ну так что? Согласен, Каламу? Я прошу тебя не как будущий король, а как друг! — львёнок сделал акцент на последнем слове, чтобы оно уж точно дошло до пернатого. И впрямь подействовало. Встрепенувшись и гордо подняв голову, Каламу, громко и торжественно, провозгласил:  — Хорошо. Я приму за честь стать твоим мажордомом, Рэмбо! И быть другом по жизни.  — Я так рад! — принц подпрыгнул на месте, ликующе перебирая лапками, а после с волнением посмотрел на небо, слегка виднеющееся из-за кроны баобаба: оно потемнело, а значит вот-вот лунный диск должен был занять свой небесный пьедестал. С грустью проводив друга взглядом, малыш направился к выходу из убежища. На прощание Раффики он крикнул:  — Завтра вновь приду проведать своего друга! После этого золотистый львёнок скрылся за пеленой сухой травы. А мандрил, нервно покряхтывая, остался в своём баобабе, рядом с беспомощно лежащим орлом. Раффики, немного отойдя от пациента, дабы смешать какие-то травы, тихо, под нос, прошептал, глянув на стену, исписанную рисунками:  — Похоже, — улыбчиво начал он, — Мой план сработал на ура. Ананда, Накала и Рэмбо узнали о своих предках, но это далеко не значит, что междоусобица окончена… Впереди ещё много раздоров. Но я рад, что сегодня они нашли свой верный путь…