We are beautiful like diamonds in the sky

— Это несправедливость категории «B» и хитрость уровня «C», — Кларк сдувает прядь волос упавшую на лицо, придерживая поднос с грязной посудой двумя руками и прислоняясь к стойке, чтобы возмутиться Рейвен о подлинной коварности этого человека. — Насчёт категории «В» ты, по-моему, загнула, — Рейес переглядывается с Кларк, мимолётно кивнув Харпер, чтобы та приняла заказ, пока Гриффин стоит у барной стойки. — Если ты, конечно, говоришь о том, о чём я думаю. Кларк оборачивается туда, где секунду назад стояла Харпер и подзывает к себе Мелиссу, сразу же мило поблагодарив ту, за то, что она без лишних слов, видя измученную Гриффин, принимает поднос с посудой и тут же уносит его на кухню. Девушки настолько близки, что могут улавливать настроение друг друга за милю, в чтении мыслей им даже не приходиться упражняться. Коллектив, несомненно, сплочен. — Рейвен, — Кларк делает печальные глаза, и она правда чувствует себя немного огорченной одной истиной. — Я приложила уйму усилий, чтобы меня приняли в одно из лучших заведений Нью-Йорка официанткой, это самая нелепая должность, если так подумать, но и это далось мне не без труда, а он ходит и берет всех своим, на секундочку, цитирую: «природным обаянием», даже не подозревая, что мне пришлось оплошать на двух собеседованиях подряд. Для него – это всего лишь игра, а для меня – смешно, но это было моей мечтой. — Действительно, какая шутка, — выдохнула бариста с наигранной обидой. — Не обижайся, — Кларк дружески потрепала Рейес по плечу. — Просто, глядя на него, мне кажется, что мои мечты — глупость. Ему все так легко даётся, словно ничего не нужно, кроме этого самого обаяния. — Кларк, — Рейвен улыбается. Так тепло, что невольно девушке становится легче от одного взгляда на подругу, может и не совсем, но всё же. — Ничья мечта не может быть нелепостью, это ведь мечта. И ты ни чуть не хуже того, чьё имя нельзя называть, просто если девушка будет пользоваться своим «обаянием», это зачтут за нечто неприличное. — Об этой самой несправедливости я и говорю, Рейвен. — Твоя проблема в том, что ты – её решение, — констатирует Рейес, кивая собственным мыслям, блондинка старается не зацикливаться на этом. Рейвен всегда была немножко в себе, особенно, когда Кларк жаловалась на подобные вещи. С чего бы сейчас пытаться это понять? — Разве не иначе? — В твоём случае только так, — шатенка делает большие глаза, хитро улыбнувшись. Мимолётно качает головой, бросая невнятные намёки, и вдруг берется делать коктейль, словно пытаясь отвлечься от странно заряженной энергетики Кларк сегодня. И, верно, Рейвен знает, когда стоит остерегаться нагоняев в случае чего, ведь она всегда хранит нейтралитет, если спор касается того, чьё имя нельзя называть. Проходит минута-две в тишине и молчании, пока до Кларк не доходит скрытый смысл слов Рейвен. И она взбудоражена некой неясностью. — Ты говоришь: «я сама создаю себе проблемы, потому и решать должна их самостоятельно»? — Ты так быстро это осознала, неужели и сама об этом задумывалась на досуге? — по-доброму насмехается подруга, подмигнув Гриффин. — Знаешь, что? С этого дня я тоже стану пользоваться своей прирожденной обворожительностью, — Рейвен давится тем, что сделала и решила испробовать, испуганно взглянув на блондинку. — В прошлый раз, когда это случилось, было пролито не мало томатного сока, – припоминает Рейес, подняв бровь, и смотрит на то, как Мерфи бездельничает, вливая в себя на спор бутылку яблочного сока, не прерываясь на вдох и выдох. И этого парня взяли в официанты тут же, всё-таки негодование Кларк отнюдь, но может и можно понять. — Скажи мне, ты ходишь на спец. курсы или просто тренируешься ещё усерднее каждую неделю, раз тебе удаётся задеть меня, даже здесь? – вспыльчиво уточняет девушка, взмахнув ладонью. Тот случай с томатным соком ещё долго будет помниться Рейвен, это было довольно зрелищно. Кларк отпрашивалась после него на несколько дней от смен, ей было неловко от усмешек друзей и колкостей со стороны Блейка, особенно из-за Блейка. — Кларк, я забочусь о тебе, — говорит Рейвен, сдерживая смех. Когда блондинка фыркает и шепчет что-то похожее на «замечательно, чего и следовало бы ожидать» и всё таком духе, вздернув подбородок. — В таком случае, мне уже пора сражать клиентов своей грацией и доброжелательностью, вот увидишь, меня ожидают грандиозные чаевые, — весьма уверенно, а вместе с тем импульсивно озвучивает Кларк. Она пробуждает в себе боевой настрой, стремительно готовясь решить вопрос с удачей. С её отсутствием, если быть точнее. Мелисса возращается и кивает на крайний столик у окна, который как раз ожидает обслуживания, и Кларк с улыбкой благодарит её, перехватив блокнот и ручку со спец. столика для персонала. За указанным столом сидел мужчина средних лет, довольно привлекательный; сразу невозможно и сказать, сколько ему на вид, но проседь белых волос среди черных и морщинки у глаз, носа, на лбу; грубость черт лица; общая истощённость – подсказывают, что ему приблизительно от 38 и до 42, точно в таких рамках. У Кларк перехватывает дыхание, и её больно колет мелькнувшее в памяти лицо отца, она проглатывает внезапное наваждение, улыбнувшись самой себе и ступив к столику, как на горизонте появляется Блейк собственной персоной. — Сияешь, принцесса? Неужто отхватила куш? — Беллами насмешливо берется своего подбородка, склонив голову набок, дабы удачнее разглядеть с такого удобного ракурса выражение лица Гриффин. Блондинка выглядит чертовски уверенно, впервые, как по мнению Блейка, за всю его память. — Это случилось. Клянусь, почти случилось. Но в тот день появился ты и разрушил мою жизнь. Так что, с дороги, Блейк. Ты заслоняешь мне успех, — сердито воззирает она, ненавязчиво и, тем не менее, не так уж жёстко, как хотелось бы, толкая его в плечо, когда проходит мимо. Беламми лишь своеобразно ухмыляется ей вслед, последний раз на неё взглянув, а затем возвращается к беззаботному существованию, ненадолго остановившись рядом с Мерфи у той самой барной стойки, пока Рейвен занята подготовкой коктейлей и не способна: вставить им нагоняй. • | Кларк было чуждо мужское внимание, – не в плохом смысле, ни в коем случае. Просто она ни разу не состояла в отношениях и не взращивала в себе заведомо известных подростковых воздыханий, у неё даже не было ни одного популярного артиста, по которому можно было бы фанатеть, и потому факт того, что она не слишком хороша для противоположного пола: беспокоил её. Не все время, само собой, но определенными промежутками. Ей уже девятнадцать, она успешная студентка «Мед. Университета Нью-Йорка», подрабатывает официанткой, и все её мечты, казалось бы, сбываются, но она по-прежнему одинока, и кажется это может длиться бесконечно, ведь, быть может, она и не обладает этим самым обаянием, раз её так задела простота в словах Беллами о том, как это всё ему удаётся. • | Из-за чего самым правильным кажется – испытать судьбу. Она всегда дружелюбна, в ней в переизбытке доброта, а также одно из отцовских качеств, заложенных в неё, – это забота о близких и, возможно, даже в некоторой степени всех людях на этой планете. И медицина, выбор профессии, существенно это отождествляет. Она знает, что хороша в том, что ей нравится, но совершенно безнадежна в вещах, на которые не решается. И сейчас, излучая в удвоенном усилии дружелюбие и простоту с лёгкостью, ей почему-то сдаётся, что что-то идёт не так, ведь лицо мужчины приобретает странное выражение, глаза заигрывающе блестят, а движения становятся более медленными, хищническими, если подобрать лучшее определение. Он... он же не принимает её за? Кларк становится не по себе, она проглатывает ужас, внезапно охвативший её пустой желудок и бегает глазами по блокноту, пытаясь вписать туда всё, мужчиной упомянутое. При этом она старается, чтобы её прежняя позитивно настроенная улыбка не превратилась в оскал, а ком, подступившей к горлу тошноты, не вырвался наружу. Напоследок этот тип позволяет себе совершенно незамысловато прикоснуться к её спине, едва ли не опустившись ладонью ниже. И Гриффин клянётся, что сдерживает слёзы изо всех сил, стараясь не поднимать головы, их заведение – самое обстоятельное во всем Нью-Йорке, это даже не какой-то бар, в котором собираются грубые мужланы, вроде бородатых байкеров с пивным пузом, нараспев подпевающих караоке или дико кричащих при виде гола во время просмотра матча. Её первая попытка поддаться соблазну и поверить, что в жизни хоть что-то бывает просто – оканчивается крахом. Рейвен была права. Чёртов Беллами Блейк. Чёртовы мечты. Чертова гордость, утверждающая: «если ему это удалось, то чем ты хуже, Кларк?» Кларк уже не чувствует своего тела, когда проглатывает тяжесть в горле и пытается как можно быстрее скрыться на кухне, а ещё лучше в подсобке. В уединении и грезах о прежнем спокойствии. Она вне себя от ужаса, но также держится изо всех сил, делая глубокие вдохи и вытягивая шею так, точно она резиновая, только чтобы не расплакаться. Хотя в носу уже пощипывает, и как не кстати Рейвен преграждает ей дорогу, едва ли не выронив коктейль, который делала для одного из клиентов. — Боже мой, Кларк, — Рейес чувствует, как земля уходит у неё из под ног, когда она останавливает взгляд на лице девушки. Блондинка опускает одну ладонь на талию, продолжая вытягивать шею и пытаться преобладать над своими эмоциями. Она буквально глотает попытки разрыдаться на подходе, и это разрывает её на части. — Ты побледнела. Всё в порядке, что стряслось? Кларк игнорирует этот предостерегающе обеспокоенный тон Рейвен, в очередной раз кивнув Мелиссе, на что та без слов перехватывает её блокнот, отправляясь на кухню, чтобы отдать заказ для готовки. Гриффин в последний раз поднимает глаза к небу, а затем переводит взгляд на подругу, удачно скрывая истерику, готовую было с искрами вырваться из неё. — Я в порядке, — выдыхает Гриффин, небрежно махнув ладонью в якобы подтверждение, но Рейвен хмуро приоткрывает рот в возмущении, громко поставив коктейль на стойку. Чем привлекает внимание, уже некоторое время внимательно смолкнувших парней, с интересом изучающих обстановку. — И ты, вероятно, ждёшь, что я поверю? Ты держишь меня за дуру, Кларк? На тебе лица нет, а твои руки трясутся как у чертовой невротички, что, чёрт возьми, произошло? Беллами вдруг напряжённо бросает взгляд на ладони Кларк, прогибаясь через стойку, и подмечает, что Рейес права. Мерфи хмыкает, подняв брови, и только ему одному известно в какой нахальной мере он шепчет прямо в лицо Беллами: «Проблемы в раю». Блейк стражает его убийственным взглядом, впервые за долгое время, удостоив их коронного со дня знакомства: «заткнись, Мерфи». — Я чувствую себя полнейшей идиоткой, — выпаливает Кларк, которая больше не в силах сдерживать подступающую истерику. Рейвен берет ладони подруги в свои, терпеливо ожидая объяснения. — Эта идея с... Кажется меня приняли за кого-то, кем я не являюсь. Мою доброжелательность приняли за флирт, Рейвен. Блейк говорил правду, когда имел ввиду, что мои проблемы лишь от того, что я пытаюсь быть ‘слишком’ во всех отношениях. Этот мужчина, он. Боже, мне стало так паршиво, будто моё тело больше не принадлежит мне, и я всего лишь объект каких-то действий из вне. Рейвен отшатнулась с приоткрытым ртом, её глаза забегали от понимания и чего-то ещё, неясного Кларк. Но девушка тут же взяла себя в руки, крепко обняв Гриффин. Даже Мерфи сконфуженно нахмурился, быть может он и сноб, но он уж точно не позволил бы себе принять доброжелательность Кларк за флирт, как бы глуп и ветренен он не был, Кларк слишком Кларк. Эта девушка похожа на ребёнка. Беллами сжал кулаки, повернувшись к Мерфи, на что тот безмолвно кивнул, и они оба единогласно сошлись во мнении. Кларк больше не сунется к тому столику. Из-за того, что Гриффин все время была в поле их зрения, они, очевидно, могли понять в чём дело и кого она подразумевала, когда говорила о мужчине. Мерфи видел, как тот пробежался рукой ей по спине, и ему не показалось это странным, до тех пор, пока все чётко не устаканилось в голове при виде трясущейся Кларк. Хорошо, что Беллами не пришлось застать это зрелище, Джон вряд ли бы отметил хладнокровие на его привычно небрежном выражении лица. Как бы Беллами не скрывал этого, но Кларк значила для него куда больше, чем просто очередная девчонка, с которой он флиртует. При чём, она даже не догадывалась об этом, ведь была слишком раздражена его успешностью. • | В следущий раз, когда заказ был уже готов, Кларк выходила из кухни с подносом, вдруг носом к носу столкнувшись с Беллами. Её прекрасное лицо с застывшими в глазах слезами ударило Блейка под дых, и он потерял былую холодность, чуть ли с нежностью не коснувшись её подбородка, чтобы спросить, как она и всё ли с ней в порядке. — Мне нужно идти, Беллами. И мне бы очень хотелось, чтобы ты не стоял у меня на пути, — как-то даже более чем мягко произнесла она, и Блейк порывисто выдохнул, впервые услышав своё имя, сорвавшееся с её уст. Это ужасно расстроило его. То, что усталость вынудила её быть любезной, ведь очередную перепалку она бы не осилила, – не так он себе представлял этот момент. И он позиционируя с её же мягкостью, произнес: — Давай я, Кларк. Думаю, тебе нужно некоторое время для себя, — неумолимо вырвалось у него, и некое раскаяние вместе с усталостью как рукой смыло с лица Гриффин. — Невероятно, — прошептала она, странно сжимая челюсть. — ты.. неужели ты такой бесчувственный, Блейк? Рассеянность отразилась на его лице, да так, что он было даже чуть не потерял равновесие. Кларк гневно глядела на него: от уставшей и разбитой Кларк Гриффин не осталось и следа. — Любая возможность — это возможность, не так ли? В очередной раз хочешь показать мне, как ты дьявольски хорош в этом и утереть мне нос? Вероятно, тебе нравится это соперничество, нравится дразнить меня и спускать до крайностей, чтобы доказать, что я ни чем не хуже. И к чему меня это привело, боже. О чём это я. Ты такой эгоист, Блейк. Почему мне только важно знать, что я чего-то стою, даже если мне не даётся всё также легко как и тебе? Действительно, тебя ведь не примут за распутную девицу, это у официантов в порядке вещей флиртовать со своими клиентами, но не у девушек. У Беллами отвисает челюсть, он открывает и закрывает рот в попытке вставить хоть слово, но ему этого попросту не удается, ведь Кларк не замолкает, она будто срывается, выговаривая всё, что так долго держала в себе. И вместе со всем этим в воздухе повисает глубина озарения, окатившего Беллами Блейка ледяной водой. Он смотрит на Кларк с таким потрясённым лицом, что ей кажется, будто она переборщила, сорвавшись на нём. Хотя это его переполняют эмоции от услышанного, ведь выходит.. это его вина, что она потерпела нечто подобное сегодня? — Кларк? — он совершает попытку сказать что-либо, хотя сам не представляет, что было бы уместно в такой ситуации. Это действует исчерпывающе на девушку, которая успевает надумать огромную несуразицу в своей голове. — Забудь, — громко и ошарашенно выпаливает она, дернувшись от него в сторону. — Всё, что я сейчас... Просто забудь. — Постой, Кларк... — Беллами старается остановить её, увы не выходит. Он всё ещё парализован её откровенностью, внёсшей ясность в ситуацию. Кларк больше не помнит, как принесла заказ, как ноги только донесли её до столика, как она старалась изображать спокойствие, а стены кружились перед глазами, как терпко ощущалось её: «приятного аппетита» на языке, будто она лгала и глотала песок каждый раз, когда ложь срывалась с её рта. Как тяжело было дышать, как хотелось упасть от странного ощущения внутри, словно всё её кости в миг стали чертовски тяжёлыми. Эта тяжесть ощущалась во всём, и облегчение не окатило её должной волной, когда она всё-таки скрылась за дверцей кухни, а следом в подсобке, прислонившись спиной к холодной стене и сидя под включенным кондиционером. Девушка знала, что легко не заболевает, но её точно пробил озноб от всего сегодняшнего дня, она вспомнила этот день от начала до сего момента, и что-то в ней скрутилось в неприятный узел, чуть не высвободившись наружу в виде её низкокаллорийного завтрака на подобии: салата и лимонада. Дверь открылась, и Гриффин даже не пришлось поднимать голову, чтобы понять кто это. Это был самый последний человек, которого она хотела бы увидеть. И им был Беллами. — Кларк? — если бы не сумасшедший звон в ушах, Кларк бы забеспокоилась, услышав в его вопросе нотки облегчения и испуга в одночасье. — Ты хочешь воды? Этот голос прозвучал над самым её ухом, а затем она почувствовала прикосновение к спине, после чего поняла, что теперь она полностью на его попечительстве упирается спиной ему в грудь и тяжело дышит, моргая, чтобы распознать его лицо, которое казалось было чертовски близко. Гриффин пытается прийти в себя, не осознавая до конца всего происходящего, но что-то в Беллами почему-то всё равно ноет от мысли, что она сосредоточенно моргает, глядя прямо на его рот, и если бы не её состояние, он вряд ли бы смог смотреть на это в другом ключе. Вряд ли бы он смог держать себя в руках. — Воды? Нет, не хочу, — машет головой, с опозданием всё же отвечая на его вопрос. Резко поднимает голову, едва ли не ударившись лбом о его подбородок. — Меня точно стошнит, — всё ещё поясняет о воде. — Ты горячий. Очень горячий. Мне плохо. Опять-таки будь эта ситуация немного иной, Беллами бы рассмеялся: Кларк, лежащая в его объятиях и шепчущая о том, что он горячий. Особенно на моменте, где ей от этого плохо. Этот смех слышал бы весь ресторан. — Мне уйти? — Нет. То есть, нет. Думаю, нет. — Уверена? — Беллами насмехается над её приподнятой бровью и какой-то измученной детской задумчивостью, а ещё пытается проглотить тот момент, когда в горле пересыхает от того, как она откидывается на него и начинает тяжело дышать ему в шею. Он прикрывает глаза, сохраняя внешнюю безмятежность. — Да, — шепчет прямо у его горла, обдавая теплым воздухом всю его шею и пуская мурашки по его телу. Беллами хочется застонать и прижать её ещё ближе к себе, хотя ближе уже некуда. Она вдруг втягивает носом воздух, опасно близко оказываясь у его яремной вены. «Видимо у неё помутнение, раз она позволяет себе нечто из разряда вон выходящего, видимо этот день её окончательно сломал, раз она сводит его с ума прямо сейчас и не боится последствий, – думает Беллами.» — Ты так вкусно пахнешь, — бормочет ему в шею, двигаясь ближе. — Морем и свежестью, а ещё жвачкой. Кажется, мне становится легче. Беллами гортанно смеётся, и Кларк замирает, ведь от этого звука вибрации распространяются по всему его телу, и она чувствует их, находясь в непосредственной близости. — Наверное, ты привык к этому, — вдруг огорченно замечает она, пытаясь вглядеться в его лицо в полной темноте и прорези света лишь из полуприкрытого небольшого окна затянутого жалюзи. Беллами хмуро вытягивает что-то нечленоразделительное и отдаленно похожее на «мгм?», и Кларк поясняет. — К тому, что девчонкам нравится твой одеколон и то, как ты выглядишь, а ещё, к тому, что им просто нравишься – ты. Блейк тут же прерывает её, тяжело сглотнув, из-за чего его кадык дёргается, и Кларк это замечает, напряжённо прислушиваясь к тому, как резко изменилось настроение Беллами. — Прекрати. — Неужто ты не в восторге от этого, м? Я вот, к примеру, никому не нравлюсь, и быть может это расстраивает меня больше, чем должно, — признается Кларк, перехватив ворот его рубашки и отчаянно разглядывая пуговицу, вместе с торчащей вокруг неё ниткой, Беллами старается не концентрироваться на этом. — Глупости, Кларк. Ты несёшь полную чушь. Почему мне должно нравиться внимание, только исходя из того, что ты считаешь его крутым; тем более, если учесть тот факт, что оно явно не от того человека, от кого я бы действительно хотел его получить? Это прекрасно лишь с виду, иметь возможность пользоваться всеобщей обожаемостью, на деле же: ты нужен им только для того, чтобы удовлетворить их потребности. Кто сказал, что это всё, чего я хочу? И уж тем более, кто сказал, что это всё, чего ты заслуживаешь? — Ты так говоришь, — осторожно интересуется Кларк, бегая взглядом по его лицу, которое легко можно рассмотреть, если сосредоточенно глядеть до упора, пока не привыкнешь к темноте, — потому что это очередная уловка или ты действительно так считаешь? — Ничто связанное с тобой не может быть уловкой, Кларк. Мне жаль, если ты подумала, что это так, ведь я никогда не хотел быть тебе врагом. Ты потрясающая девушка, и может отчасти я даже немного завидовал твоей энергетике и в особенности тому, что тебя окружают люди, которые по-настоящему любят и заботятся о тебе. Но не сейчас. Сейчас я рад, что сам знаком с тобой и имею возможность видеть тебя каждый день. Кларк тяжело сглатывает, бегая туда-сюда глазами, и заикается, пытаясь понять, правда ли это или всё это лишь её стрессовый фанатичный бред. Беллами кажется настоящим, и тепло его тела явно ощутимо. Если это и бред, то чертовски хороший, ей ещё не разу не приходилось быть настолько реалистично обманутой собственным разумом. — Это похоже на сон, — сдавленно смеётся Кларк, проглатывая горечь от своего признания и страха, будто это определенно может оказаться чем-то подобным. Будто это уловка собственного воображения. Невыносимо удивительная уловка. — Знаешь, я... Я должна сказать, что когда мне станет лучше, вероятно, я даже не вспомню обо всём этом. Не знаю, к лучшему или к худшему это для тебя, но.. просто хотела, чтобы ты знал. Может, ты вообще ненастоящий. Беллами улыбается, и ямочки явственно проглядываются на его лице. Кларк хочется навсегда запомнить этот момент: Беллами Блейк улыбается ей; Беллами Блейк, который говорит ей самые замечательные вещи и позволяет поверить в то, что она особенная; в то, что она заслуживает всего самого лучшего. — Раз уж ты не вспомнишь, — Блейк по-странному неожиданно наклоняет голову, из-за чего их носы соприкасаются, а сам он теперь дышит ей в шею, невыносимо тяжко и так, будто сдерживает себя от чего-то непоправимого. Кларк чувствует, как сердце внезапно заходится в груди и гулким стуком отдается в горле, она опасается, что и Беллами это тоже чувствует, ведь они тесно прижаты к друг другу, отчего голова Кларк почему-то впервые за всё это время кружится вовсе не от тошноты. Беллами смотрит так проникновенно, чрезвычайно необычно, что Кларк забывает, как дышать. Он медленно моргает, и тогда до Гриффин доходит. Его взгляд соскальзывает с её глаз на губы, томно замирая. Солнце внезапно просвечивает сквозь жалюзи, и глаза Беллами на солнце необычайны: вдруг понимает Кларк. Правда зрачок так расширен, что разглядеть красоту медового оттенка практически не удается. Из-за стресса вся реакция Кларк на происходящее замедлена, но то, что она чувствует в следующую секунду, выбивает почву у неё из-под ног. Беллами Блейк целует её. Тот самый заносчивый брюнет. Излишне шутливый тон, игривый взгляд и несерьезность в поведении. Он мягко сминает её губы, проскальзывая языком в её рот, и стонет, когда Кларк неосознанно отвечает. Его руки перехватывают талию девушки, крепче сжимая. На что реагирует Кларк, смиренно охнув, вызвав невнятное рычание у парня, который наклоняет голову для более глубокого поцелуя, отчего у Кларк, с у м а с о й т и, в животе что-то пульсирует, ноги сводит до приятной дрожи. Беллами так аккуратен, но вместе с тем и горяч в своей жажде и нетерпении, что ощущается по его руке, скользнувшей по щеке Кларк, чтобы притянуть её лицо ближе. Он движет языком умело, его челюсть соприкасается с челюстью Кларк, и она ощущает мурашки, бегущие по всему телу. Он такой горячий, будто температура его тела в тысячу раз превышает норму прямо сейчас. Когда он отрывается, дабы глотнуть воздуха, Гриффин больше не соображает, что вообще происходит, а затем едва ли не хнычет, когда его шершавые и теплые губы касаются её шеи. Это словно маленькие электрические разряды по всему телу сводят один чёртов нерв, принося наслаждение. Она откидывает голову сильнее, сходя с ума от этого ощущения, а затем свет в подсобке включается, и всё волшебство мгновения рассеивается. Или это не свет в подсобке? — Кларк? Кларк, ты слышишь меня? — где-то над ухом отдаленно, но, тем не менее, гулко звучит голос подруги. Рейвен дьявольски обеспокоена. — Кажется, она просыпается. Она говорит с кем-то ещё. С кем точно, Кларк не может разобрать, а как только глаза привыкают к свету, девушка тяжело сглатывает, шепча: — Воды. Рейвен оборачивается в поисках стакана, но его уже передает кто-то другой. Кларк поднимает голову, и всё вдруг встаёт на свои места, их руки соприкасаются на мгновение, после чего Гриффин, не отрывая глаз от человека напротив, отпивает воды. Рейвен облегчённо улыбается, хотя всё ещё выглядит обеспокоенной, Кларк впервые почему-то даже не думает об этом. Единственное, о чём она думает: она не забыла. И мягкая улыбка на губах Беллами Блейка говорит ей тоже самое. Он смотрит на неё ровно также, как тогда, когда почти поцеловал её. Это не было сном, уж точно не это. Он это знает, она это знает. Теперь облегчение не только на лице Рейвен и не только от того, что Кларк в порядке.

И она оба это знают, и они оба помнят.