Во всем виноват Дизэнчантикс

Блум думала, что ненавидит Айси. С самой первой встречи, и по сей день, при виде ведьмы внутри нее все дрожало и скручивалось в узел, и раньше фея думала, что это от ненависти. Однако теперь, когда у нее был Энчантикс, и ведьмы больше не были такой уж угрозой, это чувство никуда не делось. Наоборот, лишь усиливалось, всякий раз, когда ей удавалось одержать верх над Айси, когда она видела, как бессильна ведьма против ее магии. Это чувство в животе становилось только ярче, сильнее, требовательнее. Но теперь, помимо узла в животе, внизу, между ног, становилось горячо и влажно, а мышцы изнывающе пульсировали. И только теперь Блум осознала, что хочет ее. Хочет сорвать с чертовки этот обтягивающий костюм и увидеть, что он скрывает. Хочет услышать, как ее голос теряет надменность и срывается в стон. Хочет! В ту ночь Блум впервые ласкала себя, думая о ледяной колдунье, и, к собственному удивлению, вместо получаса, как когда она думала о Скае, ей хватило всего трех минут, чтобы довести себя до пика и забиться на кровати в приятных судорогах. А затем повторить, и еще раз, и еще. И каждый раз, ощущения были в сто раз ярче и сильнее. Дракон великий, как же сильно она хочет трахнуть эту ведьму.

***

Когда перед феями появились Трикс в каких-то новых тряпицах, едва ли прикрывающих их тела, у Блум затуманился разум. Все, что она видела, была Айси, ее бледная, почти белая кожа ослепляла, а темные куски ткани на груди и бедрах только еще больше распаляли, вызывая лютое желание сорвать их с ведьмы сейчас же. - Девочки, я займусь Айси, отвлеките остальных двух, - тихо сказала она подругам, не сводя с ведьмы льдов взгляда. Подруги принялись за дело, а Блум бросила в свою цель какое-то маломощное заклинание и полетела вперед по коридору. Услышала, как Айси бросила остальным ведьмам: "Разберитесь с Винкс, с Блум я сама разделаюсь!". Блум петляла по коридорам некоторое время, Айси летела за ней, порой швыряясь льдом. Наконец, фея заметила открытую дверь какого-то класса, и немедленно залетела туда, и спряталась около двери. Спустя секунду Айси влетела в помещение и приземлилась, оглядываясь по сторонам. - Ну же, маленькая фея, хватит прятаться, - протянула она. Блум закусила губу, чувствуя, как все внутри скручивается от желания и захлопнула дверь. Затем наложила самое мощное запирающее заклинание, которое смогла. - Я и не прячусь, - хрипло ответила фея. Затем взмахнула руками, создавая магические цепи, и те мгновенно обвили руки Айси, блокируя ее силы и не давая атаковать. Такие же цепи обвили и ноги, просто чтобы она не пиналась. Глядя на то, как ведьма дергается в путах, Блум чувствовала, что может сейчас кончить, даже не коснувшись себя ни разу. Она стянула с рук перчатки, сунула руку под платье и всего пары прикосновений хватило, чтобы достигнуть пика и скрючиться на полу, пережидая волну судорог. Айси прекратила дергаться посмотрела на фею озадаченно, похоже, она не заметила, что именно та сделала. Блум подняла на ведьму затуманенный взгляд. Ее не волновало, согласна ли та на интим, и что, если нет, это будет называться гадким словом изнасилование. Блум было все равно. В конце концов, сколько раз Айси отравила ей жизнь, нападала, забирала силу, и просто не давала спокойно учиться? Она это заслужила. И потом, она же преступница, она никому не сможет пожаловаться, а если и пожалуется, то ей никто не поверит. В конце концов, где она, а где Блум. Фея поднялась на все еще подрагивающие ноги и нетвердой походкой приблизилась к растянутой цепями ведьме. Провела рукой по ее оголенному животу, затем лицу. А после впилась своими губами в холодные губы ведьмы, страстно целуя. Та попыталась вскрикнуть, и Блум тут же просунула свой язык в чужой рот, беззастенчиво хозяйничая там. Айси пыталась вытолкнуть ее, но вместо этого их языки лишь вились вокруг друг друга в страстном танце. Наконец, Блум оторвалась от ведьмы, чтобы вздохнуть, и между их губами повисла ниточка слюны. Айси тоже тяжело дышала, а затем снова начала дергаться изо всех сил. - Ты с ума сошла, рыжая?! - рявкнула она. - О да, - хрипло ответила Блум, обхватывая талию ведьмы руками. - И ты в этом виновата... Немного повозившись, Блум распустила длинные белые волосы, которые оказались на удивление мягкими и шелковистыми, и вновь впилась своими губами в чужие. Но не надолго. Затем фея упала на колени, оказавшись лицом прямо между чужих ног. Всего одно касание и нижняя часть костюма рассыпается пеплом, открывая фее вид на то, что она представляла в своих влажных мечтах вот уже несколько недель. Ведьма засопела и снова задергалась в цепях, пытаясь сильнее свести колени, но тщетно. Ее ноги не были разведены широко, но зато крепко зафиксированы. Блум провела носом и губами вдоль живота, спускаясь вниз к аккуратным складкам. Казалось, никто и никогда прежде их не ласкал. И мысль о том, что Блум будет первой, кто это сделает, возбуждала фею еще сильнее. Она прижалась губами к складкам, а ее проворный влажный язык нырнул вглубь, и резво забегал между ними, от бугорка до дырочки и обратно, обильно смачивая все слюной. Ведьма дергалась, рычала, пыталась отстраниться, пинаться и сильнее свести ноги, но цепи не давали ей много пространства для маневра, а Блум крепко держала ее руками, так что та была почти обездвижена. Проведя языком еще пару раз, Блум сконцентрировала усилия на чувствительном бугорке, лаская его языком, посасывая и иногда прикусывая, чтобы вновь обласкать. Одним пальцем она дотянулась до сочащегося влагой отверстия и погрузила его внутрь, ощущая как чужая разгоряченная плоть сжимается вокруг. Сначала одна фаланга, затем вторая медленно скрылись внутри, и, наконец, палец вошел до самого основания легко, почти не встречая сопротивления. Блум вынула его и ввела еще несколько раз, не прекращая ласки ртом. Ведьма больше не вырывалась, лишь напряженно сопела. Блум посмотрела на ее лицо. Глаза зажмурены, рот искривлен в оскале. Явно не лицо того, кто получает удовольствие. Но фее было все равно. Она с удвоенной силой продолжила ласки, и снова попыталась войти пальцем, но на этот раз уже двумя. Теперь это было не так просто, тугое отверстие никак не поддавалось. Тогда Блум ввела один палец, а затем втиснула и второй. Раздался сдавленный болезненный стон, а фея ощутила прилив возбуждения. Она поерзала, прижимаясь своей промежностью к собственной пятке, и начала ритмично двигать одновременно бедрами и рукой, постепенно ускоряясь, ускоряя и движения языком. Ведьма хрипло дышала, шумно втягивая воздух от боли. Еще несколько движений, и Блум вновь задрожала от наслаждения, выгибаясь с громким стоном. Ведьма же, когда пальцы исчезли из нее, повисла в цепях, тяжело дыша. Блум дождалась, когда судороги пройдут, и снова поднялась на ноги, оглядывая пленницу. Голова опущена, лицо скрывают длинные белые локоны. Одного взгляда хватило, чтобы возбудиться снова. Фее хотелось большего, фее хотелось довести ведьму до такого же пика, который испытывала она сама. Блум вновь принялась целовать противницу, но на этот раз та даже не пыталась вытолкнуть ее из своего рта, и поцелуй вышел вовсе не таким страстным. Тогда Блум принялась пальцами ласкать чувствительные складки и бугорок, а затем вновь ввела внутрь сначала один палец, затем второй. Тело девушки тут же напряглось. Фея вновь принялась двигать пальцами, но вместо того, чтобы пытаться насадиться на них сильнее, как это сделала бы сама Блум, пленница наоборот, пыталась отстраниться. Фея прижала ее к себе за талию свободной рукой, и ускорила темп. Когда отверстие постепенно перестало быть таким же тугим, как в начале, Блум добавила и третий палец, который с еще большим трудом втиснулся к остальным, и снова задвигала ими, вместе с тем двигая всем своим телом вдоль чужого в том же темпе. Двигать быстро не получалось, но и этого хватало. Хриплое дыхание сменилось стонами, и Блум задрожала от возбуждения, не обращая внимания на то, что это были стоны боли, а не наслаждения, и на замечая прозрачные капли, проступившие меж плотно сжатых век. Лишь задвигалась быстрее, глубже. Наконец, фею накрыла еще одна волна наслаждения и она вынула пальцы из чужого тела. Ведьма вновь обессиленно повисла на цепях. Блум легла на холодный пол и задрала платье, принявшись ласкать себя снова. Несколько минут спустя, когда возбуждение вновь усилилось, она магией изменила положение ведьмы, на этот раз приковав ее к полу лежа. Та держала глаза закрытыми, а губы плотно сжатыми, и не видела, как фея создала из воздуха длинный и довольно широкий прибор с двумя головками. Она устроилась между раздвинутых ног пленницы и прижала одну сторону к влажным складкам. Девушка дернулась, попыталась отстраниться, но цепи держали ее крепко. Блум поводила игрушкой меж чужих ног некоторое время, увлажняя ее, а затем прижала к отверстию, и надавила, заставляя тугую кожу медленно растягиваться и впускать предмет внутрь тела. От этих действий ведьма задергалась сильнее, пытаясь отдалиться, но Блум вводила агрегат все глубже, все сильнее растягивая отверстие. Девушка застонала уже громче, а по вискам из глаз скатилось насколько слезинок, запутавшись в волосах. Наконец, головка полностью вошла в тело ведьмы, но Блум на этом не остановилась, продолжая вводить игрушку все глубже. Пленница была настолько худой, что Блум могла видеть, где сейчас внутри находится искусственный член, и от этого возбуждение становилось только сильнее. Она ввела игрушку до упора, под сдавленные сиплые вздохи и всхлипы, а затем насадилась сама на торчащую часть. Больше половины игрушки плотно сидело внутри тела ведьмы, обхваченное ее тугой плотью. Блум начала ритмично двигаться, сначала медленно, но затем быстрее и быстрее, насаживаясь на свою часть все сильнее и сильнее, под собственные стоны наслаждения и короткие стоны боли ведьмы, пока, наконец, их тела не начали соприкасаться. Тогда Блум прижалась плотнее, так, чтобы между ними вовсе не осталось расстояния, и принялась ожесточенно тереться об чужое тело, ощущая как вместе с тем игрушка двигается внутри них. Когда пик наслаждения почти накрыл ее, Блум остановилась, и вынула из ведьмы игрушку, при этом оставив ее внутри себя. Девушка в цепях вновь обмякла, рвано вздохнув. Но Блум еще не закончила. Оставалось кое-что еще, о чем она давно думала. Она применила увеличивающее заклинание и ее набухший клитор удлинился в несколько раз. Блум приподняла бедра ведьмы и без промедлений вошла, сразу на всю длину, взывав у себя стон блаженства, а у пленницы крик боли. Она вновь стала ритмично двигаться, это было тяжело, тугая кожа сопротивлялась, крепко обхватывая плоть феи, при этом доставляя безумное удовольствие, и Блум непрерывно стонала, двигаясь вперед и назад, а из ее собственного лона все еще торчала игрушка, которую теперь она двигала рукой. Ведьма же хрипло вскрикивала от боли на каждом движении, а из-под плотно зажмуренных век то и дело скатывались прозрачные слезинки. Постепенно Блум ускорялась все сильнее, наполняя комнату ритмичными влажными шлепками двух тел друг об друга, поимо стонов и вскриков. Одновременно с этим свободной рукой Блум вновь стала ласкать клитор пленницы, в темп с толчками ее собственного. И наконец, возгласы боли ведьмы сменились стонами, уже более похожими на стоны удовольствия, а она сама непроизвольно ерзала и выгибалась. Не сбавляя темпа, Блум наклонилась, вновь сливаясь с девушкой в поцелуе. Она не отвечала, но продолжала сдавленно стонать, прямо в чужой рот. Блум ускорилась еще сильнее, чувствуя подступающую развязку. И когда ее саму накрыл пик наслаждения, ведьма под ней также выгнулась и застонала. Их оргазмы совпали, от чего Блум немедленно накрыл второй, и она забилась в судорогах, откинувшись назад. Около минуты они пролежали неподвижно, пока заклинание увеличения не прекратило действие, и клитор Блум вернулся к нормальному размеру, выйдя из тела ведьмы. Еще через пару минут фея встала, применила пару очищающих заклинаний и одернула задравшееся платье энчантикса. У двери Блум обернулась. Взгляд ее прошелся вдоль распластавшейся на камнях противницы. Цепи больше не удерживали ее, но она не спешила подниматься, лежа в той же позе, в какой Блум оставила ее. Только ее лицо было повернуто к фее, а глаза снова открыты. Но вместо привычной ненависти в них была пустота. Еще полчаса назад такая картина вызвала бы прилив возбуждения у феи, и она набросилась бы на лежащее тело, как голодный хищник на мясо... Но теперь это вызывало лишь отвращение. Не к тому, что она видела... а к самой себе. Блум вдруг ощутила себя самым мерзким человеком во вселенной, ее затошнило от мысли, что она сделала это. Оправдание что "она заслужила", которое еще недавно казалось ей неоспоримым, теперь лишь усиливало отвращение. Блум зажала рот рукой и выскочила за дверь, так и оставив свою жертву лежать на холодном каменном полу.