Проект «Шерил Блоссом»

————————//————————

      *flashback* 1864 год. Маленький городок штата Вирджинии. К великому сожалению многих — человек не гепард. Он не может развивать такую скорость, хотя иногда хотелось бы. Дождь делал своё дело, все вокруг становилось достаточно мокрым, чтобы каблуки девушки скользили с неимоверной силой. Пышное платье тоже было проблемой, в такие моменты очень хотелось, чтобы девушки могли носить костюмы, ведь так было бы проще. Белая юбка давно стала чёрного цвета, а дождь и без того трудную ношу, утяжелял с каждой каплей. Из-за платья, юной леди, которой буквально вчера исполнилось 25, приходилось прилагать двойные усилия, протискиваясь в узких проемах, каждый раз приподнимая юбку, когда снова приходится бежать быстрее. К сожалению у неё нет ручного тормоза, как у машины, иначе она уже давно ушла бы в дрифт, идеально вписываясь в повороты между домами, хоть и не умела пользоваться ручником, как и машиной в целом. Но она бы попробовала, смогла бы, она слишком сильно хочет сократить дорогу. Времени слишком мало. Руки, весьма хрупкой особы, давно были разодраны в кровь из-за неровной облицовки домов, но это сейчас не важно. Не для неё. Важно только то, что ее силы на исходе, она не может больше бежать, даже понимая, что если остановится, то жизнь уже никогда не станет прежней. Шерил не знала, что она все равно не добежит к Тони, не предупредит ее. Блоссом не знала, что она делает все ровно так, как хочет Острог. Шёпот в ее голове усиливался, произнося одно и тоже манящее слово «Балтимор, Балтимор, Балтимор». — Нет! Пожалуйста! Остановись! Дай мне немного времени! — на крики девушки никто не отвечал, они лишь отражались эхом пустынных улиц и безразличием солдатов конфедерации, но она точно кого-то видела, за ней определенно кто-то бежал и этот кто-то не собирался сдаваться. Он хотел заполучить ее и не допустил бы промаха не при каких обстоятельствах.       *our days* Запах горячей смолы наталкивал на мысли о преисподней, возможно это место им и являлось. Такой запах имеет асфальт, до безумия накалённый солнцем. Кажется, что рядом виднеются небоскребы, тёмные, высокие, в которых отражаются все силуэты, небоскребы в духе книг Стивена Кинга. Они возвышались словно Темная Башня над путником. Голова просто горела от прожигающей боли, будто кто-то держал ее в тисках очень долгое время. Девушка резко открыла глаза, что являлось первой ошибкой в такой ситуации. От яркого света поступила новая волна боли, словно прошлись напильником по внутренней стороне черепушки. Как давно она не видела настоящего света? Настоящий свет? Когда это понятие появилось в ее голове? Настоящий - не настоящий. Девушка зажмурила глаза и плавно опустила руки с живота на горячий бетон. Горячий? Почему она его чувствует? Снова открыв глаза, уже в третий раз, но более плавно, Шерил поняла, что она видела не небоскребы. Это были стены, возвышавшиеся над ней. Стены Балтимора, но они были ближе, чем раньше. Блоссом была растеряна, ее разумом играли слишком долго. Девушка снова закрыла глаза, предавшись воспоминаниям.       *flashback* Балтимор. 1864 год. Открыв один глаз, Блоссом осмотрелась. Вокруг ничего и никого. Понятие «никого» теперь относительное, можно вычеркнуть. Буквально пустота. Привстав, девушка попыталась отыскать то, на что можно опереться, но попытки были тщетны. Где она? Постепенно привыкая к темноте, ей все же удалось разглядеть высокие стены, которые на самом деле были фантасмагорией. Добраться до них она не могла, бетонные громадины будто убегали, не давая ей никакого шанса понять, где же все-таки она оказалась. Одно преимущество у Блоссом все же было, отец научил ее не поддаваться панике, особенно тогда, когда нужно оценить ситуацию. Что у неё есть? Может лучше понять чего у неё нет? Платье, каблуки, мокрые волосы. Будто ее кто-то переодел и высушил копну рыжих волос, что и ей самой давалось с трудом. Нынешнее ее облачение было непривычным и мрачным: чёрные джинсы, такого же цвета майка на тонких бретелях, громоздкие сапоги бренда Dr. Martens, которые больше напоминали ботинки и кожаная куртка с цепями на плечах, непонятно больше то, откуда это все взялось. Девушка никогда не видела такой одежды, в 1864 ее попросту не было. Где она вообще? Ничего больше она увидеть не смогла, только почувствовала. Холод. Сильный холод. Он будто пробирался в каждый уголок ее тела, особенно мозга, разума. Даже мысли приносили холод. Послышались шаги, стук каблуков о металлические пластины. Металлические пластины, вероятно теперь девушка понимает, что у неё под ногами. Все-таки она не одна? Или ей хотелось так думать? Следующий звук был перед тем, как Шерил отключилась. Щелчок от кнута. Металлического кнута, который оплёл ее словно лиана, не давая возможности даже дышать, врезаясь куда-то под кожу. — Добро пожаловать в Балтимор! Вы выиграли вечное заточение! — мужчина говорил с энтузиазмом и его последующий смех отразился ото всех стен... будто был повсюду.       *our days* От воспоминаний голова ещё больше болела. Они будто парализовали, не давая никакой возможности выбраться из этих оков. Глаза больше открыть не получалось. Каждое движение приносило больше боли, чем прежде, будто все ее естество подталкивало девушку вспоминать снова и снова, пока вся информация за 156 лет не заполнит ее разум сполна. Она снова в оковах, своих собственных, хотя так было всегда, но что-то изменилось, чего-то не хватает. Шерил попыталась провалиться в сон, чтобы хоть немного разгрузить свои мысли. Не получилось. Новая волна воспоминаний ударила со страшной силой, словно отбойный молоток, напоминающий, что у Блоссом просто напросто нет выбора. Если ее мозг хочет предаться воспоминаниям, то почему бы не вспомнить что-то приятное?       *flashback* Вирджиния. 1864 год Кукурузное поле. Странное развлечение, но вместе с Тони ничто не казалось странным. Пробежка среди высоченной кукурузы в пышных платьях — повлечёт за собой ряд проблем, но кого это волнует? — Тони! Подожди! Дай руку и давай помедленнее, я не успеваю. — Блоссом любила пялиться на задницу Топаз, но пышное платье, под стать временам, не давало Шерил такой возможности. — Если ты будешь так плестись, нас заметят раньше, чем я покажу тебе, что приготовила, — Тони развернулась и посмотрела в глаза Шерил. Топаз просто обожала так смотреть. Всякий раз бросая взгляд на большие карие глаза своей возлюбленной, она видела что-то больше, чем любовь и это притягивало. С Блоссом Тони забывала, что неправильно любить девушку, как на каждом углу твердило общество, забывала, что нужно каждый раз прятаться, прежде чем поцеловать такие родные губы. Она была подобно дезертиру, предавая родину каждый раз, когда касалась белой кожи Шерил. И Блоссом не могла отрицать, что чувствовала тоже самое. Тони называла Шерил Белоснежкой, по понятным причинам. Это прозвище въелось в мысли Блоссом, как свежая татуировка с самого начала. — У нас есть все время этого мира, малышка, — рыжеволосая подошла к Тони и поцеловала ее, положив руку на талию, как бы говоря: «Ты моя».       *our days* Предприняв попытку встать, Шерил совершила вторую ошибку, для этого действия ещё слишком рано. Девушка снова откинулась назад, слегка ударившись головой о раскалённый бетон, сжав зубы и невнятно проскулив какое-то слово, говорить она пока тоже не могла. Она лишь смогла разглядеть своё тело ниже пояса. Одежда та же, что и в первый день в Балтимор. Все, что Блоссом трезво осознавала — потребность подняться. Она не знает, где она. Очевидно это Балтимор, но почему стены практически в шаговой доступности? И почему все в каких-то белых смазанных пятнах, как будто какой-то ребёнок залез в сетчатку глаза Шерил и оставил там трафарет различных фигурок. Сделав мощный рывок, девушка перевела себя в положение сидя. Ей пришлось зажать свою руку между зубами, чтобы не закричать. Крик был бы пронзительнее Банши, можно было не сомневаться, его услышали бы все. В голове создалось ощущение будто что-то перекатывается, какой-то металлический шарик, врезаясь в стенки оболочки, создавая характерные звуки подобные хлопков кнута. Шерил снова погрузилась в воспоминания.       *flashback* Балтимор. 1864 год. Блоссом пришла в сознание. Пробуждение не было таким болезненным как в первый раз. Обстановка уже была совершенно другая. Стены напоминали головоломку зеркального кубика 3х3. Вот только размеры здесь более внушающие. В каждой из выпуклой или вогнутой грани девушка видела своё отражение, что конкретно сводило с ума. — Здесь кто-нибудь есть? — Блоссом произнесла это недостаточно громко, чтобы ее кто-то услышал, если этот кто-то вообще есть, но звуковые волны, отражаясь от стен пустой комнаты, создавали иное впечатление. — Да,— послышался ответ откуда-то сверху. — Кто ты? Что это за место? — Это Балтимор, — уже знакомый Шерил стук каблуков разразился по всей комнате, давя на уши. Каждый шаг мужчины в чёрном костюме оказывался пыткой для Блоссом. Подойдя вплотную он улыбнулся.— Я не люблю говорить, мне больше нравится пытать, но Тюрьма сделает это за меня. Я лишь стражник, охотник и проводник. Ты последний раз видишь меня, так что я пожалуй покажу тебе, где ты. Так, твоя жизнь станет куда хуже, чем пока ты пребываешь в незнании. Удачи, девочка.— Последние слова стражник буквально прошипел, схватил Шерил за голову, словно зажимая в тиски, и приподнял ее, пока ступни девушки не оторвались от земли. Блоссом в ту же секунду пожалела, что задавала вопросы.       Baltimore’s history Балтимор. Тюрьма. Острог. Мозговое скончание. Много названий олицетворяет одно и тоже место. Важно одно. Это аномалия, парадокс, который не должен был произойти. Само существование этой тюрьмы противоречит законам привычного для людей мира. Балтимор — живой разум, который знает лучшие способы истязаний. Он существовал ещё задолго до появления вселенной. Вселенная возникла из-за Тюрьмы. Никто не знает каким образом Балтимор появился на Земле, но он есть и в этом нет смысла разбираться. Все, кто попадают туда — обречены. Тюрьма незрима для людей, те, кто видят ее наружную оболочку, либо уже были в Балтимор, либо должны туда попасть. Вся его внутренняя оболочка находится в чертогах разума, в самых потаенных уголках. Тюрьма крадет души, пролезает в самые дальние уголки сознания, доставая самые потаённые страхи, которые делают нас уязвимыми, ничтожными, делают людей людьми. Зримая оболочка Балтимор состоит из многочисленных коридоров, которые образуют закрытые квадраты в темноте, попадая в эти квадраты — выхода больше нет. Местонахождение Острога никто не знает, его нельзя найти. Он сам тебя найдёт, если ему это нужно. Войти в бесконечные коридоры довольно просто, а выйти нереально, если только у тебя нет ключа. Балтимор имеет одного стражника, который завершает его работу. Если ты нужен Тюрьме она сама тебя притянет, а когда ты явишься, охотник закончит работу, забирая тебя. Со временем Балтимор усовершенствовался благодаря Люксору Бекерхоффу, который с давних времён является стражником сия заточения. Бекерхофф научился образовывать пустоты, которые при малейшем контакте с человеком, забирали его. Сами пустоты имеют вид белых смазанных точек, похожих на кометы, которые могут существовать лишь в стенах Острога. Люксор развернулся к Шерил, смотря на неё загадочным взглядом. Мужчина видимо ожидал вопросов, которых у Блоссом накопилось сполна. — У меня, я, я хочу спросить. Зачем тюрьма заточает людей, зачем пытает, почему ты не стареешь, где другие, что вообще происходит. Бекерхофф снова развернулся, щёлкая пальцами. В его разуме снова начали всплывать картинки, которые Шерил так внимательно рассматривала. Мужчина продолжил свой рассказ. Балтимор питается страхом людей, их болью. Все живое зависит от пропитания. Острог влияет на жизни людей. Сюда вы все попадаете после смерти, без исключения, некоторые и в процессе жизни. У людишек Балтимор принято называть Богом. Какая ирония. Вселенная создана для пропитания, рай для утешения. Люди, жившие праведную жизнь — самый лакомый кусочек. У них больше всего страхов, утешений, слабостей. В Балтимор заточено огромное количество существ. Если Тюрьма считает, что тот или иной человек, по каким-то причинам больше не несёт своего значения, то он становится свободным, забывая все, что было в Балтимор, возвращаясь к обычной жизни в той точке, с которой закончил. Существа в тюрьме не могут пересекаться друг с другом, не знают где они, лишь люди считают, что они в аду. Люксор снова посмотрел на Шерил, но сразу же продолжил своё повествование, быстро кинув фразу: «Никто из здешних не знает ничего о Балтимор, кроме названия и пыток, ты — мой тестовый образец, Шерил Блоссом». В этом месте никто не стареет. От этого пытка и называется вечной. Я не старею, потому что ты забываешь, что я не человек, то, кто я и что могу делать может свести с ума хрупкий разум людишек. Бекерхофф щёлкнул пальцами и появился в своём истинном облике. Мужчина выглядел почти как человек. От его красивого лица, по меркам людей, не осталось и следа. Перед Блоссом предстало громадное, мускулистое существо с торчащими красными сосудами и кожей в духе сериала «Ходячие мертвецы». Его лицо было будто мертвое, искаженное, не изменился лишь зеркальный цвет глаз. — Игра началась! — на лице мужчины отразилось подобие улыбки, в то время как Шерил потеряла сознание.