Крыша

Баки ожидал, что Питер сбежит ещё ни свет ни заря, но, когда он встал, паренёк был в душе и даже напевал себе под нос: едва уловимое полумузыкальное мычание доносилось из-за неплотно закрытой двери. Сейчас Баки ломало. Зная свои триггеры, он вчера решил не рисковать и с разгону принял двойную дозу транков: парнишке явно надо было выспаться. За это с утра пришла расплата. Тошнота накатывала, затягивая в глубину, от чего всё тело ломило. Окружающий воздух был вязок, как сироп. В голове поселилась звенящая пустота, на языке горечь. Баки, мрачно наливая себе кофе, смиренно надеялся просто пережить этот день - его бесило буквально все, начиная от подозрительно громко работающей кофеварки - в доме живет гребаный технический гений, который не может починить даже кофеварку - и заканчивая явно избыточным количеством кнопок на пульте. Преодолевая пробиравшую дрожь, бросил взгляд на холодильник, но мысль о еде казалась кощунственной. Он ненавидел это время. Ненавидел гудки автомобилей за окном, ненавидел воздух, даже на высоких этажах воняющий выхлопными газами. До дрожи в коленях его раздражали все эти, модные сейчас, гладкие поверхности, четкие линии, прямые углы, которые не оставляют места для мыслей и души, для скуки и уединения. Ох, да ещё и искусственные интеллекты наблюдающие за каждым твоим шагом! Со размаху он уронил себя на диван, массируя виски и надеясь успокоиться. Не хватало ещё Питеру увидеть его в таком состоянии. - О, Баки, привет! - тот вытирал голову и выглядел довольным жизнью и собой. - Я подумал, что лучше останусь тут сегодня, хорошо? Хочу поработать, но, кажется, места в моей комнате для всех голограмм не хватит, а гостиная - самая большая комната… можно я расположусь тут? Телевизор мне мешать не будет и я тут тихонько. Баки глубоко вздохнул и внутренне застонал, с силой вжимаясь в диван. Прекрасно. Этот щенок ретривера остался именно в тот день, когда хочется разорвать любого за один неправильный взгляд. Впрочем, чтобы кого-то разорвать, нужно иметь силы, а он чувствовал себя так, будто поход в душ был неимоверным подвигом. Чёртовы транки и чертов отходняк. На скулах перекатывались желваки. Он глубоко вздохнул и, лишь собрав в кучу весь дипломатический опыт, изобразил одну из своих самых спокойных улыбок: - Конечно, парень. Располагайся. Питер недоуменно смотрел вслед Баки, рванувшему дверь в одну из в дальних комнат. Нужно было что-то делать, сбросить напряжение. С мрачной решимостью Баки достал из оружейного шкафа ремень, закрепил на нем несколько утяжелителей и подпрыгнул, хватаясь за турник, привычно скрещивая лодыжки. Подтянувшись несколько раз на обеих руках, перенес вес на правую, лишь слегка удерживая равновесие левой, и набрал свой привычный темп. Оказалось, не угадал. После второй сотни подтягиваний замутило так, что едва успел в ванну, бионической рукой на ходу срывая ремень с утяжелителями и только чудом вписываясь в дверные проемы. Выворачивая в болезненном спазме, его долго рвало. Баки обессиленно опёрся о раковину, сидя на бортике ванны, чтобы кое-как почистить зубы. Раздражение, плескавшееся в нём утром, оставило после себя лишь отчаянную слабость, призрачную дрожь внутри и опустошение. Он вышел в гостиную и устало опёрся, касаясь затылком, о прохладную стену, обещая себе больше так не делать совсем и - сегодня - не двигаться. Нужно только в душ. - Тааак… ну оно, конечно, фигня какая-то, если это множество отнести к вот этому. Но если поставить условие равенства зависимых переменных, то получим…. То получим рекурсию, блин, ты ж смотри какие матрицы куда относишь! - Баки с тихим стоном повернул голову в сторону Питера. Тот вел диалог с самим собой, сидя, скрестив ноги на столе, в мерцающем свете голограмм. Сейчас, при свете дня, зрелище потеряло львиную долю сказочности и теперь это был в большей мере увлеченный подросток, напряжённо вглядывающегося в вереницу математических символов, неосознанно чертящего схемы на тачпаде планшета. Но это не делало происходящее менее завораживающим. Он чуть прикрыл глаза, и успокаиваясь, выравнивал дыхание, наблюдая за парнем. - Вот надо было слушать Неда на созвоне, а не пыриться в тикток... Отклик блуждающих нейронов относится сразу к нескольким кластерам, вместо одного… Баки никогда не понимал науку. Точнее, ему всегда нравилось смотреть на достижения высоких технологий, начиная от летающих машин Старка в начале ХХ века до силового щита над Вакандой и дуговых реакторов, производящих чистую энергию. Ему всегда казалось, что все это придумывают какие-то другие люди, одетые в белые халаты, разговаривающие на заумном языке. Он никогда не задумывался, ходят ли те люди в душ, едят хотдоги или салаты, пьют ли десяток чашек кофе, хорошо ли спят по ночам. Всегда казалось, что те, кто придумывает всё это - почти боги, не заботящиеся о мелочах. Не нуждающиеся в них. Сидящий на журнальном столике Питер нагнулся, достал с пола чашку и прихлебнул кофе. А вот поди ж ты. Кофе они всё же пьют. И однажды кому-то придется сказать этому юному Меркурию о вреде кофеина во второй половине дня. Телефон на столе едва слышно завибрировал и на одной из голограмм отобразилась картинка с людьми, вооруженными средневековым оружием и следующую - котят, одетых в такие же доспехи. Это было от ЭмДжей. Питер прыснул, ткнул в голограмму, пролистал вниз, просмотривая ещё с десяток подобных картинок. Схватил телефон и застрочил сообщение в ответ. "Оооо, Пит, смотри что я нашла!" - на экране появился котенок в красно-золотой броне. Телефон легонько вздрогнул снова: рыжий котенок, обтянутый черным кожаным костюмом. Ещё раз: белый пушистый котенок - и рядом с ним огромный снежный барс, с выкрашенной в зелёный шерстью. Картинки шли одна за одной: котенок с торчащей в стороны шерстью, между волосками которой пробегали разряды молний. Котенок с очень серьезной мордочкой и щитом, закреплённым на холке. Так. Баки прикрыл глаза. Он знал, что будет дальше. На голограмме высветился грустный черный котенок, облизывающий стальную лапку. Ладно. Ладно. Ну и черт с ним. Отходняки от транквилизаторов - это не так уж и страшно. Ему приходилось переживать вещи и похуже. В конце концов, слабость и головная боль - это не то, с чем нельзя справиться. Баки сел прямо на пол, тяжело привалившись к стене и со всей неизбежностью осознал, что готов вытерпеть намного, намного больше неудобств, только бы иметь возможность смотреть в светящиеся энтузиазмом глаза Питера и быть молчаливым наблюдателем появления рукотворного чуда… чудес - поправил он себя. Он, Баки, постарается, чтобы Пит не останавливался лишь на починке протезов для суперсолдат. В конце концов, даже в ЩИТе признавали, что бывшему сержанту нет равных в логистике и умении управляться с увлечёнными мечтателями.