О заботливом Томе и послушном Гарри

- Я в порядке, в порядке! Со мной все хорошо! – подняв ладони, мягко увещевал Гарри, глядя на сверкающий зеленым кончик волшебной палочки. Та подрагивала в руках Тома, почти ходила ходуном. Глаза его метали молнии, и, в общем-то, он совершенно точно был в шаге от того, чтобы произнести смертельное проклятие. А Поттеру очередное убийство на совести было совсем ни к чему. Его все еще слегка потряхивало от выброса адреналина, но впадать в истерику и виснуть на Томе в поисках тепла и спокойствия явно было не время. - Том, - парень сделал аккуратный шажок вперед, чтобы палочка с готовым сорваться заклинанием уткнулась ему прямо в грудь. Том ожёг его взглядом и дернул рукой в сторону, но больше никак не отреагировал. – Не надо, Том. Мы же оба знаем, что это не принесет тебе облегчения. Пожалуйста, прошу тебя, оставь его. Гарри мысленно обматерил этого тупицу, который посмел напасть на него возле их дома, прямо на глазах у Риддла, а теперь сжимался комком у него за спиной и жалобно поскуливал после нескольких Круциатусов. Очевидно, Том запытал бы придурка до смерти, если бы Поттер не вмешался вовремя, но Поттер как раз вмешался и теперь тщетно пытался усмирить буйный нрав своего любимого. - Папочка, пожалуйста, - шепнул Гарри и заискивающе заглянул в сверкающие алым глаза. Это был безотказный способ привлечь к себе внимание, козырь в рукаве, вот только пользоваться им было чревато, потому что слово это означало переход к совершенно иной модели поведения для обоих. Том хищно раздул ноздри, медленно опуская руку с зажатой в ней палочкой, чуть склонил голову к плечу. - Он хотел убить тебя. Этот жалкий кусок дерьма хотел тебя убить. Ты хоть понимаешь, что случилось бы, не выйди я тебя встретить? - Но ведь не убил. Со мной же все в порядке, правда. - А если бы ты пострадал? Или умер? И я был бы виноват. Потому что не успел среагировать, не доглядел, не защитил тебя. - Том… - Сколько раз я говорил не выходить из дома без палочки? Гарри молчал, не смея поднять взгляд на гневно поджимающего губы Тома. Он знал, что облажался, облажался по-крупному. Сейчас еще Том припомнит то, что он аврор, и в его рефлексах должно быть намертво закреплено и шагу не ступать без волшебной палочки – «И чему тебя только учили в твоей академии?!». - Черт с тем, что ты аврор, но я тысячу раз велел следить за своей безопасностью, потому что я не всегда смогу быть рядом, ты это понимаешь? - Прости, пожалуйста, я знаю, что виноват, - прошептал Гарри, стойко сдерживая готовые вот-вот пролиться слезы. Ужасное чувство вины навалилось на него, давя на плечи неподъемным грузом. Хотелось упасть на колени и вымаливать прощение, хотелось стереть это выражение ярости с любимого лица, унять страх, плещущийся в глубине алых глаз. Хотелось подарить Тому спокойствие, которого у самого Гарри почти не осталось после неожиданного нападения. Но нужно было продержаться еще совсем немного, чтобы уговорить его обойтись без убийств. Гарри подсознательно знал, что у него получится, надо лишь взять себя в руки и перестать распускать сопли. В истерику он впадет чуть позже, когда жизни неизвестного волшебника ничего не будет угрожать. – Я знаю, что виноват, клянусь, я теперь и в туалет буду ходить с палочкой, только скажи! Но не убивай его, пожалуйста. - Ты испытываешь к нему жалость, даже зная, что тебя ждет за то, что подверг свою жизнь опасности? Гарри нервно облизал губы. Наказание от Тома Риддла – совсем не то, что захочется испытать на себе, будучи в здравом уме, однако принципы есть принципы. Гарри Поттер не мог позволить Тому убивать, особенно, если в его силах было это убийство предотвратить. Потому что, во-первых, Гарри был прирожденным гриффиндорцем, ярым пацифистом и законченным миротворцем, а, во-вторых, амплуа убийцы явно не пойдет на пользу репутации самого молодого заместителя министра магии в истории, если вдруг этот эпизод выплывет наружу. Гарри и так было неспокойно, что в один прекрасный день кто-то разнюхает о предыдущих преступлениях Тома. - Сотри ему память за последний год и хватит с него, - миролюбиво предложил Поттер. – Ты же знаешь, как для меня это важно. Я не смогу себе простить, если из-за меня ты снова сорвешься. - Он чуть не убил тебя, какое к черту «стереть память»?! – выплюнул Том, вновь зло сверкая глазами, и покрепче перехватил основание палочки, на которой опять засветился готовый вот-вот сорваться крохотный зеленый огонек. Гарри мысленно застонал. Он поспешил накрыть ладонью чужую руку в успокаивающем жесте. Мерлин свидетель, как же его морально выматывала вырывающаяся иногда из-под контроля кровожадность Риддла! - Пожалуйста, папочка, давай ты накажешь меня, а его отпустишь, м? – прошептал Гарри, подключив все обаяние, на которое только был способен. И – да! – в алых глазах сверкнуло то самое выражение, означающее что-то вроде «Мордред бы тебя побрал, Поттер, с этим твоим невыносимым человеколюбием!». Том всегда четко осознавал, когда Поттер пытался им манипулировать, и позволял это крайне редко, но в по-настоящему серьезных вопросах предпочитал уступать. Особенно, если видел, что просто так мальчишка не отступится - а сейчас был тот самый случай. Вообще-то, в обычное время, когда безопасности Гарри никто не угрожал, Тому нравилось исполнять его желания и мелкие прихоти, нравилось о нем заботиться. Нравилось ощущать ответственность не только за себя, но и за него, и, хоть это и накладывало определенные обязанности, но явно того стоило. Том обожал, когда Гарри послушно надевал шапку при первом напоминании, когда просил принести попить перед сном, глядя щенячьим взглядом. Поттер почти никогда не перечил своему любимому папуле. Он предпочитал не прерывать их затянувшуюся игру ради бессмысленных споров, предоставляя Тому право принимать решения. Однако вся трепетно выстроенная иерархия их отношений летела к чертям, когда дело касалось каких-то серьезных тем вроде работы, покупки домашних животных или убийств. - Я знаю, что был плохим мальчиком, что расстроил тебя. Я так сожалею, папочка, меньше всего на свете я хотел огорчить тебя. Пожалуйста, прости меня, - шептал Гарри, преданно заглядывая в лицо Тома, сложив брови домиком и чуть выпятив нижнюю губу. В глазах блестели слезы. Такая жалостливая мордашка никого не могла оставить равнодушным, даже если речь шла о несостоявшемся Темном Лорде. Скрипнув зубами, Том выдавил: - Хорошо. Но это только потому, что в итоге ты не пострадал. Гарри счастливо просиял и повис на шее у Тома, с благодарностью целуя его в бледную щеку. Злобный, полный невысказанной угрозы взгляд Риддла, направленный на неудачливого волшебника, который осмелился покуситься на его, Поттера, жизнь, он так и не заметил. А Том как никто знал, что есть вещи куда хуже быстрой и безболезненной смерти от Авады. *** - Ты ужинал, малыш? – с порога поинтересовался Том, скидывая с плеч тяжелую уличную мантию прямо в руки домовика. Тот безмолвно подхватил ее и исчез с легким хлопком. - Нет, папочка, ждал тебя, - отозвался Гарри. Он появился в дверном проеме гостиной в своей невероятно провокационной пушистой пижаме – на шортах был чертов заячий хвостик, завораживающий Тома каждый раз, как в первый. - Сколько раз я говорил, что ты должен придерживаться режима, а не сидеть голодным до ночи в ожидании меня? - Прости, без тебя совсем не было аппетита, - легкомысленно пожал плечами Гарри. Он натягивал на ладони длинные рукава пижамной кофты и хлопал ресницами – Том лишь покачал головой, наблюдая за этой игрой. Поттер умел быть настолько очаровательным, насколько это вообще возможно, не доводя окружающих до инфаркта от приступов умиления. Убедившись, что Том не сердится всерьез, Гарри улыбнулся и потянулся к нему, чтобы мягко чмокнуть в губы. - Привет, - шепнул он, ластясь к Тому всем телом. - Здравствуй. Чем занимался сегодня? - Скучал по тебе, папочка. - И все? - Ну, это из важных дел, - улыбнулся Гарри. – Кстати, на ужин твой любимый пирог. - Чудно. Как ты себя чувствуешь? Гарри непроизвольно дернулся, будто наяву ощутив тяжесть металлической пряжки ремня, которым не так давно порол его Том. Жизнь того ублюдка, который напал на него, обошлась Поттеру в несколько десятков ударов по заднице и невозможность воспользоваться никаким из облегчающих страдания способов. Ни бадьян, ни обезболивающее зелье, ни охлаждающее заклинание – ничего такого, чтобы усмирить терзающую его бедные ягодицы боль. - Уже лучше, - соврал Гарри и потерся щекой о шею Тома, будто ласкающийся щенок. Риддл погладил его по мягким волосам, пропустил пряди сквозь пальцы. Он не ощущал радости или возбуждения, наказывая Поттера, но стиль их отношений подразумевал необходимость чего-то подобного в крайних случаях. А потом примерно с неделю Том мучился приступами жалости и чувства вины, глядя на своего страдающего, пытающегося замолить грехи малыша. Пожалуй, наказания - единственный минус их отношений. Том опустил ладонь и аккуратно коснулся скрытой под пушистыми шортами ягодицы. Гарри вздрогнул, теснее прижимаясь к нему. - Пойдем, - нахмурился Том, убирая руку, - я думаю, ты осознал, что не стоит подвергать свою жизнь опасности. И впредь и шагу не ступишь из дома без палочки и своего защитного амулета, правда? - Да, папочка, - покорно кивнул Гарри. Он как привязанный следовал за Томом, пока не оказался в их спальне. - Ложись и приспусти шорты. Поттер сделал как было велено и расслабился в ожидании своей участи. Ему не было страшно, он доверял Тому куда больше, чем себе самому. Неважно, что его ожидало – неожиданное облегчение от обезболивающего бальзама или очередное наказание, – сладость беспрекословного подчинения перекрывала все. Гарри блаженно вздохнул, ощутив на голых ягодицах прохладные пальцы, наносящие зелье толстым слоем. Они бережно двигались, аккуратно смазывали поврежденную кожу. Ни разу еще Том не подвел его доверия. Никогда он не пользовался своей властью во вред Гарри, никогда не думал только о себе. Для Тома всегда на первом месте были комфорт и безопасность Поттера, а тот отвечал ему абсолютным, безграничным доверием. Попроси Риддл его прыгнуть с хогвартской башни, и Гарри без лишних вопросов и подозрений выполнит его просьбу, уверенный, что где-то внизу его обязательно подхватят надежные руки. - Полегчало? – сквозь завесу легкой дремоты раздался негромкий голос, и Гарри повернулся на бок, подтягивая колени к груди. - Очень. Спасибо, папочка. - Прости меня, малыш, - еле слышно произнес Том, продолжая легко касаться только-только зарубцевавшейся кожи. – Ненавижу причинять тебе боль. Не заставляй меня больше делать это. Риддл склонил голову, утыкаясь лбом в обнаженное бедро, и глубоко вдохнул, втягивая в себя запах чистой кожи. Он так любил Гарри, так хотел защитить его, так боялся не сберечь. Ради этого мальчика он отказался от своих грандиозных планов на магическую Британию, поклялся больше не нарушать закон без уважительных причин и подался в политику, хоть и обещал себе когда-то не делать этого. Однако карьера шла в гору, бывшие сторонники все как один заимели проблемы с законом и теперь либо сидели в Азкабане, либо отделались фантастического размера штрафами, на что Гарри любил ворчать: «А я говорил!». Только Том умудрился выйти сухим из воды, даже добился поста заместителя министра за какие-то жалкие несколько лет. И все благодаря Поттеру, который вовремя настоял на своем, единственный раз за все время их отношений устроил безобразный скандал с криками и битьём посуды и поставил перед выбором – либо он, либо альтер-эго Лорда Волдеморта. Том невесело усмехнулся. Гарри был главной составляющей его жизни, единственной слабостью, без которой он не мыслил своего существования. И если однажды какой-то прихвостень одного из Пожирателей все-таки сможет его убить, что почти произошло несколько дней назад, то Риддл утопит весь этот чертов мир в крови. И, честно говоря, плевать ему будет, чистая эта кровь или нет. Тихое сопение вырвало Тома из тяжелых раздумий, и он перевел взгляд на расслабленное лицо. Гарри было уже двадцать два, но на вид ему никто больше восемнадцати бы не дал. Он пользовался бреющим зельем, отчего его щеки выглядели по-младенчески нежными, и специальным шампунем, который превращал обычно торчащие во все стороны вихры в мягкие, шелковистые пряди. Они не говорили об этом вслух, но Том и без того знал, что Гарри всеми силами старается выглядеть младше, чем есть, чтобы соответствовать своему внутреннему мироощущению. Нельзя сказать, что по жизни Поттер был инфантильным подростком. Нет, он был достаточно серьезным человеком, работал в аврорате и никогда не давал кому-то повода усомниться в своей зрелости. Он принимал взвешенные решения, умел действовать самостоятельно, не опираясь на мнение более опытных людей, взваливал на себя проблемы и ответственность за них, но… Но наедине с Томом он хотел быть ребенком. Хотел ощущать, что о нем пекутся, что за него несут ответственность, мягко наставляют на путь истинный. Это придавало ему сил выходить из дома и чудесным образом превращаться во взрослого самостоятельного мужчину. Том легко коснулся губами гладкого лба и укрыл Гарри одеялом. Ему предстояло еще разобраться с кое-какими документами, а Поттеру стоило отдохнуть. Тот всегда чересчур болезненно воспринимал наказания в эмоциональном плане, был особенно раним всю неделю, пока рубцы медленно затягивались, жаждал внимания и заботы, чутких прикосновений и ласковых слов. Как же Том ненавидел себя в такие моменты!.. *** Гарри никогда не переставал замечать всех, даже самых крошечных проявлений заботы Тома. Когда тот напоминал надеть шарф или когда срывался с места, чтобы забрать его с посиделок с друзьями, потому что Гарри перебрал огневиски, и Рон с Гермионой опасаются, как бы его не расщепило при аппарации. Или когда Том отпаивал его бодроперцовым зельем после того, как Гарри умудрился провалиться на задании в ледяное озеро посреди зимы. Все эти простые с виду жесты заставляли Поттера чувствовать в груди тугой и жаркий клубок чего-то странного, что распирало его изнутри, душило, стекало в живот струей обжигающего возбуждения, заставляло волоски на руках вставать дыбом, а плоский живот поджиматься. Хотя не всегда это обладало оттенками пошлости. Гораздо чаще Гарри просто наслаждался разливающимся по телу теплом от того, что вверял контроль над собой любимому человеку, а Том терял голову от возможности взять этот контроль в свои руки. Нет, это не было для Риддла жизненной необходимостью. Когда-то Тому хватало и того, что Гарри просто рядом и любит его. Это ведь и так немало, намного больше, чем он мог мечтать. Им потребовался почти год, чтобы осознать, в чем нуждается Гарри, и что с большим удовольствием может ему дать Том. Первое время Гарри не смел поднять на него взгляд от смущения и большую часть времени ходил с красными щеками. На любые, даже самые простые проявления заботы он реагировал мгновенно напрягшимися плечами и нахмуренными бровями, ершился, хоть и повторял раз за разом самым тихим шепотом, на который только был способен, что его все устраивает, ему это необходимо и Том все делает правильно. Но трудно так с ходу научиться отдаваться этому ощущению фантомной горячей ладони, треплющей по загривку каждый раз, когда он послушно выполнял все, что говорил ему папочка. Со временем все наладилось. Гарри обрел душевное равновесие, научился жить в гармонии с собой и своими желаниями. Том был терпелив. Молча сносил раздраженные вздохи и поджатые губы, когда Гарри в очередной раз начинал дуться на него за обязательный завтрак перед работой, когда есть совсем не хотелось, и принудительный отбой в одиннадцать вечера, когда сна не было ни в одном глазу. Том просто смотрел на него этим своим пронзительным взглядом, мол, я знаю, что тебе это нужно. Гладил по голове, сажал на колени, ждал, когда Гарри перебесится и тяжело вздохнет, осознавая, что да, Том прав, ему и в самом деле это нужно. И Гарри послушно съедал порцию овсянки, чтобы потом в кой-то веки не мучиться первую половину дня в аврорате от голода, и ложился спать вовремя, чтобы наконец не клевать носом на утренних летучках, а еще надевал теплую пижаму, хоть и считал, что выглядит в ней глупо. Гарри никогда не думал, что сможет чувствовать себя настолько свободно, полностью завися от другого человека. Это казалось бредом, никогда раньше он не ощущал желания подчиняться кому-либо и тем более не думал, что это может приносить хоть какую-то радость. В академии авроров и аврорате ему постоянно лепили выговоры за неподчинение приказам, потому что Гарри претило идти на поводу у кого-то только по причине того, что этот кто-то выше его по званию. Том иногда посмеивался, как его вообще еще не выгнали. Но жизнь такая штука, никогда не можешь быть уверен, что не узнаешь завтра о себе что-то такое, что перевернет все твое представление о счастье. А Гарри был счастлив. Он понял это однажды, когда Том сидел на диване возле камина с книгой в руке, а свободной ладонью грел вечно мерзнущие ступни Гарри, отрешенно их сжимая и поглаживая. Поттер тогда смотрел на него, не отрываясь, так долго, что глаза заболели, но не мог отвести взгляд от бликов пламени на бледном лице. Это ненавязчивое желание Тома заботиться о нем, даже когда он сам погружен с головой в свою жутко заумную книжку, встало у Гарри в горле плотным комком – ни вдохнуть, ни выдохнуть, и сглотнуть никак. И он вдруг осознал, что счастлив каждую минуту своей чертовой жизни рядом с этим волшебником, просто почему-то не замечает этого, ждет каких-то особенных моментов, особенных слов, которые бы толкнули его в спину и крикнули в ухо «вот, пожалуйста, это то самое!». В тот миг, когда Том перевел на него задумчивый взгляд и мягко улыбнулся, Гарри осознал самую простую на свете истину, которая до некоторых не доходит и на склоне лет: счастье в мелочах. *** Каждое утро Гарри неохотно влезал в алую форменную мантию. Вместе с одеждой он натягивал на себя личину взрослого человека, меняя выражение лица с по-детски наивного на отрешенно сосредоточенное. Этот процесс всегда вгонял Гарри в легкую тоску. Но было что-то куда более сложное для Поттера, чем ежедневное перевоплощение, и этим чем-то были рабочие встречи с заместителем министра Томом Риддлом. О да, заместителю министра с кем только не приходилось видеться в течение рабочего дня, решая вопросы и раздавая поручения, а с авроратом дел было особенно много. Как глава одной из групп отдела быстрого реагирования, Гарри был приближен к своему начальству, которое имело привычку бессовестно сваливать некоторые свои обязанности на подчиненных – в частности, глава аврората почему-то решил, что Поттер прекрасно подходит, чтобы периодически гонять его к вечно занятому министру и его вечно готовому побеседовать заму. В такие моменты Гарри испытывал ни с чем не сравнимый диссонанс, потому что вся его суть жаждала повиснуть на Томе, удобно устроиться на его коленях, уткнуться в шею и вдыхать знакомый запах до головокружения – а маленькая часть внутри, ответственная за общественную сторону жизни, заставляла сжимать губы в нитку и смотреть равнодушным взглядом. Том глядел на него с таким пониманием и теплом, что сердце в груди заходилось, и Гарри после этих встреч по полчаса сидел в курилке, восстанавливая душевное равновесие. Попытки убедить Берка, что решать проблемы с Риддлом может кто угодно другой, разбивались о глухую стену безразличия и фразу «Ничем не могу помочь, Поттер, никто из парней не хочет иметь с ним дел, а тебя он хотя бы слушает». В один из дней Гарри опять отправили отчитываться перед заместителем министра о нуждах аврората, хоть он и уверял, что это очень плохая, чертовски отвратительная идея. Но кто же станет принимать его слова всерьез, ведь Риддл слушает только его, да? - Что случилось? – холодно спросил Том, стоило ему окинуть вошедшего Гарри внимательным взглядом и заметить хромоту на левую ногу. Он тут же поднялся из своего рабочего кресла, в два шага преодолевая разделяющее их расстояние. – Малыш? Гарри перекосило. Ему и без того было непросто сдерживаться в присутствии Риддла, и это при том, что обычно тот ни словом, ни жестом не выказывал своего отношения на работе. Теперь же Гарри был ранен, ему было больно, а Том смотрел с таким беспокойством и так ласково поглаживал косточку на его запястье, даже не замечая этого, что Поттер не выдержал: он всхлипнул и уткнулся лицом в черную рубашку, которую Том по привычке застегивал на все пуговицы. Сильные руки тут же прижали его к себе, принялись гладить по голове, перебирать волосы привычным жестом. Том шептал что-то утешительное, касался губами его щеки, уха, макушки. Одним мановением руки он запер дверь, чтобы никто не посмел его отвлечь. - Что случилось, маленький? – негромко спросил Том, когда Гарри перестал шмыгать носом. Он усадил его в свое кресло, а сам присел перед ним на колени, заглядывая в глаза и поглаживая по лежащим на коленях рукам. - Чувствую себя глупо, - глухо пожаловался Гарри. – Приходить к тебе плакаться из-за проваленных операций уже перебор, тебе не кажется? - Перестань, Гарри, - Том сдвинул брови и покачал головой. – Мне нужно знать, что с тобой. Если ты попал под проклятие – я должен знать. Если тебя ранили – я должен знать. Если тебе кажется, что ты провалил операцию и тебе плохо из-за этого – я тоже должен знать. Потому что я несу за тебя ответственность, потому что самое главное для меня – чтобы ты был здоров, спокоен и счастлив. И я сделаю все возможное для этого, ты же понимаешь, милый? Гарри вновь всхлипнул, но уже от переполнявших его эмоций, и быстро закивал. Он до сих пор задавался вопросом, чем заслужил такого человека, как Том Риддл. - Я люблю тебя, - произнес юноша. Он наклонился к лицу Тома, чтобы оставить на его губах влажный поцелуй. Губы были мокрыми и солеными от слез, но Гарри не было стыдно. Он уже давно не стеснялся плакать при Томе, ведь тот никогда не упрекал его, всегда внимательно выслушивал и решал все проблемы, какими бы глупыми и незначительными они ему ни казались. - И я тебя люблю, малыш. Расскажешь, что произошло? Поттер с трудом сглотнул. Заранее представляя, какая реакция последует за его словами, он не хотел ничего говорить, поэтому и просил, чтобы к Риддлу отправили кого угодно другого, а его в этот день оставили в покое. Но не рассказать значило расстроить Тома и заставить его волноваться из-за неизвестности. Больше всего на свете Гарри не хотел огорчать своего папочку. - Мы должны были накрыть подпольную лабораторию, выслеживали их больше месяца. Сегодня все шло по плану, но мы ошиблись, зельеваров оказалось больше, чем мы могли ожидать, и они были хорошо подготовлены, было даже несколько боевых. В меня и Джонсона попали ножами с каким-то ядом на лезвии, Артура чем-то прокляли, он до сих пор в больничном отсеке, его хотят переправлять в Мунго. Я велел всем отступать, мы аппарировали, а те ублюдки сбежали. С каждым произнесенным словом взгляд Риддла тяжелел все больше. Магия заискрилась на кончиках его пальцев, стоило Гарри упомянуть неизвестный яд. Том жаждал расчленить и скормить фестралам всех этих чертовых зельеваров, а еще бесполезных подчиненных Гарри, которые так нелепо подставились, и Берка с его когортой безответственных идиотов, которые не в состоянии обеспечить безопасность самого важного человека в мире. Как же он хотел дать выход своему гневу! - Папочка? – опасливо позвал Гарри, заметив, как перекосило лицо Тома в гримасе ненависти. - Все хорошо, детка, - выдавил тот из себя. Невероятных усилий ему стоило взять себя в руки, пообещать себе наказать всех виновных позже, и, желательно, в тайне от Гарри. Его мальчик был невыносимым противником насилия. – Покажи мне. Колдомедики установили, что это был за яд? Гарри неуверенно кивнул и задрал штанину форменных брюк. На икру была наложена тугая повязка, пропитанная каким-то целебным составом. Аккуратными точными движениями Том снял ее и уставился на глубокую воспаленную рану. - Уже почти не болит, - неловко пробормотал Поттер. – Сказали, что яд на основе сияющего живоцвета, точнее определить не смогли. Какое-то время Том с непередаваемым выражением лица разглядывал покрасневшие края раны. Кожа под пальцами казалась горячей и воспаленной, и Гарри вздрогнул от легкого прикосновения, которое отозвалось пульсирующей болью. Тогда Том прищурился и с мертвенным спокойствием в голосе обронил: - Я их всех убью. Уточнять, кого «их» было бессмысленно, потому что, пожелай Том претворить свою угрозу в жизнь, Гарри все равно не сможет ему помешать. Свой лимит спасенных жизней он израсходовал пару недель назад, выторговав относительную безопасность для напавшего на него мага. К тому же, на банду зельеваров-нелегалов этого лимита все равно бы не хватило. - Мы сейчас же отправляемся в Мунго, - продолжил Том. – А в случае, если там окажутся такие же идиоты, как в вашем больничном отсеке, придется обратиться к Северусу. - Нет, только не к нему! – воскликнул Гарри, как только услышал знакомое имя, однако все его возмущение быстро сдулось под пронзительным взглядом алых глаз. - Ты сделаешь все, что я скажу, чтобы нейтрализовать действие этого яда в твоем организме, - твердым, не терпящим возражений тоном отчеканил Том. – И, если мне придется вырубить тебя и на руках тащить к Снейпу, я это сделаю, ты меня понял? - Прости, - пристыженно забормотал Гарри, неловко ёжась под тяжелым взглядом. – Прости, папочка, я сделаю, как ты скажешь. Том глубоко вздохнул. Им обоим предстояла нелегкая ночь. *** Из Мунго Гарри отпустили только через несколько дней, когда стало ясно, что никакая опасность ему больше не грозит. Том лично пришел за ним, и Гарри даже думать не хотел о том, каких баек он наплел персоналу больницы, чтобы оправдать такое пристальное внимание заместителя министра к одному из авроров. Оказавшись в своей родной гостиной, Гарри облегченно вздохнул и взглянул на Тома. Тот скинул полупустую сумку с его пожитками на диван и взмахнул рукой, вызывая домовика. - Приготовь бульон с гренками, вареные овощи для Гарри и крепкий кофе для меня. Домовик понятливо кивнул и растворился в воздухе, а Поттер обреченно застонал. - Нет, только не овощи, - проныл он, но стушевался под суровым взглядом. – Ну хотя бы без лука! Пощади, Том! Испепеленный чужим взглядом, Гарри все же с облегчением выдохнул, когда Риддл вновь позвал домовика и велел не добавлять лук. На душе стало чуточку теплее – так бывало всякий раз, когда Том шел на поводу у его маленьких капризов. - А какао можно? – Гарри сложил брови домиком, просительно глядя на папочку. Тот сжал челюсть так, что скулы резко выделились на лице – видимо, хотел напоить Гарри несладким чаем, чтобы не раздражать ослабленный после воздействия яда организм. Но Поттер смотрел с такой мольбой во взгляде… И да, Том прекрасно осознавал, что им вновь пытаются бессовестнейшим образом манипулировать, но черт подери, если бы какао могло как-то навредить Гарри, то он бы точно ни за что не получил его, даже несмотря на этот его щенячий взгляд. Поэтому Том просто кивнул, добавив: - После того, как поешь. - Спасибо, папочка! – Гарри метнулся вперед, обхватывая Тома за пояс и прижимаясь всем телом. Щекой он потерся о его плечо, едва не мурлыча – как же он скучал, как же долго тянулись дни в Мунго без него, как же хотелось сбежать в родную постель, чтобы уснуть, пока Том ласково поглаживает по спине, а не засыпать одному в холодной больничной кровати. - Давай, малыш, мой руки и за стол, - строго произнес Том, мягко отодвигая его от себя, но взгляд его был довольным, будто он только и ждал, когда Гарри наконец кинется к нему с объятиями. А Поттер лишь улыбнулся и зашагал мыть руки. Ведь он послушный мальчик. *** Том хмуро рассматривал закопавшегося в бумаги Гарри. Тот сидел за широким письменным столом в его кабинете, забравшись с ногами в массивное кресло, и перебирал стопки отчетов из аврората. Даже с расстояния от двери Том видел, что глаза его покраснели и слегка опухли от долгой работы и яростного трения – Гарри постоянно злоупотреблял этим жестом, когда не мог найти ответов на свои вопросы. - Пора спать, малыш, - негромко произнес Риддл, привлекая к себе внимание. Гарри поднял на него усталый взгляд, тяжело вздохнул и потер кулаками воспаленные глаза – так невинно, что у Тома в груди что-то перевернулось. - Я почти закончил, осталось еще немного, - ответил Гарри, вновь обращая все внимание на бумаги в своих руках. Будь Том чуточку менее сдержанным, они бы вспыхнули от одного его гневного взгляда. Он ненавидел, когда его мальчика заваливали работой, хоть и знал, что скорее всего, это была инициатива самого Гарри. Поттер все еще не мог смириться с тем, что упустил ту банду зельеваров, винил себя, плохо спал и каждую свободную минуту посвящал этому чертовому делу. - Я сказал, - Том в два шага преодолел разделяющее их расстояние и опустил ладонь на стопку пергаментов, прижимая их к столешнице, - маленьким мальчикам пора в кроватку. Он говорил спокойным, но непоколебимым тоном, и вряд ли кто-то мог бы догадаться, как внутри его корежит от злости на неизвестных ублюдков. Мысль о кровавой расправе с каждым днем все сильнее прорастала в нем, сдавливая корнями ненависти легкие вместе с сердцем. Риддл совсем не завидовал этим волшебникам, уже представляя, что сделает с ними, как только Гарри выйдет на их след. - Том… - Тебе что-то не ясно, малыш? Взгляд Гарри потеплел и наполнился благодарностью. Только Том знал, что ему нужно. Только Том знал, как правильно, даже когда сам Гарри этого не понимал. И от наполняющего грудь жара Гарри несколько секунд совсем не мог дышать, только разглядывал это красивое лицо с сурово сдвинутыми бровями и крошечной родинкой возле левой брови. - Прости, папочка, - выдохнул Гарри, отодвигая наконец мысли о работе на задний план. – Ты прав, маленьким мальчикам пора спать. Они вышли из кабинета, оставив все отчеты на столе, и направились в сторону спальни. Гарри переплел их пальцы, крепко сжимая широкую ладонь. Сдержать расползающуюся по щекам нежную улыбку было совсем не просто. - Не забудь умыться. И Гарри послушно направился в ванную, чтобы вернуться оттуда через пять минут уже в пижаме и благоухая мятной зубной пастой. Спать под боком у Тома было одной из лучших вещей, когда-либо опробованных Поттером. Чувство безопасности окутывало его, словно коконом, дарило блаженное спокойствие и безмятежность, каких он в жизни не испытывал. Наверное, он бы не отказался целую вечность проваляться рядом, всеми своими органами ощущая присутствие папочки, если бы не тоненький голосок в голове, что он нужен в том, другом мире, за пределами их спальни. Они оба нужны. Легкие поглаживания по голове быстро сморили Гарри, дыхание его выровнялось, и он уткнулся носом Тому в грудь, еле слышно посапывая. Риддл невесомо поцеловал его в лоб. Движением руки он наложил на своего малыша слабые сонные чары – было совсем ни к чему, чтобы тот вновь проснулся из-за того, что его нет рядом. Аккуратно выпутавшись из объятий, Том накинул халат и направился обратно в кабинет. Смотреть на метания Гарри из-за какой-то кучки жалких преступников было невыносимо – почему бы немного не помочь мальчику быстрее выйти на их след? Том устало откинулся на кресло и принялся методично просматривать небрежно брошенные стопки пергаментов. *** Гарри лежал в постели, сытый, распаренный после душа и, в общем-то, полностью довольный жизнью. Дело, не дававшее ему покоя столько времени и отнявшее столько нервов, было наконец раскрыто, преступники пойманы, камеры изолятора заполнены, ошибки исправлены – виват аврорату! Даже не верилось. Гарри столько провозился над отчетами, выискивая малейшие зацепки, но стоило с утра окинуть всю бумажную кипу свежим взглядом, как глаз будто сам зацепился за показания некоего Уилсона, работника сектора борьбы с незаконным оборотом зелий. Оказалось достаточным вызвать его на повторный допрос, чтобы он раскололся и выложил все как на духу: да, связался с нелегалами, да, поставлял ингредиенты, да, нужны были запрещенные зелья, - зачем? - для больной дочери. Гарри даже проникся жалостью к сгорбленному мужчине с залысинами и вечно мокрым лбом, который тот непрестанно вытирал платком. Ну что за преступники пошли, без слез не взглянешь! В любом случае, решать судьбу Уилсона предстояло Визенгамоту, а уж никак не ему, Гарри, так что Поттер постарался выкинуть навязчивые мысли из головы. В конце концов, в собственном доме, а уж тем более в постели, Гарри совсем не аврор. Он просто маленький мальчик, который ждет своего папочку и… и да, планирует коварный план по его соблазнению. Хитрая ухмылка расползлась по его лицу, стоило только вылезти из-под одеяла и пробраться к шкафу, чтобы переодеться из обычной теплой пижамы в свою любимую – голубую с медвежатами, такую мягкую, словно ее соткали ангелы. Эту пижаму ему подарил Том, она была невероятным концентратом невинности и непорочности – именно поэтому Гарри чувствовал особое трепетное возбуждение, надевая ее и бесстыдно домогаясь до Риддла. Когда звук льющейся воды за дверью ванной затих, Поттер поспешил нырнуть обратно под одеяло. Он всеми силами давил расползающуюся по лицу улыбку, но в итоге просто уткнулся носом в подушку. Раздался звук открывшейся двери и в спальню шагнул Том в одних домашних штанах. Пожалуй, к лучшему, что Гарри не видел его – он никогда не мог устоять перед полуобнаженным Риддлом. Как, впрочем, и перед одетым, и перед полностью обнаженным – этот волшебник был соблазном в чистом виде. Том аккуратно скользнул под одеяло, стараясь не тревожить Гарри, но тот все равно сделал вид, будто только что проснулся и сонным голосом позвал: - Папочка? Мне почему-то так жарко, - он завозился под одеялом, придвигаясь ближе, - может быть, у меня температура? Том обеспокоенно коснулся его лба сначала ладонью, а потом губами. Еще только жара им не хватало! Но лоб вроде бы был в порядке, хотя Гарри явно подрагивал в его руках. - Нет, папочка, так ведь не померишь температуру. Ты же должен точно знать, что со мной все в порядке, правда? Гарри остановил его руку, когда волшебник потянулся за палочкой, чтобы использовать диагностическое заклинание. - Нет, послушай, - Поттер облизнул пересохшие губы и придвинулся совсем близко. Положив руку Тома к себе на бедро, он сбивчиво зашептал: - Я ведь твой малыш, да? Я знаю, как мерят температуру у малышей. Ну, в маггловском мире. Пожалуйста, папочка, ты должен мне помочь, - и он прижался лбом к чужой груди, тихонько вздыхая. Только благодаря такой близости Гарри смог расслышать смешок Тома, который быстро сообразил, что к чему. Он сжал руку на бедре, обтянутом голубой шерстью, и повел вверх. Ткань приятно щекотала ладонь: не узнать самую детскую из всех возможных, а потому особенно любимую Гарри пижаму было невозможно. Том шумно втянул в себя воздух, горячий от присутствия Поттера рядом. Пробежавшись пальцами по его пояснице, он оттянул резинку штанов и потянул вниз. Гарри ловко стряхнул их с себя, оставшись только в пижамной куртке. Голых ягодиц тут же коснулась уверенная ладонь, и Поттер подтянул колени к груди, освобождая ей доступ. Ловкие пальцы тут же пробежались по нежной коже между половинками, потерли сморщенное отверстие. - Хочешь, чтобы я так измерил тебе температуру? – низким голосом позвал Том, продолжая ласково касаться того самого места. Гарри лихорадочно закивал в ответ. – Какой хороший маленький мальчик. Я рад, что ты заботишься о своем здоровье, малыш. Наколдованная смазка покрыла тонкие пальцы, и Том принялся медленно разминать упругие мышцы. Гарри судорожно вздыхал, уткнувшись лицом в голую грудь своего папочки. Он так соскучился по нему за эти бесконечно долгие дни, пока был погружен в расследование, что сейчас тонул в наслаждении от близости. Том так чудесно мягко подавлял его, окутывал своим теплом, что хотелось окончательно раствориться в нем. Хотелось забыть о существовании некоего двадцатидвухлетнего волшебника по имени Гарри Джеймс Поттер, подающем надежды авроре, главе одной из опергрупп. Забыть о нем и быть просто Гарри, просто хорошим мальчиком для своего папочки, которого безумно любят, о котором заботятся, словно о каком-то бесценном сокровище, которому дают всё, что только можно пожелать, и даже больше. - Как ты себя чувствуешь, маленький? – раздался глубокий голос, вырвавший Гарри из его сладких мечтаний в еще более сладкую реальность, в которой один палец Тома уже активно гладил его изнутри. – Тебе все еще жарко? - Мне очень жарко, папочка, - выдохнул Поттер, приникая осторожным поцелуем к голой коже. Он непроизвольно двигал бедрами, ведомый жаждой усилить ощущения, и продолжал выцеловывать мокрые дорожки на груди Тома. - Ляг на спину, малыш, - велел Риддл. – Тебе нужен более тщательный осмотр. Гарри молча повиновался, сверля Тома умоляющим взглядом. Черт знает, чего он хотел больше – то ли продолжить их маленькую игру, то ли прекратить и заняться наконец любовью. Он всегда быстро возбуждался. Почти сразу начинал тихонько просить, чтобы Том скорее вошел в него, потому что терпеть не было сил, скулил и насаживался на растягивающие его пальцы. Вот только Том редко шел у него на поводу. Ему как раз было по вкусу долго разминать узкое отверстие, чтобы быть уверенным - он точно не сделает своему малышу больно. Он любил ласкать его тело, доводить до криков и текущих из глаз слез, которых Гарри не замечал, пока Том не начинал сцеловывать их с покрасневших щек. Поттер был чертовски чувствительным. От стимуляции простаты он дрожал и выгибался, от минета почти терял сознание, а еще умел кончать без рук, просто от ощущения члена Тома внутри. И Том этим беззастенчиво пользовался, с ума сходя от вида ничего не соображающего, плывущего от возбуждения Гарри, который не мог вспомнить ни единого слова, кроме «да», «пожалуйста» и «папочка». Гарри раздвинул согнутые в коленях ноги, безмолвно прося Тома сделать уже хоть что-нибудь, а не просто разглядывать его голодным взглядом. Он комкал в ладонях одеяло и непрестанно облизывал пересыхающие от частого дыхания губы. - Какой же ты красивый, - не сдержался Том, склоняясь над лицом Гарри и проводя кончиками пальцев по нежной, без намека на щетину, коже щеки. – Мой самый красивый мальчик. - Папочка, помоги мне, - проскулил Гарри, шире разводя ноги. Том сжал губы, давя довольную усмешку. - Не бойся, малыш, я сделаю все, что в моих силах. Он скользнул вниз и провел ладонями по худым бедрам Гарри, погладил по внутренней стороне, чтобы в следующую секунду подхватить их под коленями и задрать вверх, оказываясь лицом прямо напротив подтекающего члена Гарри. Короткий поцелуй в основание, и Том спустился ниже, проводя языком по безволосой коже мошонки прямо до расслабленного ануса. Гарри захныкал. Он сам схватил себя под колени, держа ноги широко разведенными, а задницу бесстыже приподнятой. - Хороший мальчик, - похвалил Том, когда руки освободились, и он смог дотянуться одной до чувствительных сосков Гарри, все еще скрытых под пижамой, а второй начать ласково разглаживать сморщенную кожу ануса. Широкими движениями языка он проходился по расщелине между ягодиц, периодически прерывался, чтобы поласкать яйца. Том был уверен, что по лицу Гарри снова против воли катятся крупные слезы, что мальчик кусает дрожащие губы, и слышал, как он дышит горячо и прерывисто, периодически срываясь на стоны и всхлипы. Но Том только начал, и этот факт заставлял что-то в животе замирать в волнительном ожидании. Когда кончик языка буквально на полдюйма втиснулся в Гарри, тот задрожал и дернулся всем телом, вскидывая задницу вверх. Том на мгновение оторвался, тут же покрывая поцелуями одну из ягодиц, шепча что-то о том, что у его малыша и правда температура, и ему жизненно необходимо лекарство, а Том конечно же ему с этим поможет, ведь кто, если не папочка, сможет вылечить Гарри? Вновь приникая губами к влажно блестящему колечку мышц, Риддл принялся все глубже погружаться языком в горячее пульсирующее отверстие. Гарри сжимался на языке, и это было настолько невероятно, что Том почти рычал, толкаясь внутрь. Обеими руками он тёр и пощипывал затвердевшие соски Гарри, заставляя его скулить на одной ноте. Оставленный без внимания член дергался и капал смазкой на напряженный живот, изредка проезжаясь головкой по коже, отчего Поттер вскрикивал и двигал инстинктивно бедрами. Согнутый почти пополам, поддерживающий себя под коленями, в самой открытой позе, которую только можно представить, с языком Тома в заднице, Гарри мог бы чувствовать себя уязвимым перед ним – но не чувствовал. Наоборот, если бы можно было открыться еще сильнее, Гарри сделал бы это, не раздумывая, потому что его доверие к Тому было незыблемым и непреложным. Том будто чувствовал это. Он толкался все глубже, раздвигая упругие стеночки, вдыхал запах Гарри полной грудью до жжения в легких, сжимал пальцы на сосках – не до боли, но где-то на грани между болью и наслаждением. - Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, - вдруг принялся бормотать Гарри, мотая головой из стороны в сторону. Том понял: еще немного и его малыш сорвется в оргазм, так, как он это умел – не касаясь собственного члена, только от ощущения стимуляции ануса и сосков. Безумно хотелось не останавливаться, заставить его извиваться и вздрагивать, увидеть, как член будет тягуче выталкивать сперму, услышать, как Гарри будет задыхаться, кончая. Только тот факт, что Поттер непременно будет дуться из-за того, что Том позволил ему кончить в одиночку, не дав ощутить собственный член внутри, заставил неохотно прерваться. Гарри постоянно повторял, что лучшие ощущения ему приносит осознание того, что Том внутри, что Тому с ним хорошо настолько, что он теряет контроль и кончает внутрь. Лишь тогда Гарри чувствовал полное удовлетворение, засыпая с довольной улыбкой на покрасневших, искусанных губах. У его невероятной чувствительности был и один существенный недостаток: после яркого оргазма – а других с Томом и не бывало – он становился еще более чувствительным. До такой степени, что повторное возбуждение было почти болезненным, все прикосновения ощущались в разы острее, принося в большей степени дискомфорт, чем удовольствие. А Том желал доставлять своему малышу только наслаждение. Именно поэтому он неохотно оторвался от расслабленной дырочки, проведя напоследок языком по трепещущим краям, и навис над Гарри. Сведенные судорогой пальцы, поддерживающие бедра, он расцепил и по очереди коснулся губами каждой ладони. - Как ты хочешь, малыш? Как папочке лучше лечить тебя? Гарри посмотрел таким взглядом, будто не осознавал, к кому Том вообще обращается. Да и слышал ли он вопрос было не совсем ясно. Несколько секунд Гарри пролежал, смаргивая слезы, бегая глазами по лицу Тома и переводя сбившееся дыхание, а затем потянулся к его губам, чтобы оставить на них невинный поцелуй. Риддл медленно стянул с него пижамную кофту и негромко повторил: - Ну же, детка, скажи, что мне сделать? Моргнув еще несколько раз, Гарри хрипло выдохнул: - Хочу к тебе на колени. Том тут же подхватил его ладонями под ягодицы и приподнял, притискивая к себе. В следующее мгновение он развернулся, откидываясь на спинку кровати, а Гарри обвился вокруг него всеми конечностями. Он поднял на Тома мокрые глаза и двинул бедрами, сталкиваясь своим членом с его. Их лица были так близко, что почти касались друг друга лбами, горячее дыхание смешалось, но никто из них не спешил прерывать этот до сведенных мышц интимный момент поцелуем. Гарри принялся плавно покачивать бедрами, потираясь о Тома, не разрывая зрительного контакта ни на секунду, словно боялся, что стоит ему моргнуть и тот исчезнет. - Хочу тебя внутри, папочка, - еле шевеля губами, выдавил Поттер. Он приподнялся и завел одну руку за спину, чтобы приставить член Тома к своему давно готовому отверстию, но Риддл его опередил. Придерживая Гарри за бедро, он провел ладонью по стволу, очередным невербальным заклинанием щедро нанося смазку, мазнул по щели меж поттеровских ягодиц и мягко надавил, заставляя своего малыша опуститься на его член. Протяжный стон Гарри смешался с его собственным, когда член легко скользнул внутрь. Поттер хорошо умел расслабляться в нужный момент, так что практически не чувствовал никаких неприятных ощущений от растяжения мышц. Наоборот, чувство наполненности дарило ему какое-то совершенно невероятное удовольствие. Осознание, что Том находится внутри него, что Том любит его, что Том возбужден из-за него, что они с Томом как единое целое – все это сводило Гарри с ума каждый раз, словно в первый. - Держись за меня, малыш, - прохрипел Том, и Гарри послушно обнял его за плечи, продолжая горячо дышать в самые губы. Риддл подхватил его под задницу и принялся ритмично приподнимать и опускать обратно на свой член. Вряд ли обошлось без облегчающего вес беспалочкового заклинания, но Гарри было откровенно плевать – пусть хоть совсем невесомым его сделает, лишь бы не останавливался. Поттер плавился от безумной откровенности всего происходящего. Взгляд глаза в глаза, губы в миллиметре от губ Тома, грудь касается его груди, трение кожи о кожу при каждом движении. Сердце колотилось где-то в горле, и Гарри боялся, как бы оно не остановилось от переизбытка ощущений. Зарывшись пальцами во взмокшие волосы Тома, он наклонил его голову чуть вперед, упираясь своим лбом в его, и прошептал в самые губы: - Люблю тебя, больше всего на свете. - И я люблю тебя, малыш, - выдохнул в ответ Том, с трудом переводя дыхание. – Даже не представляешь, как сильно. Гарри ахнул, когда Том наклонился вперед, слегка меняя угол проникновения, и член внутри прошелся по простате. Пальцы судорожно сжались на чужих плечах, Гарри против воли зажмурился, разрывая зрительный контакт. Том тут же принялся сильнее насаживать его на себя. По виску у него скатилась капля пота, руки уже подрагивали от напряжения, но останавливаться или менять позу Риддл не собирался – если Гарри захотел так, значит будет так, пока он сам не попросит другого. Член при каждом движении потирался о живот Тома, и вскоре Гарри совсем не соображал, придавленный ощущениями. Наслаждение волнами расходилось по всему телу, текло по венам, разбегалось искрами от позвоночника до кончиков пальцев, запутавшихся в волосах Риддла. Гарри уже не стонал и не скулил – он даже не дышал, только открывал широко рот, изредка урывая глоток воздуха, сопровождающийся жалобным всхлипом. А Том все качал и качал его на своем члене, напряженный, как сжатая пружина, но, видимо, поставивший себе цель довести Гарри до помешательства. Внутри закручивался ком обжигающего удовольствия, такого тянущего и неумолимого, что ощущалось почти болезненным. Мышцы живота сводило судорогой, Гарри весь вибрировал, как туго натянутая струна, и извивался, глядя куда-то в пространство расфокусированным взглядом широко распахнутых глаз. Он чувствовал, как член Тома скользит внутри, проходясь по чувствительным стеночкам ануса, задевая простату при каждом движении, так невыносимо приятно распирая, подталкивая каждым движением за край. В уши лился горячечный шепот о том, какой Гарри хороший мальчик, как папочке с ним повезло, как Том его любит, как сделает для него все-все – но Гарри не мог воспринять ни единого слова, все они слились для него в сплошной фоновый шум. Прижавшись губами к губам Тома, Поттер наконец выпустил из груди рвущийся наружу вопль. Его затрясло в оргазме, между плотно соединенными телами разливалась сперма, а мышцы ануса так плотно сжимались, что Том зарычал Гарри в рот от избытка ощущений. Последние несколько движений дались ему титаническим трудом, но все же Риддл насадил Гарри на себя еще пару раз и кончил вслед за ним, изливаясь внутри его тела. Гарри тяжело дышал, устало повиснув на Томе. Хотелось, не меняя позы, просто заставить его откинуться на спину, и тут же провалиться в сон, все также крепко держась за него руками и ногами. - Ты в порядке? Малыш? – Том нашел в себе силы легонько потормошить Гарри. Он делал так каждый раз с тех пор, когда однажды Поттер вырубился сразу после оргазма и не приходил в себя почти полчаса – не помогали ни Энервейт, ни похлопывания по щекам, ни раздобытая в спешке нюхательная соль. Именно после того случая Гарри не переносил Северуса Снейпа, потому что очнуться после крышесносного секса и увидеть первым делом вместо любимого лица нависающий над ним крючковатый нос и черные глаза, будто душу вынимающие одним взглядом, было по-настоящему жутко, а потом еще и стыдно. - Все хорошо, папочка, - отозвался Гарри слегка хрипловатым голосом. – Только пить хочется. - Воды? - Молока, - не сдержал улыбки Поттер. - Маленький манипулятор, - проворчал Том, с трудом расцепляя их объятия. Гарри тяжело вздохнул. Он всей душой ненавидел эти моменты, когда после самого яркого проявления близости приходилось снова отпускать Тома от себя. Без него тут же становилось холодно и пусто, но Риддл и с этим пытался бороться: он заворачивал Гарри в одеяло, как в кокон, целовал в уголок губ и обещал вернуться так быстро, что он и до десяти досчитать не успеет. Гарри успевал, но не обижался. Том вернулся со стаканом теплого молока, которое Поттер тут же выпил под насмешливым взглядом. Этот ритуал не нарушался уже несколько лет: Гарри просил молока, Том ворчал, но спускался вниз, добавлял в него ложку меда, подогревал магией и возвращался в спальню. В общем-то, ничего особенного, если бы не несколько нюансов: во-первых, происходило это только после секса. Во-вторых, в этот момент они дружно забывали о существовании домовика, поэтому это было скорее демонстративным проявлением заботы папочки о своем малыше. И, в-третьих, они оба знали, что Гарри не любит молоко – но об этом тоже оба старательно не вспоминали. Просто Гарри нравилось ощущать себя ребенком, а Тому было не сложно дать ему это ощущение. - Спасибо, - улыбнулся Поттер, отставляя пустой стакан на прикроватную тумбочку. - Не за что, малыш. Хочешь в душ? - С утра, - Гарри помотал головой и душераздирающе зевнул, прикрывшись ладошкой. После молока его всегда ужасно тянуло в сон, словно Том туда кроме меда еще и снотворное добавлял. – Иди ко мне, - капризно протянул Поттер и размотал облепившее его со всех сторон одеяло. Том тут же улегся рядом, развернув его к себе спиной и прижав к груди. - Спи, мой мальчик, - шепнул на ухо, и Гарри не успел даже пожелать спокойной ночи, в то же мгновение проваливаясь в глубокий спокойный сон. *** Проснулся Поттер от знакомого ощущения пальцев. Том обнимал его сзади и нежно смазывал немного воспаленный после ночи анус заживляющим зельем – он делал это всегда, не желая допускать, чтобы Гарри испытывал хоть какой-то дискомфорт после секса. Не сосчитать, сколько раз Поттер просил оставить ему это небольшое напоминание о близости, чтобы весь день чувствовать легкое жжение и сдерживать удовлетворенную улыбку, которая так и лезла на лицо. Но Том был неумолим. - Папочка, - шепнул Гарри, подаваясь бедрами назад. - Тшш, - Том успокаивающе коснулся губами его шеи и аккуратно толкнулся средним пальцем внутрь, чтобы смазать и там. Гарри вздрогнул всем телом, шумный выдох сорвался с его губ, но Риддлу было будто бы все равно. Он продолжал методично втирать зелье, совсем не обращая внимание на томные вздохи и возбужденное сопение. Убедившись, что зелье впиталось, он вытащил палец, мягко поводил по колечку ануса и убрал руку, чтобы притянуть Гарри за пояс ближе к себе. Тот разочарованно застонал. - Пора вставать, малыш, - еще одно легкое касание губами, на этот раз во взъерошенную макушку. – Умывайся и спускайся завтракать. - Том, пожалуйста… - Ты меня услышал, - усмехнулся Том, аккуратно высвобождая Гарри из объятий и выскальзывая из кровати. Он уже успел принять душ, влажные волосы завивались кольцами, от тела пахло его любимым травяным гелем. Гарри тяжело сглотнул. Он знал, что если начнет сейчас капризничать, то получит только хмурый взгляд и напоминание о том, что им обоим пора на работу – уже не раз они через это проходили. В некоторых вопросах на Тома было совершенно невозможно повлиять. Гарри уныло поплелся в ванную, но по дороге его перехватили сильные руки. - Вечером, маленький, - шепнул Том ему на ухо, чуть прикусывая мочку и крепко прижимая к себе. – Вечером поиграем. Гарри довольно вздохнул. Что ж, Том умел предложить достойную компенсацию, даже когда что-то запрещал.