ЖукоЕсь как он есть

Праздники Жуков переживал тяжело. Слишком много людей, постоянно что-то происходит. Обычно все праздники Жук заканчивал тем, что сцеплялся с кем-то по пьяни и всё портил. Но сегодня был особенный день. Сегодня Жуков встретил ЕГО. Он был тих и загадочен, молчалив и спокоен. Его едва заметная улыбка западала в самое сердце и грела изнутри. Его светлые волосы падали ему на глаза и он нежно убирал их одним движением руки. Жуков с замиранием сердца следил за молчаливым ангелом, который так по-детски невинно смотрел на всех из-под светлых пушистых ресниц. — Привет, — агрессор подошёл ближе и как можно приветливее улыбнулся. — Привет, — паренёк слегка улыбнулся глазами, будто чего-то ожидая от сенсорика. — Скучно тут, да? Ангел лишь отрывисто кивнул и непослушные пряди снова упали ему на лицо. — Я Жуков, — логик протянул руку и замер, когда нежные и тонкие пальцы нового знакомого коснулись его ладони. — Есенин, — интуит улыбнулся и смотрел в глаза экстраверта, чувствуя, что рукопожатие стало крепче. Они болтали, не замечая окружающей суеты. Будто весь мир свёлся сейчас только до них двоих. Есь опустошил пять бокалов коньяка, стал куда более разговорчивым, начал шутить и игриво подмигивать на каждой шутке ниже пояса. Праздник подошёл к концу, Жуков встал с кресла и размашистым жестом позвал дуала, но сделав пару шагов, понял, что Есенин за ним не идёт. — Есь, ты решил остаться жить у Гека? — Жук вернулся с полулежащему в кресле интуиту и понял, что тот слишком много выпил. — Жук, я… Мне нехорошо, — Есенин поставил на небольшой столик рядом пустой бокал, чуть не уронив его в процессе. — Ну, ещё бы! Столько выпить! В тебе веса 50 килограмм, а ты больше меня скушал, — Жук схватил виктима за запястья и потянул на себя, загребая в свои медвежьи объятья, пытаясь поставить на ноги. Есь стоял с большим трудом, выпитый им коньяк заливал ему глаза, мутил и без того хрупкое восприятие пространства, сбивал с ног. — Придется тебя нести, — констатировал агрессор, подхватывая моментально обмякшее в руках тело интуита и направляясь к выходу. Доехав домой на такси, Жуков вдруг понял, что привез Есенина к себе, даже не спросив. Есь что-то отвлечённо мурлыкал, смотря мутными от спирта глазами из-под прикрытых век. Агрессор потряс дуала, безвольно сидящего на лавочке у его подъезда. — Есь, будешь ночевать у меня, я уже и сам не в кондиции, а ты и подавно, поэтому завтра я тебе такси утром вызову. Виктим вяло качнул головой, продолжая мурлыкать какой-то бессвязный романтический бред про лунную ночь. Жук потянул Еся за руку, но тот лишь развалился на лавочке и засмеялся. Тяжко вздохнув, сенсорик оценил остаток своих сил как достаточный и поднял дуала на руки, стараясь не поддаваться бушующему в крови алкоголю. В квартире было тихо. Открытие двери ещё никогда не было такой сложной задачей, Есь уснул, поставить его не было и малейшего шанса, поэтому Жукову пришлось извернуться и открывать ключами дверь, удерживая Есенина одной рукой, пока тот постоянно пытался упасть вниз, совершенно не опираясь на свои ноги. Прихожая встретила темнотой и запахом табака. Жук, собрал последние крупицы трезвости, снова взял интуита на руки и зашёл в квартиру, даже не снимая обувь. Усадив Есенина в прихожей, Жуков закрыл дверь, убирая последнее освещение в квартире, которое било через дверной проем из подъезда. От хлопка входной двери Есь зашевелился и сдавленно простонал: — Жук, пол шатается, — интуит стал сползать по стене на бок. Агрессор в два шага подскочил к виктиму и успел подхватить последнего на лету, однако не смог устоять сам и упал на колено, прижимаясь к Есю, чувствуя, как от алкогольного отравления быстро и сильно бьётся его сердце. — Ах, Жук, — испуганно выдохнул этик, чуть прогибаясь в спине навстречу к горячему телу сенсорика, — отнеси меня на кровать. Это было последнее, что Жуков услышал, хотя Есь прошептал что-то ещё, но беглое сердцебиение, прокравшееся в уши, стало оглушать логика. Агрессор нежно, будто фарфоровую статуэтку, подхватил виктима, ощущая каждой клеточкой своего тела, как дыхание интуита участилось. Встать было не просто, но сейчас это мало волновало экстраверта. Он решительно поднялся и пошёл в комнату. Есенин что-то невнятно промычал, обхватывая руками шею дуала. Жуков напряжённо закусил губу и уронил Еся… мимо кровати. Виктим тяжело выдохнул. Его бездонные глаза смотрели прямо в душу, с тонких губ слетел томный шёпот: — Мне больно… Жуков сбросил кеды и наконец-то смог прилечь, случайно наступив на руку дуала, развившегося на полу. — Спокойной ночи, — агрессор в одежде заполз головой на подушку, но немного подумав, скинул её на пол, — вот, это тебе. Есь убрал подушку с лица и попытался засунуть ее себе под голову, но получилось лишь положить ее рядом с собой. Часы на стене шумно отсчитывали секунды жизни. Жуков пытался уснуть, но кровать вращалась и раскачивалась. Внезапный звук рвотных позывов заставил пьяного агрессора открыть глаза и приподняться на локтях — Есь лежал на полу, согнувшись в три погибели, и блевал на лежащую рядом подушку. — Блять, Есь! — гаркнул Жук, но делать ничего не стал — не та кондиция, сейчас нужно постараться уснуть. Утро выдалось тяжёлым, больная голова разбудила сенсорика вместе с восходом солнца. Есь лежал все так же на полу, рядом было уже сухое пятно от рвоты и многострадальная подушка. — Ангел во плоти, блять, — Жук встал с кровати, держась за голову и слегка пиная Еся по ноге. Есь замычал и приподнял голову. Его щека прилипла к полу и собрала на себя всю грязь, глаза были опухшие и красноватые. В комнате стоял ужасный смрад, сенсорик подошёл к окну и впустил свежий воздух, который немного разбавил Есенинский перегар. — Иди под струю и мойся, — Жук опустился на стул, завешанный вещами, смотря как дуал отлепляет от пола присохшую на рвоту рубашку и на четвереньках ползет в коридор, подавляя по пути новые рвотные позывы. — Протрезвеет — заставлю пол мыть, — агрессор оценивающе посмотрел на стоящего к нему жопой виктима, — а потом можно и выебать.