Путём Демиурга - Ковчег Души

      Так как воскрешение Кушины и Каори было полностью завершено и их души надёжно срослись с телами, то я вместе с Карин и Мито отправился в лабораторию Гелела.       — Это мама? — спросила Мито, стоя у колбы с плавающим телом Кушины, ну а Карин стояла возле колбы своей матери, — Наруто, а вот это вот кто, даттебайо? — глянула девочка на соседнюю справа колбу, где плавала очень большегрудая рыжая женщина.       — А это тело для Курамы, она ведь говорила тебе о нашем договоре?       — Ну, что-то такое было… но зачем ей такие громадные груди, они же больше, чем у Цунаде? — спросила Мито.       — Лисичка, тебя действительно это волнует больше, чем наша мамуля. Кстати, Курама, я прямо сейчас хочу тебя переселить, так что, ты там готовься. — поднял я одежду на животике Мито и создал на Очаге Чакры печать из энергии Гудодамы, после чего засунул в эту чёрную печать пару Сфер Рикудо, в одну должна переселиться Курама, а второй орб останется в Мито заместо Биджу, и туда Кьюби может поместить часть своей силы, как она и хотела, — К слову, генетически тело Курамы — это твоя дочь и дочь Цунаде, поэтому это тело выдержит чакру биджу, ну и поэтому она такая вот объёмная в груди. — достал я из Мито сферу, светящуюся оранжевым светом. Когда я создал печать из Гудодамы, то моя воля проникла к Кураме и моя проекция с ней там пообщалась, ну и рассказала, что дальше будет. Когда в печати появились Сферы Рикудо, то Курама отдала половину своей силы Мито, после чего переселилась во второй орб, который я только что вытащил.       — Так, наших мамуль уже можно будить, пока они будут пробуждаться, я закончу с Курамой. — сказал я, и активировал слив жидкости из капсул Кушины и Каори, после чего подошёл к капсуле с телом Курамы. Использовав фазирование, я сквозь стекло инкубатора поместил в тело Курамы Сферу Рикудо с Биджу внутри, и после использовал Вечный Ринне Тенган, чтобы связать дух и тело воедино. Теперь нужно время, чтобы тело и душа Курамы срослись на сто процентов, думаю у Курамы этот процесс займёт пару недель, а не пару месяцев, как у Кушины и Каори.       Инкубаторы с Кушиной и Каори избавились от жидкости, отчего две красноволосые женщины опустились на дно колб и начали приходить в себя, а когда стекло капсулы поднялось вверх, Карин бросилась обнимать Каори.       — Мама! — крикнула плачущая Карин, обнимая голую красноволосую женщину с каре и с довольно объёмными формами… она была прям идеальной милфой, тогда как Кушина всё же выглядела молодой девушкой.       — Карин… я… ты… ты выросла… что случилось? — не совсем понимала Каори, чего здесь происходит, что не удивительно, ибо она мёртвой была не так давно.       — Приветствую в мире живых, вы были мертвы, я вас воскресил по своим эгоистичным целям. Мито, обними мамулю. — сказал я, и Мито также опустилась к матери, и аккуратно её начала обнимать.       — Мито… ты Мито… — погладила Кушина щёчку дочери, — А ты… ты Наруто? Ты ведь Наруто, даттебане? — перевела она взгляд на меня.       — Да, это Наруто, даттебайо. — подтвердила Мито.       — Да, я Наруто, даттебаса. — кивнул я, смотря на голую грудь Кушины.       — Я ведь голая… даттебане. — поняла Кушина, что светит своим сексуальным обнажённым телом и прикрыла грудь рукой.       — Голая, и очень горячая, даттебаса. — подтвердил я.       — Наруто, ты не говоришь «деттебаса», даттебайо. — заметила Мито.       — Почему это, ты ведь везде вставляешь свой «даттебайо», хоть я тебе ещё в детстве говорил так не делать, но ты, наоборот, ещё чаще его говорила, а мама «даттебане» говорит, а я буду «даттебаса» везде вставлять, вот, даттебаса.       — Тебе не идёт такое, даттебайо. — ответила Мито.       — А вот и идёт, даттебаса.       — Дети, не ссорьтесь, даттебане! — встряла Кушина, — И дайте мне одежду, даттебане. — добавила голая красноволосая девушка… сейчас в комнате помимо меня находилось шесть рыжих красоток.       — А мне и так всё нравится, даттебаса. — глянул я ещё и на мать Карин, — Я вас в течении нескольких месяцев воскрешал, сначала нашёл ваши трупы, восстановил их продвинутой медицинской техникой, потом призвал ваши души с помощью запретного дзюцу клана Узумаки и обменял их у Бога Смерти на души пары десятков преступников, ну а после вселил ваш дух в ваши тела. Уж поверьте, за это время я вдоволь насмотрелся на ваши голые тела… которые до недавнего времени были ещё и мёртвыми… даттебаса. — добавил я в конец.       — А Минато? — уточнила Кушина.       — А Минато я воскресить не могу. Мне для этого нужно, во-первых — труп, или на крайний случай частичка тела, а во-вторых — душа, а душа Минато в брюхе Шинигами, куда он сам же запрыгнул из-за своей глупости… даттебаса.       — Этот «даттебаса» в конце — вот вообще не к месту, даттебайо. — сказала Мито.       — Лисичка, не приставай, даттебаса.       — Наруто… мы с Минато пожертвовали своей жизнью, защищая Коноху и вас с Мито, а ты слишком груб к отцу, так что, мне придётся взяться за твоё воспитание, даттебане! — встала Кушина с пола и уверенным шагом направилась ко мне с поднятым кулаком.       — Ты чего, бить меня собралась, даттебаса? — расслабленно уточнил я.       — Да, даттебане! — ударила меня Кушина по голове, но я телепортировался сбоку от неё, и избежал удара, однако Кушина ещё пару раз попыталась мне заехать кулаком по голове, но я опять таким же способом от неё уклонялся, — Техника Минато… — заметила Кушина и всё же остановилась.       — Вообще-то, эту технику придумал Второй. И, Кушина, ты реально подняла руку на сына, который вернул тебя в мир живых, серьёзно? То есть если бы ты изначально была жива, и мы жили с тобой, то вот это и был твой метод воспитания детей — их избиение, да? — строго спросил я, а Кушина опустила руки и взгляд, — Спишем этот инцидент на твою неопытность. Всё же несмотря на то, что ты наша с Мито мать, на деле ты умерла раньше, чем смогла хотя бы день провести с нами. Возможно, ты наоборот бы была хорошей матерью и у тебя появился шанс это сделать. Кушина, ещё недавно ты была молодой беременной мамочкой с любимым мужем, но потом ты родила детей и умерла вместе с мужем, оставляя этих детей на произвол судьбы, а сейчас ты очнулась и видишь своего сына и дочь уже взрослыми, и естественно они могли вырасти не такими, как ты себе представляла, однако, ты нас ещё даже не узнала толком… а уже лезешь с кулаками перевоспитывать. Мамуля, я знаю, что тебя в Конохе называли Кроваво-Красной Хабанеро за твою агрессивность и любовь избивать людей до полусмерти, а вот меня прозвали Белым Демоном, и, если продолжишь так себя агрессивно вести, я тебе покажу почему именно эта кличка за мной закрепилась.       — Я… чувствую себя так растеряно, даттебане. — говорила Кушина с потерянным видом, — Меня отчитывает мой собственный сын, даттебане.       — Мне тоже сейчас слегка неловко с тобой общаться. Кушина, у тебя не было возможности воспитывать детей и ты не знаешь как с ними себя вести, а у меня не было любящей матери, так что я почти в той же ситуации. Ты вроде как моя мать, но при этом совершенно чужой мне человек, которого я воспринимаю скорее, как просто красивую девушку… да и, сейчас ты лишь на шесть лет меня старше, а у меня некоторые невесты взрослее тебя. Вот вообще не получается у меня воспринимать тебя как мать, но при этом мне тебя жалко, всё же ты очнулась после почти шестнадцати лет и встретила своего сына и дочь, которые без присмотра родителей стали любовниками и каждый день занимаются бурным сексом. — говорил я, смотря на Кушину у которой глаза только что округлились.       — ЧТО?! ЧТО ТЫ СКАЗАЛ, ДАТТЕБАНЕ?! — крикнула Кушина.       — Я сплю с Мито, мы любовники. Да, Лисичка? — спросил я у Мито, что подошла и обняла меня.       — Ага, мы с братиком любим друг друга, очень-очень сильно, даттебайо. — поцеловала меня Мито совсем не по сестрински, а как моя любовница.       — ЧТО?! ВЫ НЕ МОЖЕТЕ?! ВЫ ЖЕ БРАТ И СЕСТРА, ДАТТЕБАНЕ! — продолжала кричать Кушина.       — Из-за того, что кто-то умер, мы с Мито не знали, что мы брат и сестра, у неё фамилия Узумаки, а мне сказали в детдоме, что я бесклановый сирота, так что мне пришлось себе самому фамилию придумывать и меня сейчас зовут Наруто Тацумаки, лишь когда я стал чуунином, Третий рассказал мне, что мы с Мито брат и сестра, однако, мы уже переступили грань и были любовниками. Как же я обожаю иметь свою сестрёнку в попку, а уж как Мито сосёт, просто волшебно. — говорил я, обнимая Мито и смотря на закипающую от ярости и негодования Кушину.       — ВЫ ДУРАКИ! ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ПРЕКРАТИТЬ, ДАТТЕБАНЕ! — накинулась на нас Кушина и попыталась ударить меня и Мито кулаками по голове.       — Ты хочешь избить своих детей, и за что? За то что мы любим друг друга? — сделал я себя и Мито нематериальными с помощью фазирования, — Ну, да, у нас запретная любовь, но во всём ведь виновата ты и Минато, вы умерли и поэтому мы с Мито стали сиротами, которые сблизились, как любовники. — говорил я, пока злая Кушина подобно берсерку махала кулаками пытаясь нас задеть.       — Наруто, у тебя тут нормально всё? — подошла Карин вместе со своей мамой и Кушина чуть не напала на них, но я создал Гудодаму, которая сковала Кроваво-Красную Хабанеро чёрными верёвками.       — Как сказать, моя родная мать уже второй раз меня пытается избить. Я и так не знаю как с ней общаться, а она ещё и ударить меня постоянно норовит. А у тебя с Каори как дела, она тебя бить не пытается? — посмотрел я на красноволосую милфу, что прикрывала свою грудь и киску руками, ибо она по-прежнему была голой.       — Я свою дочь люблю и не хочу ей вредить. И, да, господин Наруто, мне Карин о вас рассказала, что вы ей помогли, забрали из Деревни Травы, а вот сейчас меня вернули к жизни, я вам очень благодарна и тоже не собираюсь избивать. — сказала Каори, посматривая на Кушину лежащую на полу с кляпом во рту.       — Слушай, Наруто, а может давай накажем нашу маму… в попку, а, даттебайо? — предложила Мито, смотря на голый задок Кушины.       — Ну, а почему, собственно, и нет? Но давай сначала покажем нашей мамочке, как мы с тобой любим друг друга, а вот после уже накажем её попку. Когда вражеская куноичи на меня нападает, я её сексуально порабощаю, и она становиться моей любящей наложницей или даже женой, думаю с этой агрессивной Кроваво-Красной Хабанеро тоже сработает этот метод. — ответил я и улыбнулся, а Мито также смотрела на мамулю с улыбкой, ну а Кушина изо всех сил пыталась выбраться, что естественно ей не удавалось.       — Мне кажется, что вот сейчас у вашей матери всё же есть веский повод злиться на вас, учитывая, что вы ей рассказали о вашей сексуальной связи и хотите её изнасиловать. — сказала Карин.       — Ой, у меня почти нет моральных принципов, какая новость. Я проводил запретные ритуалы с человеческими жертвами, чтобы воскресить Кушину, естественно у меня с моралью всё не очень гладко, ну а кто в этом виноват? Кто помер и бросил меня с Мито сиротами, а? Я, вернул Кушину к жизни, чтобы получить её материнскую любовь, а вместо этого получил Кроваво-Красную Хабанеро, которая желает меня избить, а не любить. Конечно, я не самый добропорядочный человек, но уж простите, какой вырос, нужно было не умирать и самой меня воспитывать. Хотя меня скорее всего просто избивали бы до полусмерти заместо воспитания, и тогда бы я проводил половину детства в больнице под капельницей, а вторую половину ходил бы с сотрясением мозга. — строго смотрел я на Кушину, — Мамуля, сейчас я тебя хорошенько отымею в зад, как рабыню, пока ты не превратишься из Кроваво-Красной Хабанеро в любящую мамочку, не чурающуюся инцеста с сыном и дочкой. Но перед этим ты понаблюдаешь за мной и Мито, чтобы самой убедиться, как мы с сестрёнкой любим друг друга.       — Да, Наруто, ты определённо не очень добропорядочный человек, раз говоришь, что родную мать в зад отымеешь. — заметила Карин.       — Ну, откровенно говоря, я бы и тебя вместе с твоей мамулей тоже отымел и не только в ваши аппетитные попки, но и ваши кисоньки и ротики… но, вы на меня не нападали, так что в вашем случае всё лишь по желанию. Ладно, возвращаемся домой, Карин позаботься о своей матери, а я позабочусь о своей. — использовал я воронку Камуи и переместил себя, Мито и Кушину в свою спальню, а вот Каори и её дочь телепортировал в комнату Карин, — Что ж, Лисичка, пришло время лишить тебя девственности, раньше мы только твою заднюю дырочку использовали, но вот теперь перед взором нашей матери мы можем сделать тебя полноценной женщиной. Кушина, внимательно наблюдай за нами. — привязал я руки Кушины рядом с кроватью к потолку, отчего она могла наблюдать за процессом соития её сына и дочери… вся эта извращённая ситуация меня довольно сильно возбуждала, как, впрочем, и Мито.       — Мамочка, смотри как братик будет делать меня женщиной. — сказала похотливая лисичка, раздеваясь догола и смотря на мычащую Кушину, которая была очень против, что я буду обесчещивать Мито у неё на глазах.       — Смотри, мамуля, какой у Мито красивый тренированный анальчик, я его каждый день посещал, а вот и девственная аккуратная кисонька твоей дочери, такая миленькая нетронутая дырочка… надо бы в неё член засунуть. — оголился я, и особо не мешкая лишил Мито девственности, сестрёнка была и так возбуждена, так что смазочки у неё хватало и без предварительных ласк, и если Мито издала стон удовольствия после проникновения, то вот Кушина издала отчаянный вопль и попыталась вырваться из пут, однако вновь не смогла это сделать и просто смотрела, как я занимаюсь сексом с Мито. Для мамули мы устроили целое шоу, Лисичка и в кисоньку мне дала, и в её любимую попочку и орально меня удовлетворила перед Кушиной, ну и с помощью дублей я отымел сестрёнку во все дырочки одновременно.       Кушина от этого шоу хоть и возбудилась, но при этом была в отчаянии от ситуации, ибо видела, как я заливал во все дырочки Мито своё семя и при этом очень обильно.       — Как тебе шоу, мамуля? — создал я дубля, который подошёл к Кушине, пока ещё три дубля таранили попку, киску и ротик Мито, — Если что, я себя сделал стерильным, и сестрёнка от меня не залетит. Ну а ещё из-за множества генетических экспериментов над своим телом я довольно сильно отдалился от Мито по родственной связи, фактически Мито моя где-то троюродная сестра, и ты тоже для меня не совсем уж родная мать. — говорил дубль сзади Кушины и взял в руки её грудь.       — У-М-М! — опять что-то мычала Кушина и я решил освободить ей ротик, — Прекратите… — чуть не плача попросила женщина.       — Но нам же с Мито хорошо, разве ты не видишь? — спросил я, поцеловав Кушину в шейку, а мой член проник между её бёдрами, что сейчас были увлажнены любовным соком Кушины, который обильно тёк у неё из киски, — Возбудилась, мамуля, да? Возбудилась смотря на секс дочери и сына? — уточнил я, и начал тереть членом между ножек девушки.       — Вы меня заставили смотреть. — ответила Кушина.       — Могла бы глаза закрыть. Кушина, я понимаю, что поступаю с тобой не очень хорошо, но я не знаю как вообще с тобой себя вести… зато я знаю, как вести себя с моими любимыми женщинами. — начал я пристраивать свой член в анальчик мамули.       — Не делай этого! — начала вилять Кушина попкой в стороны.       — Сейчас ты возможно даже ненавидишь меня, но я тебя люблю, мамуля… довольно извращённой любовью, как и Мито, но всё же. — стал я держать Кушину за талию, чтобы она не дёргалась, — Пройдёт время, и ты привыкнешь, и будешь воспринимать меня не как своего сына-извращенца, а как своего мужчину, нужно лишь перейти грань. — сделал я рывок и глубоко вошёл в попку Кушины, под её недовольный стон.       — Нет! Вынь его! — крикнула Кушина и я её послушал, и вынул член, но не до конца, а после вновь вставил до упора и вновь вынул.       — Отличная у тебя дырочка, мамуля, в анальчике я у тебя видимо первый. — стал я двигаться в Кушине, наминая её грудь и целуя её в шейку, пока мамуля смотрела за групповушкой между моими дублями и Мито, а через время и самой Кушине пришлось испытать на себе двойное проникновение, и чуть позже и тройное.       У меня было десять дублей, отчего я мог позволить себе, чтобы как минимум один дубль постоянно находился с Кушиной и Мито, занимаясь с ними сексом, и через время Кушина всё же смирилась с тем, что я с Мито любовники, да и сама она стала моей любовницей. Хоть Кушина и являлась моей матерью, но она была ещё и женщиной и просто не могла долго мне сопротивляться, ещё в первый наш раз Кушина стонала от удовольствия, а уж когда свыклась со своим положением и приняла действительность, то стала уже не сдерживаясь наслаждаться нашей с ней близостью.       По сути, в реальном мире прошло всего четыре дня с момента как Кушина очнулась после воскрешения, и за это время с помощью временного артефакта и кучи секса я укротил Кроваво-Красную Хабанеро. Конечно, я жестоко поступил с матерью, но альтернативой было моё избиение, что тоже не лучше. Пожив у меня в доме ещё недельку среди других моих женщин, Кушина окончательно прижилась, правда не как моя мать, а как ещё одна любовница.       Цунаде также узнала о воскрешении Кушины, и естественно узнала, что я разработал способ воскрешения, однако я сразу сказал, что у этого способа есть несколько ограничений — что мне нужен труп и нужно, чтобы душа была невредима или чтобы она не переродилась. Чем сильнее был шиноби при жизни, тем больше шанс, что его душа ещё не переродилась, ибо после смерти души очищаются в Чистилище, обычный человек проходит этот процесс где-то дней за сорок, то есть обычного человека можно воскресить лишь в пределах сорока дней. Души шиноби очищаются дольше, а уж души каких-нибудь Каге вообще могут десятилетиями находиться в Чистилище и их в это время можно воскресить. Ну и ещё одним моментом ритуала воскрешения является личная встреча с Шинигами, которая может закончиться вовсе не чьим-то воскрешением, а смертью призывателя.       Орочимару как-то предлагал Цунаде воскресить её жениха Като Дана и её брата Наваки, и если Дана ещё в теории возможно воскресить, то вот Наваки уже нет, ибо он погиб ребёнком и с момента его смерти прошло достаточно времени, чтобы он ушёл на перерождение. Я в основном разрабатывал способ воскрешения на случай, если моих девушек убьют, или они как-то погибнут. И тех, кто умер недавно вернуть к жизни относительно легко, а вот тех, кто умер давно уже в разы сложнее и не факт, что получится. Кушина и Каори были из клана Узумаки, а у них у всех очень много чакры, отчего в Чистилище их души могут очищаться очень долго. Плюс, из-за большого количества жизненной энергии, тела членов клана Узумаки очень долго не разлагаются, поэтому этих двоих оживить было довольно легко.       Сама Кушина была удивлена, что я встречаюсь с Цунаде, ибо ей так-то пятьдесят лет, но я устроил с мамулей и Цунаде тройничок, где принцесса Сенджу на деле показала, что она всё ещё молода и горяча в постели.       Мамуля понемногу приживалась в Конохе, она видела, как поменялась деревня из-за моего влияния, так что осознавала, что я хоть иногда и действую аморально, ну там, с сестрой сплю и со своей матерью, но тем не менее я сильный шиноби и забочусь о Конохе, ради которой Минато и Кушина когда-то пожертвовали жизнями. Ну и сейчас, когда Кушина всё же жива, она как может компенсирует мне материнскую любовь, недополученную в детстве и отдаёт её сейчас с помощью секса… а мамуля, тоже достаточно похотливая, ничуть в этом не уступает своей дочурке.       Каори вместе с Карин по-прежнему живут у меня, красноволосая милфа тоже понемногу обживается в Конохе. Сейчас Каори почти всё время проводит с дочерью, так что я им не мешаю, но тем не менее, всем и так очевидно, что с Каори я в итоге пересплю, ибо эту фигуристую милфу просто грех упускать.       Пока я приручал свою дикую мамочку, за это время Курама успела полностью слиться душой со своим новым человеческим телом, разве что из-за влияния Девятихвостого Биджу, у этого тела отросли лисьи ушки и девять лисьих хвостов.       — Ну, что, Курама, как я когда-то и говорил, я вытащу тебя из Мито и сражусь с тобой… можем это сделать на поле боя, а можем в постели, что выбираешь? — спросил я, смотря на голую очень грудастую кицуне.       — Выбираю второй вариант, меня не интересуют битвы, я хочу секса… просто море секса. — ответила эта действительно похотливая лисица, которой так-то было уже почти тысячу лет, но лишь сейчас она получила тело из плоти и явно желает с лихвой окунуться в плотские утехи, с чем я ей с радостью помогу.       Тело для Курамы я создавал по своему вкусу, ибо хотел сделать для себя идеальную секс-партнёршу, что имела бы огромную выносливость в постели и была просто воплощением моих представлений о красоте, а это огромная грудь, роскошная попка, тонкая талия, рыжие волосы и похотливый характер… в общем-то, под эти параметры и Мито попадает, разве что бюст у неё всё же больше среднего, а вот у Курамы он был десятого размера.       Всем Биджу очень не нравится люди, ибо они хотят лишь одного — их силы и чакры, мне же не нужна сила Курамы, единственное что мне от неё нужно — это секс, и сейчас Курама от меня хочет того же самого, отчего у нас с ней очень взаимовыгодные отношения. Курама также поселилась у меня в доме в качестве развратной горничной, которая постоянно отвлекает своего хозяина от дел, чтобы он удовлетворил её похоть, что с моими дублями не сложная задача.       Так как подходило время начала экзамена на чуунина, я стал посещать разные Скрытые Селения, чтобы вручить им приглашение на участие в этом экзамене. В основном, я как раз и инициировал этот экзамен, чтобы была легальная причина проникнуть во все деревни.       Первым посещённым селением стала Ивагакуре — Деревня Скрытого Камня, что расположена в соседней Стране Земли. Хоть шиноби Камня почти поголовно владеют Стихией Земли, но вот селение они построили такое себе, здания здесь напоминают каменные ульи, что довольно закономерно, ибо Первым Тсучикаге был Ишикава Камизуру, который владел призывом пчёл.       Третий Тсучикаге Ооноки очень частый клиент организации Акацуки, он у них постоянно заказывает миссии, чтобы проводить всякие диверсии в соседних странах. «Дейдара», который на деле мой Клон Поиска Истины, как-то даже лично встречался с правителем Деревни Камня и оставил на этом старике Метку Хирайшина.       Когда у Ивы было собрание джонинов, я решил его посетить и телепортировался прямиком в зал совета, где завис в воздухе над столом переговоров.       — Простите что прерываю ваше заседание, но я тут недавно Книгу Бинго прочёл, и решил, что пятьдесят миллионов рё крайне малая цена за мою голову, я бы даже назвал её оскорбительно малой. — говорил я, смотря на низкорослого лысого старика с бородавчатым носом, это как раз и был Третий Тсучикаге Ооноки.       — Наглец, зачем ты явился в мою деревню? — взлетел со своего кресла Ооноки и завис в воздухе напротив меня.       — Я решил немного повысить свою стоимость… убив Тсучикаге Ооноки, который и внёс меня в Книгу Бинго. — указал я на старика, что не мешкая хлопнул в ладоши, создавая технику Стихии Пыли.       — Твоё нападение спровоцирует новую войну! — сказал старик, заключая меня в белый куб, однако я сжал в руке сферическое ядро техники, и разрушил его, поглощая чакру, отчего она не взорвалась.       — Вот как, а я не знал. Тогда что насчёт твоего сотрудничества с Акацуки, старик? То, что ты заказываешь у них диверсионные миссии, новую войну никак не спровоцирует, да? — спросил я.       — Паровой Таран! — атаковал меня огромный бугай в красной броне, из которой исходил пар. Это был Хан — джинчурики Пятихвостого Коня Кокуо, что и владел Стихией Пара.       — Хиродора! — нанёс я в ответ удар Белого Тигра, что создал из сжатого воздуха ударную волну в виде пасти тигра, который отбросил Хана в небо, пробивая в потолке громадную дыру. Хан улетел высоко в небо, но я при ударе оставил на нём Метку Хирайшина и в итоге переместил к себе в пространство Камуи, тогда как для других людей всё выглядело так, будто Хан от моего ударчика просто скрылся в облаках, ну и всем теперь кристально ясно, что в ближний бой со мной лучше не вступать.       — Старик, уходи. — крикнула коротковолосая девушка и бросила в меня кунаи, что были лишь небольшим отвлекающим манёвром, который должен был выиграть время, пока она складывала печати, — Стихия Лавы: Коррозия Извести. — полетели в меня белые расплавленные комки извести, которые девушка выплёвывала изо рта, да и другие шиноби стали меня обстреливать каменными снарядами, но я использовал Кайтен и окутавшись вращающимся барьером чакры вылетел из здания, при этом снаряды попавшие в Кайтен отразились от защиты и разлетелись по залу, отчего шиноби пришлось от них уклоняться.       — Не недооценивай стариков! — хлопнул Ооноки в ладоши и создал между рук цилиндр, который удлинился, посылая в меня белый луч Стихии Пыли.       — А знаете, раз уж мои действия начнут новую войну, то я сразу уничтожу всех вас и вашу деревню заодно. — сказал я, собирая энергию выстрела Ооноки в Расенган между рук, — Стихия Пыли: Спиральная Бомба Атомарного Расщепления. — говорил я, увеличивая Расенган Стихии Пыли до размера Бомбы Биджу.       — Стойте, не атакуйте его! — крикнул Ооноки, понимая, что если я не удержу технику, то она просто сдетонирует.       — Ну, кто хочет на меня напасть и спровоцировать взрыв, а? — уточнил я, держа между рук над головой десятиметровую плотную вращающуюся сферу Стихии Пыли.       — Ты ведь сам тоже умрёшь. — обречённо сказал Ооноки.       — Знаешь, кем были мои папуля и прадедуля? — уточнил я, смотря на Ооноки, — Четвёртый и Второй Хокаге, а у них была техника Летящего Бога Грома, с помощью которой я сюда и заявился, и с помощью которой я отсюда уйду, оставив вам на прощание вот этот вот подарочек, что сотрёт вашу деревеньку в пыль. Старик, не знаю, чем ты думал, давая заказ на мою голову, но это была чертовски плохая идея меня провоцировать. Да и твоё сотрудничество с Акацуки, рано или поздно спровоцировало бы войну, к которой вы как раз и готовились, ослабляя своими диверсиями соседние страны. А сейчас, Ооноки, ты получаешь закономерный итог своих действий, хотел войны, вот получай. — стал я ещё увеличивать Расенган у себя над головой, превращая его в пятидесятиметровую вращающуюся белую сферу, в которой чакры было, как в Девятихвостом Биджу, и сейчас все шиноби могли ощущать мощь этой техники, даже не являясь сэнсорами.       — Постой, мы ведь можем как-то договориться? — сказала девушка, что недавно стреляла в меня Стихией Лавы.       — Мальчик, не лезь в разговоры взрослых. — сказал я, не глядя на говорившую.       — Я девушка. — со злостью сказала она       — Мальчик, девочка, без разницы, вы всё равно все обратитесь в пыль из-за действий вот этого вот деда. Впрочем, если ты, старый пердун, пойдёшь на пенсию, уйдёшь с поста Тсучикаге, перестанешь вести свои делишки с Акацуки, а ещё повысишь мою награду в Книге Бинго до двух миллиардов рё, тогда я не стану уничтожать вашу деревеньку. Ну и чтобы укрепить наш договор, и обеспечить гарантию безопасности Ивагакуре, я бы мог взять в жёны твою внучку, слышал вроде бы её зовут Куротсучи, надеюсь она шикарная блондинка с огромной грудью. Вот как раз она может стать следующей Тсучикаге. — говорил я, удерживая технику одной рукой, а второй рукой почесал подбородок, при этом та черноволосая девушка, которую я недавно назвал мальчиком аж шипела от злости, ибо она и была Куротсучи — внучка Ооноки. Выглядела девушка действительно не особо женственно, ибо грудь у неё была маловата, а из-за коротких волос и стандартной форме шиноби Камня, не особо понятен её пол.       — Я нанимал Акацуки, из-за Кумогакуре, Четвёртый Райкаге набирает военную мощь и явно готовится к войне, поэтому мне тоже приходится готовиться к войне. — ответил Ооноки.       — О, с Райкаге я тоже поговорю, у меня к нему тоже есть парочка претензий… возможно, Райкаге тоже придётся уйти со своей должности, возможно даже в мир иной, и возможно даже со всей деревней Скрытого Облака.       — Что ты пытаешься сделать? — спросил Ооноки, посматривая на Колоссальный Расенган Стихии Пыли, что я удерживал лишь на одном указательном пальце, будто у меня там вращается баскетбольный мяч, а не атомная бомба.       — Я пытаюсь установить крепкий мир во всём мире, но так как не все разделяют мои желания о мирной жизни, придётся наглядно им показать, что со мной лучше не воевать, во избежание скоропостижной смерти. — сложил я руки на груди, при этом над головой у меня по прежнему вращалась техника Стихии Пыли, — Обычные разговоры о мире не так эффективны, как разговоры о мире, после демонстрации того факта, что я легко в одиночку могу уничтожить целую деревню, не смотря на готовность этой деревни к войне. Если для мира нужно будет устранять всех, кто пытается развязать войну, я буду это делать. А в данный момент войну провоцируешь — ты, Райкаге и Акацуки, если нужно, я сотру вас и ваше селение в пыль. Жестокий метод, но довольно действенный и всем сразу станет ясно, что лучше сидеть тихо в мире, чем пытаться со мной враждовать и быть уничтоженными. А кто будет мне противиться, тот станет наглядным примером, что так делать не надо. Итак, даю десять секунд на размышление, вы либо соглашаетесь с моими условиями, либо все дружно умираете. Время пошло… ну и можете, конечно, напасть на меня и попытаться остановить, но я просто отпущу технику, а сам перемещюсь на безопасное расстояние от Ивы и полюбуюсь, как вы расщепляетесь на атомы. Осталось три секунды… две… — стал я ещё увеличивать сферу у меня над головой.       — Я согласен! — ответил Ооноки.       — Тцс… да когда же мне уже выпадет нормальный шанс использовать эту технику по назначению… надеюсь, Райкаге будет менее рассудительным. — отправил я технику в небо, где на высоте в двести километров она взорвалась, создав яркую вспышку озарившую всё небо, а после ударная волна достигла земли, обрушивая на Деревню Камня остатки техники, что при изначальном взрыве могла бы расщепить на атомы всё в радиусе пяти километров, — Если вы думаете, что я сейчас ослаб после этой техники и на меня можно напасть, то вы сильно ошибаетесь, у меня накоплено полсотни моих резервов в печатях на ладонях, так что таких сфер я могу создать около сотни. Так, ну и где моя будущая жёнушка Куротсучи, где эта красавица? Ведите её сюда. — опустился я обратно в зал собраний и стал его осматривать, при этом специально игнорировал черноволосую девушку посреди зала.       — Я — Куротсучи. — сказала внучка Ооноки.       — … мда уж… — встал я на ноги рядом с ней и осмотрел Куротсучи.       — Что за «мда уж»? — уточнила девушкой.       — Да как-то погорячился я с женитьбой, можно в принципе и без этого обойтись. В общем, вот вам приглашение на экзамен на чуунина, который проводится Листом, Песком и Туманом, туда приглашены все наши союзники. Я буду курировать этот экзамен, так что в Деревню Камня я прибыл именно чтобы вручить приглашение, но и заодно решил прояснить несколько малозначительных вопросов. — отдал я приглашение Куротсучи, — На экзамене и встретимся со следующим Тсучикаге. Всего доброго, приятного вам дня, господа, будете провоцировать войну, вы её получите лично от меня. Я откланяюсь. — исчез я из зала собраний.       — Этот парень просто чудовище, не уступающий в силе Мадаре… а ещё он освоил Стихию Пыли просто на феноменальном уровне… и оказывается он сын Жёлтой Молнии Конохи… да уж, знал бы я раньше, что у него есть такой сын… Ну, что, Куротсучи, готова замуж? — опустился Ооноки с воздуха обратно на своё кресло,       — Тцс… ага, теперь-то этот парень от женитьбы со мной так просто не отделается. — пообещала Куротсучи, — Ну, а ты, дедуля, готов идти на пенсию? — спросила Куротсучи у деда.       — Выбора этот дерзкий наглый парень мне не оставил… а ты и рада, что я уйду с поста Тсучикаге.       — Ох, лучше бы ты и дальше оставался Тсучикаге, чем уходить вот так, под гнётом обстоятельств, но что есть то есть… нужно теперь соблазнить этого парня. — говорила Куротсучи, смотря на дыру в небе, оставшуюся от взрыва Расенгана Стихии Пыли.       И вообще Куротсучи была вполне привлекательная, довольно сильно по внешности она напоминала Шизуне, так что я не против сделать Куротсучи женой, ну а сейчас я специально пытался задеть струнки её женской гордости, и спровоцировать на брак. Только если в первом случае она бы становилась моей женой насильно, то вот сейчас она наоборот будет меня соблазнять… ну и, польза от этого союза тоже будет.       В пространстве Камуи у меня лежал бессознательный Хан, который вырубился после моего удара, так что, я проник в его печать и пообщался с Пятихвостым Биджу, которому я предложил вариант со становлением человеком, однако этот белый громадный конь отказался, так что я запечатал его в Сферу Рикудо и вытащил из Хана, при этом в самом Хане я оставил кристальный очаг чакры из энергии биджу, так что сам Хан не умрёт и в первое время даже не будет знать, что его биджу пропал.       Самого Хана я переместил в реальный мир и оставил в искусственном кратере за полтысячи километров от Ивагакуре, пусть он думает, что от моего удара его отбросило вот так далеко.       Кокуо я потом запечатаю в какой-нибудь своей девушке, это сделает её сильнее и при этом сам биджу будет ощущать всё, что происходит с телом моей любовницы и в итоге изменит мнение на счёт становления человеком, как Курама. Можно будет потом Кокуо превратить в ещё одну свою развратную горничную, созданную из биджу.