Первый раз, когда Мелло увидел цвет глаз Мэтта

Первый раз, когда Мелло увидел цвет глаз Мэтта без его дурацких оранжевых очков, случился во время того, как они сидели в одной из трех комнат отдыха в Вамми-Хаус. Там было много детей, но диван, на котором читал Мелло, а Мэтт листал каналы (его игры забрали, потому что он взломал компьютерную систему Вамми… снова), был пуст. Обитатели приюта слишком боялись Мелло, чтобы испытывать его терпение. И это было хорошо, поскольку блондин был слишком увлечен своей книгой, чтобы успевать еще и выбить дерьмо из других сирот. С этой мыслью он подогнул колени под себя, его босые ступни касались бедра Мэтта. Он пошевелил пальцами ног, искоса глядя на рыжего и проверяя, не раздражает ли это друга. Блондин нахмурился, когда Мэтт никак не отреагировал на давление на свою ногу. Что, честно говоря, было больше связано с его очками, чем с тем, что он умел скрывать свои истинные эмоции. У десятилетнего мальчишки никогда не получалось сохранить невозмутимое выражение лица. Закатив глаза, Мелло вернулся к своей книге, старой русской сказке, которую мама читала ему в детстве перед сном. Это была подлинная копия, подаренная блондину на его четвертый день рождения. Однажды Мэтт пытался прочесть ее, но его русский был в лучшем случае сносным, и он смог прочитать только несколько слов, прежде чем окончательно запутался. Вернувшись к книге и отвернувшись от Мэтта, Мелло вновь погрузился в чтение. Так продолжалось до тех пор, пока что-то не взорвалось в телевизоре, и Мелло не подпрыгнул, его глаза метнулись к источнику шума. Поняв, что это просто какое-то дурацкое шоу, он вернулся к своей книге… ну или попытался… Пять минут спустя он вздохнул и отложил книгу в сторону, в тот момент его мысли были слишком далеко, чтобы сконцентрироваться на чтении. Чего он действительно хотел, так это шоколада, но все его запасы остались наверху в деревянном ящике под кроватью, и его совсем не прельщала мысль туда подниматься. Вместо этого он сосредоточился на происходящем на экране, краем глаза наблюдая за черепашками-ниндзя, которых Мэтт смотрел всегда, когда в его пользовании был телевизор. Что оказалось лишь немного интереснее, чем наблюдать, как растет трава. Единственное спасение было в том, что передача почти закончилась, и это означало, что, возможно, начнется что-то более познавательное. Или, по крайней мере, он так думал, пока в рекламе не объявили о марафоне черепашек-ниндзя на канале. Голова Мелло с глухим стуком откинулась на спинку дивана. — Мэтт, почему ты вообще это смотришь? — спросил блондин, не отрывая взгляда от экрана, где Донателло собирался надрать задницу Шреддеру. И даже не спрашивайте, откуда он знает их имена. Гребаный Мэтт… Гребаные черепахи… И пока Мэтт возился со своими очками, пытаясь стереть с них пятно, в голове Мелло промелькнула странная, мимолетная мысль: гребаные очки. Чувствуя, как краснеет лицо, Мелло отвернулся обратно к телевизору. Прошел еще один эпизод, прежде чем Мэтт снова начал копошиться с очками. Он засовывал под них уголок рубашки, пытаясь стереть что-то похожее на отпечаток пальца, но, черт побери, никак не мог добраться до него, не снимая их. Чего не могло случиться, потому что, если свет попадет Мэтту в глаза, у него будет болеть голова до конца дня. Он обычно снимал очки в их с Мелло комнате, но там свет был приглушен, а здесь, в комнате отдыха, все же было очень светло. Мелло вздохнул и закатил глаза. Если рыжий слишком упрям, чтобы попросить о помощи, Мелло позволит ему страдать. Или, по крайней мере, это то, что он собирался сделать, прежде чем Мэтт закричал, попав пальцем в глаз. Даже не обдумав то, что он собирается предпринять, Мелло встал с дивана и подошел к Мэтту сзади, наклонившись так, что его глаза оказались на уровне рыжей макушки. Он позволил Мэтту бороться с очками еще с минуту, прежде чем рыжий в отчаянии опустил руки. — Знаешь, если тебе нужна помощь, можешь просто попросить, — сказал Мелло, его губы почти касались уха Мэтта. Рыжий подпрыгнул, глядя на Мелло широко раскрытыми глазами. — Мелло, что за… — прежде чем Мэтт успел сказать что-то еще, Мелло схватил его за носовую часть очков и поднял их вверх. И именно тогда Мелло поймал яркую вспышку внутреннего света в глазах друга. Время, казалось, остановилось, а воздух наэлектризовался, когда взгляд голубых глаз пересекся с зеленью глаз напротив. Мелло никогда не считал себя романтиком, но в тот момент был готов поклясться, что сине-зеленые глаза Мэтта были воплощением весны. Лицо Мелло вспыхнуло, а сердце сбилось с привычного ритма. Морок перед глазами блондина рассеялся, как только Мэтт моргнул, и его чудесные сине-зеленые глаза прикрылись, скрываясь за пеленой испещренных голубыми венками век. Мелло глубоко вздохнул и наклонил голову, снимая очки и начисто вытирая их о свою мешковатую черную футболку. После этого он снова надел их на голову Мэтта, спрятав его немного длинную челку за ободок. Наблюдая за всеми этими манипуляциями, Мэтт улыбнулся, откидывая волосы назад. — Спасибо, Мелс. Ты лучший, — Мелло снова покраснел, и ему оставалось только надеяться, что Мэтт этого не заметил. — Да, неважно, — сказал он и зашагал прочь, на поиски своего шоколада. Он определенно нуждался в нем сейчас. Может, он поможет ему избавиться от этого странного, трепещущего чувства, которое он иногда испытывал. Не то чтобы это случалось раньше, но все когда-то бывает в первый раз. Блондин уже поднимался по лестнице, когда Мэтт догнал его, поскользнувшись на твердой древесине в своих полосатых пушистых носках. — Подожди! Куда ты идешь? — спросил он, слегка задыхаясь. Мелло поднял бровь. — В комнату. Я хочу свой шоколад. Лицо Мэтта расплылось в победной улыбке. — Можно мне немного? — Мелло ухмыльнулся. Это старый вопрос, и ответ на него всегда один и тот же. — Конечно можно, Мэтти. Если Роджер купит тебе немного, почему нет? — с этими словами он побежал вверх по лестнице, прямо в их комнату. Мэтту потребовалась всего секунда, чтобы броситься в погоню, и когда они мчались по коридорам, в мыслях Мелло проскользнула сине-зеленая вспышка, но он выбросил ее из головы. Он счастлив, пока у него есть Мэтт, которому всегда можно надрать задницу, и вкуснейшая плитка шоколада с его именем на ней.