Я ненавижу педиков

      Родители Тони прибыли ранним утром, едва солнце осветило тихий университетский городок, укрывающийся среди пышных зелёных насаждений. Они остановились перед маленьким деревянным домиком, расположенным неподалёку от главной аллеи кампуса — той самой дороги, по которой когда-то юный Тони отправлялся на занятия и лекции. Дверца автомобиля тихо щелкнула, открываясь, и миссис Старк первой вышла наружу, придерживая рукой аккуратную шляпку, слегка трепещущую на утреннем ветерке.       Она замерла, взглянув вверх на окна второго этажа, словно пытаясь угадать, какое именно принадлежит её сыну. Сердце сжалось, тяжело вздохнув от волнения и тревоги, смешанных с неопределённостью будущего разговора. Рядом стоял Говард, глаза которого потемнели от мысли о предстоящей встрече, и оба родителя медленно направлялись к двери дома, чувствуя тяжесть каждого шага, словно шли навстречу неизбежному испытанию.       Однако, прежде чем стукнуть кулаком в дверь, услышали звук шагов внутри помещения. Дверь распахнулась, и на пороге появился юноша с румяным лицом и темнымм волосами, встрепанными после сна. Это был Питер. Увидев родителей Тони, он улыбнулся смущённо и поспешил вперёд, будто стараясь защитить своего возлюбленного от неприятных вопросов и чувств. — Доброе утро! Я знал, что вы придёте рано… — произнёс он негромко, поглядывая поверх плеча гостей, надеясь уловить реакцию Тони, скрывающегося где-то позади. Взгляд Питера говорил больше слов: он молчаливо просил родителей проявить понимание и терпение, ведь всё ещё впереди, а сегодняшний день станет важным этапом в жизни их семьи.       Молчание повисло между ними, пока родители смотрели на лицо молодого парня, читающего свою речь глазами, полными искренней заботы и любви. Но ничего не было сказано вслух, лишь осторожная улыбка скользнула по губам миссис Старк, отражая смесь облегчения и сомнения. Наконец, отец осторожно кивнул головой, приглашая всех пройти внутрь уютного жилища.       То, что их вышел встречать не человек, назвавшийся сыном, а его сосед, только усилило и без того ощутимое напряжение. Чета Старков молча следовала за Питером, волнуясь, опасаясь слишком рано поверить надежде.       Тони слышал их. В полной тишине отчётливо различал тяжёлую поступь Говарда, лёгкие шаги мамы, быструю и нервную походку Питера. Он стоял у окна в своей спальне, чувствуя, как сердце начинало предательски ускоряться. Тони хотелось броситься навстречу и как в детстве спрятаться от всех страхов в объятиях матери. Но он не мог. Было слишком страшно. Как родители отнесутся к нему теперешнему? Не поверят? Испугаются? Вполне возможно. Самому Тони до сих пор было страшно взглянуть на себя в зеркало. Он глубоко вздохнул.       Родители были уже за дверью. Задрожавшей рукой Тони поглубже натянул бейсболку, чтобы козырёк скрывал половину лица. Он не обернулся, даже когда деликатно щёлкнула дверная ручка. — Тони? — Тони!       Тони огромным усилием воли удержал себя на месте. До этого момента не верящий ни в бога, ни в чёрта, Старк отчаянно взмолился про себя: пусть узнают хотя бы голос, пусть поверят. Ну пожалуйста!       Очень медленно Тони повернулся и заставил себя прямо взглянуть в лица родных: — Мам, пап, привет.       И тут повисло молчание, словно тяжёлый камень упал в тихий пруд, вызвав бесконечные круги волн. Столь долгие ожидания, надежды и сомнения вдруг столкнулись лицом к лицу с жестокой действительностью. В комнате слышалось лишь учащённое дыхание родителей и осторожные шорохи их движений.       Сначала в глазах Говарда промелькнул ужас узнавания, сменившийся радостью и сомнением одновременно. А Мария будто окаменела на мгновение, её губы дрожали, руки бессильно опустились вдоль тела. Казалось, ей тяжело осознать происходящее, принять, что чудо действительно произошло.       Затем Говард сделал первый неуверенный шаг вперёд, протягивая руку, словно боясь дотронуться до миража. Его лицо исказилось болью и счастьем: — О господи… Тони? Это правда ты?!       Угловатый силуэт юноши дрогнул. Сердце билось бешено, кровь стучала в ушах, но наконец-то прозвучало долгожданное признание. Невозможно сдерживать слёзы, нахлынувшие на глаза Тони. Его хриплый голос звучал почти умоляюще: — Пап, мам, это я…       Теперь пришла очередь матери. Она подошла ближе, осторожно провела пальцами по руке сына, словно проверяя реальность происходящего. Её слезы блестели в полутьме комнаты, смешиваясь с улыбкой счастья и облегчения: — Мой мальчик… Ты…       Старки тихо переглянулись между собой, пытаясь понять произошедшее, задаваясь вопросами вслух и шепотом: — Что случилось с тобой, Тони? Почему ты выглядишь таким взрослым? — Где ты… Нам сказали, что твоё тело пропало из морга и… Какой ужас… Как ты себя чувствуешь?       Тони пытался объяснить спокойно, сдержанно, в этом ему очень помогла поддержка Питера, который несмотря на косые взгляды, держал парня за руку и иногда поглаживал. Энтони рассказал историю своего исчезновения и возвращения, мучительно стараясь выразить словами весь пережитый опыт. Голос дрожал от напряжения, пока взрослые слушали внимательно, недоверчиво и взволнованно одновременно.       Время тянулось бесконечно долго, пока семья и Паркео сидели рядом, обмениваясь охами, вздохами, переживаниями и страхами. Мария не выжержав, крепко обняла сына, нежно гладя его голову и повторяя снова и снова: — Спасибо богу, что ты жив и здоров, Тони. Теперь всё будет хорошо, обещаем тебе. — Мы подключим лучших специалистов, — Говард согласно кивнул, — врачей, пластических хирургов. Мы всё исправим. — Полагаешь, это можно исправить хирургией? — Мы в любом случае не станем сидеть сложа руки. У меня есть ресурсы, контакты — мы найдём тех, кто вернёт тебе внешний вид и функции, — Говард посмотрел на дрожащие руки сына и отвёл взгляд. Несмотря на эмоциональный момент, он оставался бизнесменом, человеком действия. Пусть со стороны это и выглядело прагматично и расчётливо, он предпочитал действия пустым словам. — Функции, — Тони прижался к матери крепче и горько усмехнулся. — Узнаю Говарда Старка. Ты звучишь так, словно я вещь, которую нужно починить. — Тони, отец просто хочет помочь, — Мария ласково погладила сына по волосам. — Я знаю, — Тони опустил голову. — Извини.       Он и правда знал, что Говард только кажется безразличным, а на самом деле беспокоится за него не меньше мамы. Просто на Тони свалилось слишком много. Он был напуган, уязвлён, эмоционально истощён. Сейчас Тони был не в силах обсуждать медицинские или любые другие способы решения проблемы, он хотел только сочувствия и поддержки.       Но Говард есть Говард. Свою любовь к сыну он всегда проявлял весьма специфически. Вот и сейчас вместо объятий и слов утешения, отец решительно встал и вытащил из-под кровати чемодан: — Собирайся, Тони. Мы немедленно забираем тебя отсюда.       Питер замер, будто статуя, застигнутый врасплох неожиданностью момента. От слов Говарда его сердце сжалось болезненным комком. Его ум лихорадочно метался между желанием защитить Тони и пониманием правоты его отца. Ведь жизнь его парня была перевернута вверх дном — вчерашний студент, веселый и задорный, сегодня разбитый морально и физически. Перед глазами мелькали воспоминания о недавнем инциденте, ставшем причиной стольких страданий.       Под пристальным взглядом Марии и решительным видом Говарда Питер ощутил неловкость своего присутствия. Он понимал, что теперь чужак среди близких родственников Тони. Но сейчас ситуация изменилась коренным образом, превращаясь в нечто болезненное.       Взгляд Паркера скользнул мимо комнаты, остановившись на открытом окне, за которым шумел дождь. Струи воды стекали по оконному стеклу, создавая иллюзию слёз. Словно природа откликалась на страдания юноши, становясь свидетельницей драмы, разыгравшейся внутри дома.       И тут он услышал голос, тихий, неуверенный, полный боли и отчаяния: — А что будет потом?       Это были первые слова Тони, произнесённые после молчания, продлившегося дольше минуты. Голос его дрожал, казалось, каждая фраза доставляла ему физическую боль. Однако даже сквозь страдание пробивалась непокорённая искорка духа, заставлявшая всех присутствующих внимательно прислушиваться.       Говард молчал недолго. Глубоко вздохнув, он мягко ответил: — Потом… Потом будем разбираться дальше. Важно одно — сделать первый шаг, чтобы справиться с ситуацией. Остальное придёт постепенно, вместе с врачами и специалистами.       От волнения у Тони затряслись губы, но он смог выдавить улыбку, полную грусти и благодарности. Сердце Питера сжималось от жалости, он чувствовал себя бессильным перед лицом трагедии, происходящей прямо на глазах.       А ещё он понимал, что сейчас возможно видит Тони в последний раз. Питер осознавал, что Говард Старк прав, что Тони требуется помощь. Не только обычная медицинская, но вполне возможно длительная работа с психологами. Здесь осуществить всё это было нереальным. И всё же, всё внутри Питера протестовало против очередной разлуки. Он ведь тоже потерял и только каким-то чудом смог вновь обрести надежду. Остаться сейчас без Тони было подобно худшему кошмару.       Питера раздирали столь противоречивые эмоции, что он не знал, куда себя деть. Пока родители Тони собирали вещи сына, Пит не мог отвести глаз от младшего Старка в поисках хоть какой-то подсказки. Он не представлял, о чём тот думает, между ними до сих пор всё было так зыбко и непонятно. И всё же в глубине души Питер знал: всего одно слово от Тони, малейший намёк с его стороны — и Паркер бросит всё, лишь бы остаться рядом с ним.       «Скажи, ну скажи хоть что-нибудь!»       Словно в ответ на немую мольбу, Тони наконец поднял голову и посмотрел Питеру прямо в глаза: — Пора. Ты со мной?