Обрезанный рукав

-Г…Господин, что привело Вас в столь захудалое место? — худощавый юноша складывает руки в традиционном приветствии и низко кланяется, выражая уважение к незваному гостю. Несомненно, столь молодой господин испытывал ужасный стыд, ведь тот, кто пришел навестить его, попал даже не в комнату, а в обычный сарай на отшибе двора, где и жил юноша, словно свинья или буренка. Раздался шорох дорогих тканей, скользящих по старому, грязному полу, грациозные шаги выдавали в госте принадлежность к королевской крови. Стояла столь глубокая июльская ночь, что даже сверчки смолкли, и тишину на улице нарушал лишь шелест листвы, а единственным освещением была только Луна, что странно, ведь узнай семья юноши об уважаемом госте, который, к тому же, прибыл так поздно, то на улице, несомненно, горели бы огни фонарей и бегала прислуга, накрывая праздничный стол и устраивая покои. Но вокруг стояла лишь тишина. -Мо Сюаньюй, если я не ошибаюсь? -Да, это моё имя, господин, — юноша поклонился еще ниже. — Прошу простить меня за неподобающий вид… Мо Сюаньюй, местный «обрезанный рукав», сумасшедший, обычно хорошо одет и ярко накрашен женскими румянами. Сейчас же, длинные волосы юноши неопрятно рассыпались по спине и плечам, лицо еще немного сонное, а из одежды лишь старая, грязная ночная рубаха. Ночной гость застал его врасплох, кроме того, Сюаньюй до сих пор не увидел лица гостя, но был более чем уверен в его высоком положении. Такие люди не то что ходят, даже пахнут по-другому. Незнакомец обошел убогую конуру, словно оценивая, после чего встал в дальний угол, куда едва попадал лунный свет. Послышался шорох раскрываемого веера, из темноты смотрели два внимательных глаза. -Выпрямись, я не буду обижать тебя. -Я премного благодарен, господин.-Мо Сюаньюй выпрямляется и неуверенно смотрит на мужчину. — Что привело Вас сюда? — повторяет он свой вопрос. Собеседник делает два, словно нервных, взмахов веером, после чего складывает его и несколько раз задумчиво хлопает деревянным ребром по раскрытой ладони. -Меня зовут Не Хуайсан, глава ордена Цинхэ Не. -Глава ордена Не!..-Господин Мо тут же падает на колени, утыкаясь лицом в ладони. Снова раздается шорох тканей и Не Хуайсан присаживается рядом, после чего мягко гладит юношу по спине. -Не нужно так переживать, господин Мо. Я хочу поговорить с Вами. Только с Вами. Ну же, поднимите глаза, присядьте, — его голос звучит тихо, мягко и нежно, так, словно он относиться к Сюаньюйу как к несчастному ребенку. Сюаньюй послушно садится и встречается взглядами с господином Не. У него красивое лицо, к тому же, так близко… Не Хуайсан мягко гладит юношу по лицу, проводит согнутым указательным пальцем от щеки до подбородка и обратно. -Несчастный ребенок… Я наслышан о Вас, господин Мо. Мой дорогой названный брат, Цзинь Гуанъяо, поступил с Вами так подло… Опозорил, выгнал, сослал в такое убогое место, в сарай, словно ты какой — то домашний скот. Разве это не низко? -Господин Не… Зачем Вы разрываете мне сердце этой притворной жалостью?..-Сюаньюй не смеет убрать руку господина, что так нежно гладит его по лицу. Слезы боли и обиды сами накатывают на глаза, но юноша из последних сил подавляет в себе боль, ищет внутри себя оправдание для Гуанъяо. -Притворная жалость? Ох, как ты мог подумать о таком? Мой дорогой господин Мо, я не такой как они. Моё сердце просто рвалось на части, когда я видел как ты страдаешь. Разве кто — то заслуживает такого отношения? -Почему Вы жалеете меня?..-Голос Сюаньюя предательски дрогнул. Когда с ним последний раз говорили по-человечески, не говоря уже о таком нежном обращении? Не Хуайсан убирает руку от лица юноши и стыдливо отводит глаза, раскрывает веер, прикрывая нижнюю часть лица, словно хочет скрыть румянец, который, впрочем, и так нельзя было бы разглядеть в такой непроглядной темноте. -Я понимаю тебя, Мо Сюаньюй. Я знаю, что значит быть «таким» — совсем молодым, неопытным юношей, который, к тому же… Любит… Других юношей… -Господин, Вы тоже?!. — Удивленное восклицание прерывает тонкий палец Хуайсана, что лег на губы Сюаньюя. -Тише. Ты же знаешь, об этом не стоит кричать. -Да… Да, конечно, простите, просто я… Я так долго искал…- Голос предательски дрожит снова, молодой господин уже едва сдерживает слезы. -Я так долго искал такого же человека… Я и мечтать не мог, чтобы найти «своего» в рядах благородных людей! Моя семья, они… Они так плохо обращаются со мной, господин. Они унижают меня и бьют, дают остатки со стола раз в день, я уже и забыл, что такое хорошая еда, господин, я…-его торопливый шепот прерывается всхлипом, переходящим в горькое рыдание. Мо Сюаньюй подбирает колени ближе к себе и закрывает лицо ладонями, больше не сдерживая свою боль. Он чувствует, как Не Хуайсан снова мягко гладит по плечу, как ненавязчиво приобнимает. -Плакать не стыдно, господин Мо. Вы можете делать это столько, сколько пожелаете. Мо Сюньюй всхлипывает и находит в себе наглость прижаться к Не Хуайсану, опустив голову на его плечо. -Я устал плакать, господин Не. У меня уже не осталось слёз. Я не зол на Лань Фан Цзуня, однако… Без его любви, без его теплых рук, мягкой улыбки… Разве у меня есть смысл жить? Оставаться тут, без возможности увидеть его, подвергаться постоянным насмешкам и побоям… Разве это жизнь? Но что я могу, господин Не? Разве что утопиться… На минуту наступает молчание, прерываемое лишь шелестом ткани под рукой господина Не. -Ты бы хотел отомстить, Мо Сюаньюй? Уничтожить это проклятое гнездо и всех, кто смеет поднимать на тебя руку? -Но господин…Мне не хватит сил даже на то, чтобы дать отпор прислуге этого дома, не говоря уже о тётушке… Что я могу? Я не хочу мстить… Я не хочу даже жить… Сюаньюй вздрагивает, когда только что нежная рука Не Хуайсана грубовато хватает его за подбородок, заставляя поднять голову. Мужчины вновь встречаются взглядами, и только сейчас, смотря в эти холодные светлые глаза, юноша понимает, что господин Не пришел сюда вовсе не для того, чтобы пожалеть несчастного мальчика. -Не нужно растрачивать свою жизнь понапрасну, Сюаньюй. Я знаю, как ты можешь отомстить. Однако, платой будет твоя душа. -Моя душа?.. Не Хуайсан просовывает руку куда-то в складки одежды, раздается шелест бумаги, и перед Сюаньюйем оказывается небольшая стопка каких — то рукописей. -Ритуал добровольного пожертвования тела. Ты ведь знаешь о чем я говорю, не так ли? Если ты не хочешь жить, то стоит лишь отдать свое тело тому, кто нуждается в нем сильнее, да и к тому же, сможет отомстить за тебя и уничтожить всю семью Мо. Сюаньюй берет в руки рукописи и проводит по листам дрожащими пальцами. -Но… В скором времени к нам прибудут адепты ордена Гусу Лань… Чего им стоит расправиться с каким-то никчемным злым духом? Не Хуайсан снова раскрывает веер, прикрывая им лицо, и пару секунд молчит, словно глубоко задумался о чем — то. Однако Мо Сюаньюй уже понимает что это лишь притворство, и на самом деле каждое слово, каждое движение и реакция господина Не выверены и продуманы еще задолго до их встречи. -Ты прав. Злой дух сможет лишь напугать.Может, тогда призвать кого — то посерьезнее? Например, как ты смотришь на то, чтобы пожертвовать свое тело Старейшине Илин? -Вэй Усянь?! Господин Не, это же!.. Не Хуайсан снова прижимает палец к губам юноши, заставляя вести себя тише, после чего убирает веер от лица и складывает обе руки на коленях. Его лицо снова выражает жалость и нежность, снова заставляя безоговорочно доверять и верить в доброту этого человека. -Я пришел сюда лишь для того, чтобы помочь и поддержать тебя, Мо Сюаньюй. Я оставлю эту рукопись тебе, а что делать с ней, решать тебе. Но я уверен, что ты примешь верное решение. Не так ли? -Конечно, господин… Глава ордена Не поднимается с пола, отряхивает свои одежды и вновь прикрывает лицо веером. -Чтож, тогда мне стоит идти. Никому не говори о том, что я был тут. Ты ведь знаешь, никто не поверит тебе. Разве ты хочешь еще большего количества насмешек? -Нет, господин… -Тогда удачи тебе, молодой господин Мо. Я надеюсь, что ты сможешь достойно отомстить своим обидчикам. Рука Хуайсана еще раз нежно проходится по плечу Сюаньюя, после чего глава ордена мягко выходит на улицу, а после пары секунд стихает и звук его шагов. Мо Сюаньюй еще долго смотрел на рукопись в своих руках, не зная как поступить. И все же, через четыре дня, в день приема адептов ордена Гусу Лань, в деревне Мо разгорелся большой скандал из-за очередного приступа сумасшествия Мю Сюаньюя.