At all costs, we survive.

      Рейвен не сомневалась – перед ней был тот самый Землянин, что напал на них три недели назад. Тот, после встречи с которым Монти до сих пор не оправился. Глядя на поверженного врага, Рейвен ощутила призрачное удовлетворение, хотя это зрелище всё равно было ужасающим. Глубокие кровоточащие ссадины на лбу, багровые синяки, ушибы, рваные раны вокруг глаз и рта – казалось по его лицу проехался бульдозер. И это было только верхней частью тела, неизвестно, что скрывалось под одеждой.       На мгновение мысли Рейвен возвращаются к тому дню, когда она едва не прикончила его. Она целилась Землянину прямо в голову, готовая убить, но, благодаря вмешательству Октавии, промахнулась. Рейес подтягивает ногу к груди, обхватывая колено двумя руками. Страшно представить, что могло с ней произойти, когда он очнётся и вспомнит об этом. Она знает, что в любой другой ситуации Землянин наверняка убил бы её и не задумывался об этом дважды.       Все, кто находился в камере, до сих пор хранили молчание, наблюдая за Землянином с безопасного расстояния. Никто не решался подойти к нему ближе.       — Не понимаю, — произнесла Дийоза, прислонившись к стене. Лицо её оставалось невозмутимым, но нервное постукивание пальцев по бедру выдавало внутреннее напряжение. — Почему они бросили его сюда, вместо того чтобы… убить?       — Может, он им ещё зачем-то нужен? — предположил Габриэль.       — Или им нужно, чтобы он был именно здесь, — пробормотала Рейвен.       Взгляды всех по-прежнему были прикованы к Землянину. Каждый боролся с собственным страхом, сомнениями и ненавистью. Его тело лежало неподвижно, но его присутствие давило на всех, словно он представлял для них реальную угрозу.       — Как думаете, он очнётся? Может, нам стоит что-то… предпринять? — неуверенно спросил Маркус, стоя в тёмном углу камеры.       Эбигейл, прижавшись к противоположной стене спиной, изучала раны Землянина со смесью отвращения и холодного профессионального интереса. Оценив повреждения, она отметила, что с такими ранами обычный человек должен был умереть, но Землянин, к удивлению, дышал — слабо, но стабильно.       — Он, вроде бы, дышит. Но, на всякий случай, лучше связать ему руки.       Мёрфи не сводил глаз с мужчины, шаря рукой по земле в поисках камня. На его лице застыла привычная циничная маска, но в глазах плескалось беспокойство.       — Никто не задумывался, как он сюда попал? — внезапно задаёт вопрос Дийоза.       Габриэль подхватывает её мысль, не отрывая спины от стены.       — Ты права. Кажется, охрана не выглядела напуганной или что-то вроде того. Наверху что-то произошло. И нам нужно выяснить, что именно.       Рейвен хватается за рукав Мёрфи, когда тот поднимается возле неё. Он безмолвно пересекается с ней взглядом, прежде чем высвободиться.       Джон медленно приблежается к Землянину, крепче сжимая небольшой камень в руке. Остановившись рядом и неуверенно покосившись на остальных, он осторожно присаживается на корточки. Его рука повисает в воздухе.       — Может, всё-же стоит дождаться, когда он очнётся? — предлагает Маркус, выходя из тени. В его голосе звучит разум, но проскальзывает сомнение. — Возможно, он сможет рассказать нам, что произошло снаружи.       — Мы не можем столько ждать, — бескомпромиссно отрезает Дийоза. — Каждая минута уменьшает наши шансы на выживание. Земляне окружили Аркадию со всех сторон, и их нападение – лишь вопрос времени.        — Но если мы попытаемся сбежать сейчас, нас могут поймать. Оглянись вокруг, мы едва на ногах стоим, какая там защита!       — Это лучше, чем сидеть сложа руки.       — Это безрассудство, — парирует Маркус.       — Тогда что ты предлагаешь делать?! — переходя на повышенный тон, спрашивает Дийоза. — Ждать, когда Землянин очнётся? Или когда его люди ворвутся сюда?       Мёрфи, который до этого момента лишь краем уха слушал спор между Маркусом и Дийозой, раздражённый и уставший, на миг отвлекается и оборачивается в их сторону.       — Вам двоим следует выбираться отсюда. Дийоза права. Кроме вас, мы все здесь калеки, от нас мало толку. Но вы вдвоём ещё можете что-то изменить. Я уверен, в Аркадии ещё остались те, кто не согласен с Атомом. Формально - вы до сих пор наша единственная власть. Возможно, к вашему голосу ещё прислушаются. Вам нужно найти союзников, и свергнуть Атома. С Землянами мы разберёмся потом. Они до сих пор не напали, а это значит…       Он резко оборачивается в сторону Землянина. Его грудь медленно поднимается и опускается, но Мёрфи не замечает, как у того едва заметно дёргается мизинец на правой руке.       В одно ловкое и быстрое движение Линкольн хватает Мёрфи за запястье, выкручивая его с такой силой, что камень, выпавший из его руки, с глухим стуком ударяется о пол. Другой рукой он сдавливает горло Мёрфи, притягивая к себе. Всё произошло настолько быстро, что остальные не успели среагировать.       Мёрфи отчаянно пытается высвободиться из стальной хватки Землянина, который рывками подтаскивал его к решётке. Взгляд Линкольна был мутным, но полным ярости и решимости.       — Назад! — прохрипел он, сжимая шею Мёрфи ещё сильнее. Его голос был слабым, но угрожающим.       Дийоза остановилась, но затем снова двинулась вперёд, словно дикая кошка, готовая к прыжку.       Маркус молниеносно вскинул руку, грубо преграждая ей путь.       — Стой, — тихо предупреждает он. — Не усугубляй ситуацию.       Резко повернув к нему голову, глаза Дийозы хищно сузились, впиваясь в Маркуса.       Рейвен прижалась спиной к стене, словно пыталась слиться с ней. Её пульс заметно участился, лицо стало мертвенно-бледным, а взгляд лихорадочно метался между Мёрфи и Землянином.       — Спокойно, — произносит Маркус, делая осторожный шаг вперёд. — Мы не желаем тебе зла.       Линкольн повернул голову в его сторону, его взгляд был острым и изучающим. Маркус двигался медленно, но уверенно, явно обдумывая каждое движение. Линкольн скривился, стискивая зубы от ноющей боли в рёбрах, но его хватка на шее Мёрфи оставалась такой же железной. Взгляд Линкольна переместился на Дийозу, застывшую в напряжении, но готовую в любую секунду сорваться с места.       Мёрфи напрягся до предела, чувствуя, как стальная хватка Землянина сжимает его горло всё сильнее и сильнее. Изо рта вырвался хрип, в жалкой попытке сделать глоток воздуха, а его пальцы судорожно скользили по руке Землянина, тщетно пытаясь расцепить смертоносные пальцы.       — Если хотите, чтобы он остался в живых, ведите меня к Данте Уоллесу.       Атмосфера в камере мгновенно изменилась. Дийоза, словно хищница переводила взгляд с Линкольна на измученного Мёрфи, затем на встревоженного Маркуса, а после на молчаливого Габриэля, словно пытаясь угадать, кто первым нарушит тишину. Напряжение стало плотным, почти осязаемым.       Мёрфи, невзирая на душащую хватку, с нечеловеческим усилием выдавил сквозь стиснутые зубы:       —Д-д.. Данте.. Он-н.. Мёртв-в.              Он, вероятно, был единственным, кто осмелился бросить вызов взвинченному Землянину, зная, что тот может убить его в любую секунду. Линкольн резко вздрогнул от этих слов, его глаза на мгновение расширились, но хватка на горле Мёрфи лишь усилилась.              — Ложь! — прорычал он яростно, стиснув зубы. — Я знаю, что он здесь!              — Думаешь, мы в том положении, чтобы врать? — смерила его ледяным взглядом Дийоза. Её глаза бегло метались между задыхающимся Мёрфи и озверевшим Землянином. — Нас заперли здесь так же, как и тебя.              Маркус осторожно шагнул вперёд, поднимая открытые ладони в примирительном жесте.              — Она говорит правду. Наш лидер действительно мёртв.       Линкольн замер, его лицо выражало сомнение и напряжение, будто он пытался решить, можно ли им верить. Он медленно перевёл взгляд на Дийозу.       Какое-то время в камере стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь удушливым дыханием Мёрфи. Наконец Линкольн немного ослабил хватку на его шее, позволяя тому откашляться, но всё ещё держа его рядом с собой.       — Если ваш лидер действительно мёртв, — произнёс Линкольн, его голос звучал тише, но всё так же напряжённо. — Тогда кто теперь управляет вашим обществом?       Дийоза сделала смелый шаг вперёд.       — Никто. После смерти нашего лидера всё пошло под откос. Наверняка ты уже успел увидеть тот хаос, что творится наверху. И если ты не хочешь оказаться ещё одним трупом в куче мёртвых тел, то советую тебе отпустить Мёрфи прямо сейчас.       Лицо Линкольна исказилось от противоречивых чувств. Внутри него всё ещё пылал огонь недоверия и гнева к Горным людям, но в то же время он понимал, что выбора у него нет.       Линкольн медленно разжал пальцы вокруг шеи Мёрфи и оттолкнул его от себя. Тот тут же рухнул на пол, жадно глотая воздух. Линкольн, шатаясь, схватился за прутья камеры, помогая себе подняться на ноги. Его всего трясло от перенапряжения, тело явно давало о себе знать после недавнего избиения.       — Если я узнаю, что вы мне солгали... — в полусогнутом состоянии пригрозил Линкольн.       — Мы не враги тебе, — заверил Маркус, приблизившись к Землянину на опасное расстояние и помогая Мёрфи подняться на ноги. — Если хочешь, чтобы мы доказали тебе это, нам нужно выбраться отсюда вместе.       Линкольн едва поднял глаза на Маркуса, как вдруг, услышав шорох за спиной, резко обернулся.       В камере напротив, в полумраке света, лежала едва различимая фигура. Незнакомец выглядел так, будто каждая клеточка его тела изнывала от боли. Его истощённое лицо было покрыто бледной кожей, на которой резко выделялись тёмные круги под глазами. Взгляд был мутным, но каким-то бессознательно цепким, словно он с трудом удерживал связь с реальностью.       Линкольн нахмурил брови, внимательно рассматривая незнакомца. В глубине его разума зашевелилось тревожное предчувствие. Незнакомец вдруг издал слабый, едва слышимый звук, похожий на стон или попытку что-то сказать. Его глаза, хотя и мутные, всё-таки поднялись на Линкольна. На миг их взгляды встретились, и Линкольн почувствовал тревожное подозрение.       Он медленно опустил взгляд к его ампутированной руке, а затем обернулся к Маркусу и остальным.       — Он был инфицирован?       Маркус посмотрел сначала на Дийозу, потом на Габриэля, а затем на Эбигейл.       — Да, — тихо ответила Рейвен за остальных, и Линкольн тут же повернулся к ней. — Он заражён. Нам не удалось его спасти.       Линкольн невольно отшатнулся от решётки, возвращая взгляд к камере напротив. Ситуация оказалась гораздо сложнее, чем он предполагал.       Землянин вновь посмотрел на Маркуса и спросил:       — Как нам отсюда выбраться?

***

      — Мы теряем время! — слишком громко заявил Джейк, командир гвардии воинов. Его большие ладони упёрлись о край стола, а глаза вперились в Командующую, чьё внимание было полностью сосредоточенно на карте. — Горные убийцы ожидают нападения, в этом нет сомнений, и если мы нападём сейчас, то сохраним наше последнее преимущество — внезапность!       — Я согласен. Напасть сейчас — единственно верное решение, — подхватил Стренд, командир лесной группы.       — На данный момент мы вообще теряем какой-либо шанс нанести удар по противнику! — вмешивается Терак, страж Джейка, чей дух никак не мог успокоиться этой ночью.       Подобно своему хозяину, его глаза пылали дикой яростью, жаждуя кровопролития. Терак один из немногих воинов, чей характер был известен вспыльчивым нравом и резкостью. В обществе Землян есть такое понятие как «Огненный зов» — состояние, при котором эмоции воина брали верх над разумом, толкая его на импульсивные поступки, делая его бесстрашным и опасным в глазах противника.       Терак смело обошёл стол и остановился рядом со своим командиром.       — Мы ждём и надеемся, что их вождь придёт и сам сдастся нам в руки, и пока мы ждём, Аркадия, скорее всего, подготовится к нашему наступлению и ударит первой!       Лекса стояла во главе стола, словно неподвижная статуя, молча выслушивая тех, кто желал перед ней высказаться. Голоса командиров звучали резко и непреклонно. Лекса позволяла им спорить и ругаться между собой, но только для того, чтобы понять кто из них способен видеть дальше своего упрямства и гнева. Солнце ещё не взошло, на улице до сих пор было темно, и те кто не мог найти в себе покоя, один за другим, окружили Командующую со всех сторон.       В шатре разгорелся жаркий спор. Командиры один за другим предлагали свои стратегии нападения, каждая из которых звучала безумнее предыдущей.       Джейк, наклонившись над столом, снова повысил голос:       — Мы должны ударить в лоб прямо сейчас! — его взгляд горел решимостью. — Их стены не так крепки. Если мы соберём всю мощь нашего войска и направим её на главные ворота, то прорвёмся, прежде чем они успеют забаррикадировать их.       — Это глупо и слишком рискованно! — резко возразил Стренд, в этот раз не желая уступать Джейку. — Прямое нападение приведёт только к большим потерям. Наши люди погибнут, даже не добравшись до главных ворот. Сейчас мы в меньшинстве, и нам нужно действовать хитрее. Мы знаем эти леса лучше них. Нападём с той стороны, где они меньше всего ожидают.       — Они не настолько наивны, чтобы оставлять эти территории без защиты, — язвительно заявил Джейк, бросив на Стренда пристальный взгляд. — И пока ты и твоя группа будете пробираться через деревья, мы потеряем драгоценное время!       — Ты предлагаешь отправить наших людей прямо под их пули! — повысил голос Стренд. — У них есть пулемёты, если ты вдруг забыл!       Споры накалялись. Каждый командир выкладывал свои доводы, подкрепляя их фактами или интуицией. Даже в разгар бурных обсуждений они украдкой поглядывали на Командующую, ожидая, когда та заговорит. Но Лекса оставалась невозмутимой, словно взвешивала каждое предложение, просчитывая его последствия. В тот момент, когда голоса командиров стали звучать всё громче и резче, перекрикивая друг друга, в разговор вмешалась Анья, до этого молча стоявшая за их спинами.       — Достаточно! — строго произнесла Анья, прорезая шум голосов. — Мы здесь для принятия единого решения, а не для разногласий и споров! Проявите хоть чуточку уважения перед своим лидером!       Всё это время лицо Лексы оставалось невозмутимым, но её взгляд был сосредоточенным. Она внимательно слушала своих командиров, впитывая каждую деталь, каждое слово, каждую нотку сомнения или неуверенности в их голосе. Её пальцы медленно касались краёв карты.       Командиры, только что ожесточённо спорившие, мгновенно замолчали. Даже Джейк, который шумно выдохнул, и Стренд, чья рука сжалась в кулак и тихо ударила по столу, притихли. Молчание Командующей наконец-то возымело действие. В этот момент, независимо от прежних разногласий, командиры объединились в молчаливом уважении по отношению к Командующей, давая ей время для размышлений.       Лекса не спешила с ответом, её разум лихорадочно анализировал все предложенные варианты, зная, что атака должна быть точной и хладнокровной.       Глаза Лексы блеснули холодным расчётом, когда она, впервые за столь долгое время, подняла голову и заговорила уверенным голосом:       — Мы не будем ждать прихода их лидера. Вместо этого мы отрежем им все пути отхода из Аркадии, включая выход из горы Везер. Вместо того, чтобы атаковать врага, мы запрём его в Аркадии до истощения ресурсов. Наш план — не прямое наступление, а создание ситуации, при которой Горные люди будут вынуждены бороться не с нами, а с собственными припасами. У них есть огнестрельное оружие, а также пулемёты, и, вероятнее всего, они попытаются пробиться через нас, но мы не позволим им этого сделать, — Лекса продолжила, указывая на карту. — Мы займём наиболее выгодные позиции в глубине лесов, где сосредоточены самые необходимые для них ресурсы. Уморить их голодом — вот наша цель. Вместо того, чтобы бросать все силы в открытый бой, мы заставим их сдаться от голода и жажды. Мы не станем наносить удар, мы создадим долгосрочное давление, которое обессилит и выведет врага из строя.       В голосе Командующей не звучало воинственного клича — только холодный расчёт и уверенность в том, что голод для них окажется куда более смертоносным, чем любой прямой удар. Лекса понимала, что такой подход потребует огромного терпения, но так или иначе это позволит ей сохранить силы собственной армии, минимизировав потери.       Взгляды командиров были прикованы к лицу Командующей. План, лишённый кровопролития и хаотичных атак, сильно отличался от их привычных быстрых и внезапных наступлений. Командиры медленно обменялись взглядами, в каждом из которых читалось не только уважение, но и готовность следовать её плану. Было очевидно, что предложение Командующей заставило их переосмыслить некоторые приоритеты в тактике.       — Предыдущий план также остаётся в силе. Через несколько часов Анья и Стренд отправятся к горе Везер. Мы же оцепим Аркадию в смертоносное кольцо. Теперь, если вопросов не осталось, прошу оставить меня одну.       Холодный и безэмоциональный голос Лексы разнёсся по небольшому пространству, прозвучав как чёткий приказ, который нельзя было ослушаться. Один за другим командиры и их стражи попрощались с Командующей, отдав честь, прежде чем все начали расходиться.       Тяжесть внутренней усталости обрушилась на Лексу огромной волной, как только она опустилась в свой трон. Её взгляд, который ещё недавно был полон решимости и уверенности, медленно угас. Возможно, ей стоило прилечь и поспать несколько часов.       Индра была последней, кто собирался покинуть шатёр, а также последней, к кому Лекса обратилась.       — Постой, Индра.       В этот момент шатёр наполнился тихим эхом её голоса. Все, включая Индру, кто когда-либо видел Командующую в боевом духе, знали, что даже за стенами сильной женщины, могла скрываться хрупкая натура.       — Да, Командующая? — Индра преданно предстала перед троном Лексы.       — Помнишь, твой информатор… Ты до сих пор держишь с ним связь? Мне не помешало бы узнать, что там сейчас происходит, и к чему нам следует быть готовыми.       Глаза Индры на мгновение помрачнели. После недолгого молчания она ответила:       — Я сделаю всё возможное, но… не обещаю, что у меня получится, учитывая ситуацию, в который они оказались. Я попытаюсь как можно скорее дать вам ответ.       Лекса мягко кивнула, принимая честный ответ Индры.

***

      Джаспер, крепко сжимая руку Майи, мчался между покосившимися зданиями по узким и сырым дорогам Аркадии, где свет от прожекторов едва выхватывал их из темноты. Холодный воздух проникал под одежду, а сердце билось с бешеной скоростью. Джаспер тащил Майю с такой решимостью, словно каждая секунда была на счету.       Майя, всё ещё под воздействием испуга, тихо всхлипывала, и дрожащим голосом спросила:       — Джаспер, зачем ты меня прячешь? Почему я больше не могу находиться там, где больше всего сейчас нужна?       Джаспер, услышав вдалеке торопливые шаги, резко затащил Майю за угол полуразрушенной мастерской. Прикрывая её своим телом, он лишь коротко, почти шепотом ответил:       — Тс-с, Майя, нам нужно быть тише.       Его голос был строг, но в нём звучала неумолимая забота, несмотря на его жёсткий характер. Джаспер знал, что в этом мире выживает тот, кто не проявляет слабости, поэтому он ни на секунду не позволит себе дрогнуть, даже если на него выйдут его же люди. Его руки, натруженные и сильные, сжимали рукоять ножа, готовые к любому нападению.       Трое парней, выискивающих Майю, остановились напротив мастерской. Их голоса были тихими, но напряжёнными, словно любой звук мог выдать их намерения. Они искали её, полагая, что, раз она работала на кухне, то наверняка знает, где спрятаны последние запасы еды, столь необходимые им в это тяжёлое время. Джаспер случайно подслушал их разговор, когда направлялся на утреннее дежурство у стены.       — Ты сказал, эта сучка была на кухне, — начал первый, его взгляд блуждал по узким, тёмным тропинкам.       Второй засомневался:       — Может, те две банки тушёнки, которые мы там нашли, были последним, что у неё осталось?       Третий, с лёгким оттенком цинизма в голосе, перебил:       — Майя – не просто рабочая на кухне, она единственный повар, который обеспечивает всё поселение едой. Возможно, она сама прячет эти припасы, чтобы никто не смог их украсть. Нужно проверить её комнату.       Первый парень, что внимательно осматривал местность, остановил взгляд на дорожке, ведущей к тёмному углу, за которым скрывались Джаспер и Майя. Будто что-то почуяв, он медленно шагнул на тропу, осторожно продвигаясь вперёд.       Второй добавил, тихо, почти шепотом:       — Нам нужно действовать осторожно, ведь если Майя узнает, что мы ищем, она может попытаться перепрятать их. Наша задача – найти её первыми. Чем быстрее мы найдём Майю, тем меньше у нас шансов, что мы умрём с голоду.       — Согласен, — отвечает третий парень. — Но мы не знаем где она сейчас. Клянусь, десять минут назад я видел её на кухне, и не похоже было, что она собиралась куда-то уходить. Что-то здесь не так.       — Может быть кто-то успел нас подслушать и доложить ей? — нахмурился второй.       Он скрещивает руки на груди, и, оглядываясь по сторонам, замечает напарника, который всё дальше углублялся в темноту.       — Эй, ты что делаешь?!       Майя сильно вздрагивает при внезапном громком голосе. Джаспер быстро наваливается на неё, зажимая ей рот и нос рукой.       Первый парень, что практически дошёл до самого конца тропинки, останавливается. Некоторое время он прислушивается, а затем выдаёт короткое фразу:       — Ничего.       Оборачивается и возвращается обратно к своим напарникам.       — Вы оба были правы. Давайте начнём с её комнаты, может быть она сейчас там.       Трое парней, удовлетворённые своими догадками, направились в сторону узких переулков. Их шаги стихли, а голоса растворились в утренней тишине. Майя тихо выдохнула, когда Джаспер опустил руку и выглянул из-за угла, убедившись, что опасность миновала.       — Всё хорошо. Они ушли, — тихо произнёс Джаспер, почти шёпотом, чтобы не издавать лишних звуков.       Майя кивнула, но её слова, полные растерянности и страха, эхом отозвались в груди Джаспера:       — Мне страшно…       Несмотря на свою суровую натуру, он посмотрел на неё с тоской. Джаспер прижал ладонь к её щеке, вспоминая каждую секунду, каждую искорку тех дней, когда они были вместе, как раньше, в тех далеких, почти забытых временах, когда Майя улыбалась ему.       — Я не допущу, чтобы они тебя нашли, — он не мог позволить, чтобы она попала в руки своих безжалостных собратьев.       Майя пыталась понять, что происходит, ища ответы в глубоком взгляде Джаспера. Она пыталась вспомнить, кем они были раньше друг для друга, почему всё изменилось, и почему её так слепо тянуло довериться ему. Но её память была похожа на запылённую комнату, где всё самое важное давно затерялось под толстым слоем пыли.       — Мы почти на месте, — произнес Джаспер, выйдя из оцепенения. Его голос вновь обрёл стальные нотки. — Держись за меня крепко.       Майя лишь кивнула, следуя за ним, несмотря на то, что её разум был полон вопросов.       Когда Джаспер и Майя добрались до медпункта, Майя аккуратно приподняла полог, прежде чем Джаспер осторожно вошёл внутрь. Майя всё ещё напуганная недавними событиями, пыталась найти утешение в его решительном поведении, заходя внутрь следом за ним.       Внутри палатки царил настоящий хаос. Вместо аккуратного, организованного пространства, всё было перевёрнуто вверх дном. Медицинское оборудование валялось на полу грудами металла и пластика, разбитые экраны мониторов и искорёженных приборов свидетельствовали о паническом бегстве, а шкафчики с лекарствами были полностью опустошены. Стол, за которым обычно работала доктор Гриффин, был перевёрнут, и бумаги, ранее лежавшие на нём ровной стопкой, теперь были разбросаны по всему полу. Даже медицинские сумки были вырваны со своих мест и теперь бесформенными кучами лежали в углах. Тусклый свет немногочисленных ламп, пробивающийся сквозь занавески у коек, отражал мрачное состояние, в котором сейчас находился медблок.       Джаспер, напряжённо вглядываясь в полумрак, медленно обходил пространство, заглядывая за каждую занавеску, исследуя каждый тёмный угол палатки. Монти, ещё не до конца оправившийся и пребывающий в сильном напряжении, приготовился выпрыгнуть из укрытия, когда Джаспер остановился возле последней занавески, за которой он скрывался. В его руке был скальпель и Монти почти не задумывался, когда махнул острым концом в сантиметрах перед телом Джаспера, когда тот резко отдёрнул занавеску.       — Блять! — громко отреагировал Джаспер, отпрыгивая от Монти, и вскинул руку с ножом, рассекая воздух в ответ.       Взгляд Монти, полный настороженности и страха, встретился с не менее обеспокоенными и испуганными глазами Джаспера. Джаспер немедленно протянул к нему открытые ладони, пытаясь успокоить своего друга, который, судя по всему, принял его за разбойника.       — Спокойно. Это я.       — М-мм! — эмоционально промычал Монти, опустив скальпель.       Джаспер громко выдохнул, а затем тихо рассмеялся, согнувшись и оперевшись руками о колени, пытаясь ослабить внутреннее напряжение. Монти не сразу, но почти следом за ним, издал сдавленный звук с небольшой улыбкой на лице.       — Ты меня до чёртиков напугал, дружище, я не ожидал, что ты до сих пор будешь здесь, но, по правде говоря, очень надеялся на это, — произнёс Джаспер, после того как перевел дух и выпрямился перед ним. — Дай-ка я тебя обниму! — он широко раскрыл руки и крепко обнял его, отрывая от пола.       — Мм-м!       Джаспер быстро опустил его на место, крепко сжимая его плечи.       — Я рад, что ты до сих пор жив.       Монти промычал что-то неразборчивое в ответ, а затем проворно извлёк из кармана блокнот с ручкой. Быстро набросав что-то на странице, он протянул блокнот Джасперу, указывая на Майю, стоящую в стороне. Джаспер оглянулся, и его взгляд встретился с потрясённым лицом Майи.       — Ах, да, точно, — тихо произнёс Джаспер, делая к ней несколько шагов и протягивая руку, чтобы притянуть её к себе. — Об этом, — минутная слабость Джаспера растворяется в воздухе в считанные секунды. Черты его лица вновь приобретают острые углы.— Мне нужна твоя помощь, чтобы спрятать её на время. Несколько уродов преследовали её, решив, что она скрывает у себя запасы еды.       — Вм-ф!       — Да, — мрачно ответил Джаспер. — Друг, умоляю, помоги мне найти для неё безопасное место до вечера. Я сделаю всё, что ты потом у меня попросишь.       Некоторое время взгляд Монти блуждал по их лицам, словно он пытался понять, как лучше поступить. Он молча поразмыслил, а затем, наконец щёлкнул ручкой и написал в своём блокноте:       «Знаю одно укромное место. Погреб у огорода. Спрячу её там, не волнуйся».       Джаспер облегчённо выдохнул, а затем обернулся к Майе. Он мягко коснулся её плеча, голос его был спокоен, но полон убеждённости:       — Майя, ты можешь целиком и полностью доверять моему другу Монти. Всё это время он будет с тобой, а позже я вернусь. Мне нужно уйти на некоторое время.       Майя неуверенно, но всё же кивнула. Слова Джаспера, полные заботы и твердой уверенности, давали ей шанс на безопасность.       Джаспер бросил последний взгляд на Монти.       — Меня не будет около восьми часов. Мне нужно быть на дежурстве, по правде говоря, я уже давно должен был быть там. Пожалуйста, будьте предельно осторожны и… до скорого.       Не теряя больше ни минуты, Джаспер покинул палатку доктора Гриффин, оставив Майю и Монти наедине с собственными страхами.

***

      Джаспер почти бежал по направлению к стене. Его шаги были быстрыми, а дыхание учащённым. Он уже почти достиг лестницы, ведущей на вершину стены, когда его грубо останавливают у самого подножия ступеней.       — Где тебя черти носили? — кипя от злости, прорычал главный смотритель, пронизывая тяжёлым прожигающим насквозь взглядом.       Джаспер, пытаясь отдышаться, сжимая кулаки, попытался оправдаться, но смотритель не стал его слушать, его голос был полон негодования:       — Почему ты опоздал на дежурство? По-твоему Земляне будут ждать, пока ты соизволишь взять оружие?       В подобных ситуациях Джаспер усвоил простое правило: чем меньше скажешь, тем лучше. Его начальник был явно не в духе, и весь на взводе.       — Ты язык в жопу засунул?!       Джаспер качнулся, когда грубая рука схватила его за шиворот. Его глаза метались между разъярённым, искаженным лицом начальника и напряжённой атмосферой вокруг. Он чувствовал на себе тяжелые, осуждающие взгляды товарищей.       — Простите, сэр, — выдавил он, покорно опустив голову. — Возникли непредвиденные обстоятельства.       Но начальник не унимался.       — Непредвиденные обстоятельства? У тебя не может быть никаких обстоятельств кроме одного! — прикрикнул он. — Ещё одно опоздание с твоей стороны, и я назначу тебе три удара арматурой! Запомни это!       В груди Джаспера нарастало неимоверное давление, словно невидимая сила сжимала его ребра, перехватывая дыхание. Он понимал, что одно неверное слово с его стороны, любая оплошность может только усугубить и без того плачевную ситуацию, и именно это понимание парализовало его волю, сковывая язык.       — Да, сэр, — ответил Джаспер, нарочито сдержанным голосом, стараясь не выдавать бурю чувств, клокотавшую внутри.       — Пошёл вон!       Смотритель толкает Джаспера в спину, из-за чего тот спотыкается о несколько неровных ступеней. Потеряв равновесие, он падает на колени, а позади него слышится тихая усмешка бойцов, наблюдавших за ним со стороны. Сдерживая ярость, Джаспер быстро поднимается на ноги, сжав челюсти, и, не теряя ни секунды, поднимается наверх.       На верхней площадке его поджидал напарник, с которым Джаспер нередко дежурил – Уэсли, человек, который почти всегда его раздражал. Тот развалился на старом скрипучем стуле, закинув ноги в грязных ботинках на хлипкий столик перед ним. С ленивой небрежностью пережёвывая сухие сухари, Уэсли лишь краем глаза заметил Джаспера, и его губы растянулись в скользкой усмешке.       — Погляжу, твоё падение было не из самых мягких, — подколол он, скинув ноги со стола. — Видел, как ты упал, наши так от души не хохотали со времён голода. О, кстати, будешь?       Уэсли наклоняет пакет с сухарями в сторону Джаспера, когда тот занимает своё место в углу башни, взяв штурмовую винтовку. Джаспер и без того был на пределе нервного истощения, и слова напарника лишь подливали масла в огонь.       — Уэсли, — холодно произнёс Джаспер.       — Да?       — Заткнись.       Уэсли, не теряя самодовольной усмешки, откинулся на полуразвалившуюся спинку стула и с легким сарказмом добавил:       — Ой, да что с тобой сегодня? Видимо, твоя гордость пострадала больше, чем задница при полёте.       Терпение Джаспера окончательно лопнуло. Резким рывком вскочив со своего места, он в два шага оказался перед напарником и грубо дёрнул его за воротник.       — Я сказал заткнись.       Уэсли обронил пакет с сухарями, но, заметив напряжение в голосе Джаспера, поспешно вскинул ладони в примирительном жесте и тихо произнёс:       — Ладно-ладно… Не буду больше.       Джаспер, всё ещё сжимая кулаки на его воротнике, бросил на него ещё один испепеляющий взгляд, затем с отвращением отпустил, и вернулся на своё место. Уэсли оказался жалким трусом, хоть и задирался.       После небольшой перепалки между Джаспером и Уэсли проходит несколько часов в глухом молчании, которое лишь время от времени прерывалось отдаленным рокотом моторов и приглушёнными разговорами снизу. Джаспер сидел на стуле, сжав бинокль в руках, и внимательно наблюдал за обстановкой по периметру. Тёмный лес казался бесконечным океаном теней, в глубине которого изредка проскальзывали призрачные силуэты Землян. Джаспер пытался понять, что они задумали, и почему их присутствие вдруг стало таким навязчиво-безразличным. Ведь ещё ночью они не давали им продыху.       Джаспер медленно водил биноклем, почёсывая взглядом участки леса, словно в отчаянной надежде что-то высмотреть. Его взгляд вдруг замер на едва различимой фигуре, которая показалось ему не просто случайной тенью. На одной из ветвей затаился лучник, мёртвой хваткой держа лук. Тетива его оружия была натянута до предела, а прицел, казалось, прикован к цели с неумолимой точностью. Этот застывший кадр врезался в сознание Джаспера, мгновенно вызывая резкий прилив адреналина.       Инстинкт самосохранения сработал мгновенно. Джаспер, словно ужаленный, вскочил со стула. Резкое движение оказалось настолько стремительным и неожиданным, что он с силой задел край стола, опрокинув банку с водой, которая с оглушительным звоном разлетелась на осколки. И в тот же миг, словно эхо от разбитого стекла, глухой удар стрелы потряс стену.       Уэсли, испуганный до предела, тоже вскочил на ноги.       — Ты это слышал?! — напряженно спросил он.       Из-за того, что Джаспер прижимался к противоположной стене, ему была заметна стрела, которая вошла в деревянную балку. Но больше всего его привлёк свёрток, прикреплённый к нему.       Уэсли почти приблизился к Джасперу, когда тишину разорвали до боли знакомые крики — тревожные, полные злости и ненависти, заставившие сердце Джаспера биться быстрее.       — Октавия… — прошептал Джаспер, будто вспомнив что-то давно забытое.       — Что? — Уэсли не верил собственным ушам. Забыв про осторожность, он рванулся от Джаспера к противоположному краю стены.       Не теряя времени, Джаспер быстро отрывает маленький сверток от стрелы и ломает её конец, чтобы она осталась незаметной, а затем также как и его напарник бросается к краю стены, чтобы собственными глазами увидеть сестру Беллами.       — Отпустите меня, грёбанные ублюдки! Я вас всех прикончу!       Большая часть Аркадии считали Октавию погибшей, и никто не ожидал её возвращения, в том числе Джаспер. Но вот она — во плоти и крови, ворвалась в их сонное оцепенение. С дикой, неистовой силой размахивая ногами и извергая поток отборной брани, она сопротивлялась охранникам, тащившим её в неизвестном направлении через главную улицу. Октавия извивалась и сопротивлялась в их руках, отказываясь подчиниться. Лицо её исказила гримаса бессильной ярости, глаза метали молнии гнева, а сорванный голос захлёбывался от клокочущей злобы, когда она выкрикивала проклятия и отчаянно боролась с превосходящей силой.       — Я убью Атома, клянусь, убью! Слышите?! Я прикончу вас всех!       Джаспер невольно пошатнулся, но ему быстро пришлось взять себя в руки. Даже если бы он захотел бросить всё и ринуться ей на помощь, никто бы не отпустил его с поста до конца смены.       — Я знаю, раньше вы были друзьями, — начал Уэсли, замечая сильное желание Джаспера вмешаться в это. — Но лучше тебе не лезть в это. Если она перешла дорогу Атому, то всем остальным тем более несдобровать.       — Есть, — тихо проговорил Джаспер.       — Что? — не понял Уэсли.       — Мы не "были", а "есть" друзья.       С этими словами Джаспер резко разворачивается к опешившему Уэсли и направляет на него штурмовую винтовку.       — Октавия может кому угодно не угодить, но только не мне.

***

      Октавия отчаянно вырывалась из рук людей Атома. Её глаза метали дикие молнии, отражая всю неукротимую ярость, бушующую в её душе.       — Клянусь, вы будете следующими, после Атома, кого я прикончу!       Она изо всех сил сопротивлялась их железной хватке, каждым движением демонстрируя непокорность, пока её вели вниз по лестнице, в тюремный блок, где в камере напротив томились её друзья, Линкольн и Беллами.       Cкрутив запястья Блейк за спиной, охранники подвели её к камерам, расположенным друг напротив друга. Внезапно, яростные крики, рвущиеся из глубин её души, затихают, когда она встречает знакомые лица, полные тревоги и отчаяния.       Линкольн, который до этого момента молча переживал собственные страхи и боль, не мог отвести взгляда от Октавии. На мгновение, его лицо приобрело более плавные черты в области лба и скул, но затем вновь ожесточились. Он с рвением бросился к решетке, с силой сжимая кулаки на железных прутьях. Из его груди вырвался лишь сдавленный рык, пытаясь сдержать бушующие внутри эмоции.       — Октавия! — неестественным для себя голосом произносит Рейвен, резко отрываясь от стены.       Рейес испытывала настоящий шок. Сердце сжалось от тоски и внезапной радости осознания: Октавия до сих пор жива. Рейвен уже давно смирилась с мыслью о её потере. Она попыталась сдвинуться с места, но её поврежденная нога почти не слушалась.       Дийоза не выказала эмоциональной привязанности к Блейк, а лишь едва заметно нахмурилась и опустила взгляд, стараясь не выдавать своих мыслей. Её удивление было сдержанным, почти профессиональным. Габриэль же пытался найти логическое объяснение её появлению, тогда как в глазах Маркуса и Мёрфи отчётливо читалось недоумение. Доктор Гриффин, напротив, восприняла появление Октавии как предвестие грядущих перемен.       Октавия, переводя взгляд с одного лица на другое, не сразу поняла, что в соседней камере находился кто-то ещё. Лишь повернувшись в противоположную сторону, она различила в полумраке фигуру, от которой её пронзило мучительное чувство узнавания. Черты были расплывчаты, но какой-то внутренний голос отчаянно шептал: это он — её брат. Эта мысль обрушилась на неё ледяным шоком, и сдерживаемые до этого эмоции с оглушительной силой вырвались наружу.       Не теряя ни секунды, охрана насильно подвела Блейк к камере брата. Открыв дверь, невзирая на протесты с другой стороны, её грубо втолкнули внутрь. В тот самый миг, когда дверь с лязгом захлопнулась за её спиной, слёзы хлынули по щекам безудержным потоком. Блейк бросилась к брату, падая перед ним на колени.       Вцепившись руками в его плечи, она развернула его к себе и, сквозь пелену слёз, принялась рассматривать его бледное, исхудавшее лицо. Внезапно её взгляд замер на ужасающей детали — у него отсутствовала рука. Из её груди вырвался мучительный вопль, полный отчаяния и горя.       К слову, о переменах.       Едва дверь камеры Октавии захлопнулась, внимание охраны переключилось на противоположную камеру с заключёнными. Один из них, вскинув автомат, встал у двери и рявкнул:       — Назад!       Его напарник стремительно подошёл к камере, и все заключённые инстинктивно отступили, сбившись в кучу. С рывком распахнув дверь, боец, не давая доктору Гриффин опомниться, схватил её за одежду и потащил на выход.       — Эй! — Мёрфи рванулся с другого конца камеры. — Не трогайте её!       Маркус, стоявший неподалёку от неё, поспешил вмешаться, но был быстро приостановлен дулом пистолета.       — Я сказал назад! — слова бойца эхом разнеслись по камере, приковывая всех к месту.       Маркус сдержал рвущийся наружу гнев, понимая, что сейчас не время для безрассудства. Эбигейл не могла выдавить из себя ни звука, кроме болезненных стонов, когда один из них поднял её на ноги и потащил наверх. Второй боец закрыл за заключёнными дверь и также быстро поспешил на выход.       — Чёрт! — ударяя кулаком о стену, громко выругнулся Маркус.       Дийоза метнулась в тёмный угол камеры и вытащила связанные между собой куртки. Подбежав к вентиляционному люку, она решительно сняла с него крышку.       — Сколько ещё должно пройти времени, чтобы ты наконец понял, что пора действовать?! — Дийоза обернулась к Маркусу с упрёком и отчаянием в голосе.       Маркус был словно на грани пропасти, он из последних сил пытался сдержать хладнокровие, думая, что сейчас не время для необдуманных действий. Его разум боролся между рациональностью и желанием немедленно вмешаться. Некоторое время он колебался, но затем в его глазах блеснула решимость. Наконец, Маркус сделал резкий шаг. Подойдя к люку, он сцепил между собой ладони, предоставляя Дийозе опору для прыжка.       С холодной решимостью, почти командным тоном, он произнёс:       — Давай сделаем это.       Дийоза коротко кивнула и оттолкнулась от его рук. Обернувшись, Маркус торопливо обратился к Линкольну:       — Ты следующий, Землянин.       Но тот даже не шелохнулся с места, не отрывая взгляда от камеры напротив.       — Эй! — повторил Маркус. — Нам нужно действовать быстро!       — Мне нет нужды выбираться отсюда, — глухим голосом ответил Линкольн, едва повернув голову. — Всё что мне было нужно, уже здесь.       — Маркус! — нетерпеливо позвола Дийоза из люка.       Маркус посмотрел на Землянина, а затем и на то, куда он смотрел. Поджав губы, он решил не останавливаться на начатом и в конце концов последовал за Дийозой, вскарабкавшись в люк.

***

      Джексон сидел у костра, неспешно подбрасывая в пламя тонкие ветки. Языки пламени плясали перед его глазами, словно насмехаясь над ним. День за днём Джексон мысленно вынашивал план побега доктора Гриффин и остальных членов совета, томящихся с ней в клетке. Он снова и снова представлял, как легко можно было бы организовать их побег, стащить у охраны ключи и открыть их камеры, чтобы они смогли сбежать из несправедливого заточения. Джексон детально изучил маршруты патрулей, распорядок дня и даже определённое время, когда некоторые охранники могли уснуть во время ночного дежурства. Его план был простым и логичным, и Джексон почти убедил себя в его осуществимости. Но несмотря на весь потенциал плана, ему не хватало лишь одного — смелости.       Внутри него бушевала борьба между желанием спасти членов совета и глубоким страхом перед последствиями. Джексон мечтал о том дне, когда сможет проявить решительность и перестанет быть трусом в глазах тех, кто ему был важен.       Он тихо вздохнул, смотря в огонь, и с тоской прошептал:       — Скоро…       — Вы заняты, доктор Джексон?       Джексон поднял взгляд над мерцающим пламенем и увидел ещё одного поселенца. Его левая рука была небрежно обмотана небольшим куском ткани, пропитанной кровью, а глубокая рана на лбу, которую Джексон в прошлый раз подлатал, почему-то была открыта. Он кивнул поселенцу, приглашая сесть рядом, чтобы осмотреть рану.       — Разве я не говорил, что без моего разрешения нельзя снимать повязку? — проворчал Джексон, поворачиваясь к своей медицинской сумке, запрятанной в палатке. — Посмотри, теперь мне нужно обработать твою рану, иначе инфекция гарантирована.       Высокий, мускулистый, с широкими плечами мужчина сидел напротив доктора Джексона не проронив ни слова.       Джексон скривил губы, не отрывая глаз от обработки раны.       — Знаешь, я не привык возиться с теми, кто игнорирует мои рекомендации. Если ты и дальше будешь вести себя так, в следующий раз можешь не приходить. Я больше не стану переводить на тебя медикаменты.       Понимая, что доктор Джексон не шутит, боец подался к нему ближе. Он протянул небольшой завернутый в тряпку кусочек хлеба и прошептал:       — Доктор, пожалуйста, не сердитесь на меня, и примите это в качестве скромной благодарности за то, что вы делаете.       Джексон, морщась от недовольства, взглянул на сверток, затем нахмурился, но всё же принял его.       Поселенец, заметив что хмурое выражение на лице доктора Джексона не исчезло, не удержался от вопроса.       — Доктор, не могу не заметить, что в последнее время вы сильно напряжены. Что вас беспокоит, если не секрет?       Джексон, закончив с раной на лбу, вытер руки о тряпку.       — Хмурый? Меня тошнит от вида мёртвых тел, и от того, как люди здесь влачат жалкое существование. Каждый день я вижу в глазах других боль и отчаяние, и это разъедает меня изнутри.       — Понимаю, доктор, — вдруг ответил поселенец. — Но как бы вы себя сейчас ни чувствовали, одно я знаю точно: без вашей помощи мы бы не справились, — он склонился ближе, понизив голос. — Если бы советник Дийоза сейчас была на свободе…       Джексон неосознанно наклонил голову, прислушиваясь к тихому голосу.       — Если бы мне удалось заполучить хоть какое-то оружие… Допустим нож… Тогда я и мои люди могли бы дождаться, когда охрана поведет доктора Гриффин обратно в тюрьму…       — Обратно в тюрьму? — почти неслышно переспросил Джексон, его голос дрогнул от волнения. — Разве она сейчас не там находится?       — Судя по тому, что я видел, её сопровождали к Атому…       — Тогда… тогда… — забормотал Джексон, резко вскакивая на ноги, и бросаясь к своей палатке.       — Доктор Джексон, вы в порядке?       Поселенец с тревогой наблюдал, как доктор взволнованно что-то вынес из палатки.       — Я давно этим не пользовался, но… думаю, тебе это пригодиться.       — Это…       Мужчина аккуратно принял мачете из рук Джексона, его пальцы осторожно скользнули по холодному заострённому лезвию.       — Послушай, — Джексон крепко сжал его ладони в беззвучной надежде. — Я вижу, ты не такой как все. Это твой шанс изменить судьбу. Если ты выберешь правильную сторону и поможешь мне в освобождении членов совета из тюрьмы…       Джексон достал небольшой кусочек листка из кармана куртки и протянул его поселенцу.       — Доктор Джексон… — удивленно произнес он, с неподдельным интересом изучая набросанный маршрут и расписание тюремной охраны.       — К сожалению, это пока всё, что мне удалось разузнать.       Мужчина поднял на Джексона задумчивый взгляд.       — Никогда бы не подумал, что вы способны пойти против системы…       — Так ты поможешь мне? — обрывает Джексон.       Мужчина опустил голову и взглянул на своё новое оружие, оценивая его вес в руке. Его пальцы медленно скользнули по изгибу рукояти. Цена риска была слишком велика. Если что-то пойдёт не так…       — Для того, чтобы вызволить членов совета из тюрьмы, нам потребуется не только это оружие.

***

      — Попробуй ещё раз, — попросил Маркус.       Дийоза тщетно пыталась выбить решётку ногами, но у неё ничего не выходило. Удар за ударом, она сталкивалась с непоколебимым металлом, раздражаясь от собственного бессилия.       — Это бесполезно. Кажется мы в тупике.       Но Маркус не желал сдаваться. Он попытался протиснутся через Дийозу, чтобы поменяется с ней местами. Каждое движение требовало огромных усилий, и как бы он ни старался, узкое пространство не позволяло ему совершить задуманное.       — Значит, нам нужно найти другой путь, — Маркус не спешил отчаиваться, собираясь вернутся назад.       Дийоза нахмурилась ещё больше, её голос зазвучал с ноткой раздражения.       — Не глупи, Кейн. Это единственный выход наружу, который был известен Рейвен.       — Если мы застрянем здесь, у нас вообще не останется шанса отсюда выбраться. Может, в соседнем отсеке есть другой проход. Я проверю. Рейвен вспомнила только один выход, а их, я уверен, здесь десятки.       — Ты рискуешь временем, которого у нас нет!       Маркус твердо решил не останавливаться на задуманном и пополз назад, сворачивая в другом направлении. Дийоза, не имея иного выбора, вынуждена была ползти за ним. Их измождённые тела скользили по сырым, тёмным проходам, оставляя грязные следы на их одежде. Каждый поворот вентиляционного коридора оборачивался для них новым тупиком, заставляя возвращаться назад и продолжать путь в новом направлении. Усталость сменялась острой болью в коленях и руках. Дийоза продолжала следовать за Маркусом, сдерживая раздражённые вздохи и недовольное ворчание. Тесное пространство не позволяло им развернуться, а также быстро передвигаться.       Седьмой по счету поворот оказался очередным тупиком. Маркус приложил ладонь к решетке, затем, раздражённо сжав кулаки, попятился назад. Дийозе пришлось сделать то же самое.       — Отлично, — сквозь зубы пробормотала она. — Просто замечательно.       — Двигаемся дальше, — сдержанно ответил Маркус, выбрав иной путь.       Следующий путь оказался ещё уже, воздух здесь казался тяжелее, пропитанный привкусом пыли и плесени. Им пришлось двигаться вслепую, ориентируясь лишь на слабый свет, пробивающийся через редкие вентиляционные отверстия. Маркус снова наткнулся на тупик — на этот раз это была заглушка, намертво вмонтированная в стену. Он упёрся руками в холодный металл, выдохнул, а затем, выругавшись под нос, оттолкнулся назад.       — Не говори ничего, — предупредил он, даже не взглянув на Дийозу.       — А что я могу сказать? — недовольно бросила она, двигаясь назад.       Они проползли ещё несколько поворотов. Дийоза начинала терять терпение, а у Маркуса уже почти не оставалось сил. Их дыхание стало тяжелее, тела покрылись липким потом, а руки дрожали от постоянного напряжения.       Когда, казалось бы, надежды на спасение не осталось, под ними послышались приглушённые звуки. Маркус резко остановился, прислушался, а затем посмотрел вдаль.       Люк.       Он аккуратно прополз вперед, провёл ладонью по его пыльной поверхности и стал прислушиваться. Спустя несколько мгновений из-под люка снова донеслись голоса. Приглушённые, но живые. Кто-то говорил — тихо, быстро, явно не догадываясь, что над ними кто-то находится.       Маркус обернулся к Дийозе. Голоса под люком были приглушёнными, но достаточно отчётливыми.       — Сегодня ночью он будет один, — тихо, но уверенно произнёс один из голосов. — Я видел, как он заканчивает дежурство около восьми вечера.       — Ты уверен, что у него ещё остались припасы? — спросил второй, более тревожный голос.       — Я видел, как он прятал что-то в своей сумке вчера вечером. Наверняка притаил остатки еды на чёрный день.       — Но что, если он начнёт сопротивляться?       Первый, после короткого молчание ответил:       — Тогда мы сделаем так, чтобы он больше не смог.       Маркус сжал кулаки до побелевших костяшек, его дыхание участилось. Дийоза смотрела на него, не говоря ни слова, но в её взгляде читалось понимание. Когда голоса затихли, а звук захлопнувшейся двери эхом отскочил от стен, Маркус и Дийоза поняли, что действовать нужно быстро.       Кейн нащупал пальцами края люка, пробегая ладонью по металлической поверхности, ища механизм или щель, в которую можно было бы просунуть пальцы.       — Помоги мне, — напряжённым голосом прошептал он.       Дийоза придвинулась к Маркусу, и протянула руки, вместе с ним пытаясь приподнять крышку люка. Металл не поддавался, словно был намертво прикручен.       — Давай ещё раз, — настойчиво прошептал Маркус.       Синхронно, одновременно вложив в рывок оставшиеся силы, они дёрнули люк вверх. Что-то громко скрипнуло, но крышка не сдвинулась.       Дийоза раздражённо выдохнула:       — Бесполезно.       — Тише! — шикнул он, снова впиваясь пальцами в зазоры.       С третьего раза люк все-таки поддался. Крышка с глухим лязгом приоткрылась, пропуская в шахту поток свежего воздуха. Маркус осторожно высунул голову, оглядывая пространство. Внизу была небольшая тёмная комната, похожая на заброшенное помещение.       — Держись за края и постарайся не шуметь, — шёпотом предупредил он.       Опираясь о края люка, Маркус медленно пополз вниз, стараясь контролировать падение. Но силы давно оставили его, пальцы неожиданно соскользнули с металлической поверхности, и он сорвался, приземлившись на пол с глухим ударом.       — Твою мать… — простонал он, перекатившись на бок, схватившись за руку.       Дийоза выглянула из люка, увидев на полу Маркуса. Едва не закатив глаза, она выровняла дыхание, аккуратно зацепилась за края, подтянула тело и, согнув ноги, спрыгнула вниз.       — Дай руку, — буркнула она, протягивая ему ладонь, чтобы помочь подняться.       Комната, в которой они оказались, напомнила им место, похожее на складское помещение, куда сбрасывали всё ненужное барахло. Единственная тусклая лампочка, стоявшая в углу стола, периодически мерцала, не позволяя им до конца разглядеть помещение. Они осторожно пробирались вдоль стены, стараясь не наткнуться на случайную граблю или лопату.       — Возьми.       По пути Дийоза стянула с крючка две толстые куртки, передавая одну из них Маркусу. Её пальцы продолжали проделывать путь, нащупывая стену, пока не наткнулись на холодную металлическую поверхность. Дийоза медленно скользнула рукой вниз, нащупав дверной замок.       — Что там? — шёпотом спросил Маркус.       — Дверь, — также тихо ответила Дийоза.       Она осторожно ощупала ручку, и медленно опустив её, потянула дверь на себя. Та с лёгким скрипом приоткрылась, пропуская через щель свет.       Они оказались в узком коридоре, освещённом слабым жёлтым светом. Где-то вдалеке, с улицы, доносились приглушённые голоса, но они звучали слишком далеко, чтобы стать для них угрозой. Маркус и Дийоза быстро, но бесшумно, двинулись вперёд, избегая окон. Пройдя около десяти метров, они, наконец, добрались до выхода — тяжёлой двери, ведущей наружу. Дийоза с помощью Маркуса аккуратно приоткрыла её и выглянула в маленькую щель, оглядывая улицу. Ранняя утренняя темнота могла ненадолго скрыть их облики.       — Куда теперь? — шёпотом спросил Маркус, выглядывая из-за её плеча.       Дийоза повернула голову в его сторону, встречаясь с любопытным взглядом.       — Я думала, у тебя есть план. Ты же у нас стратег.       Взгляд Маркуса на мгновение показался растерянным.       — Я… не знаю, — честно признался он. — Я ни с кем никогда не разговаривал, помимо членов совета.       Тут Дийоза уже не сдержалась, закатив глаза, и выдохнула, отворачиваясь от него.       — Замечательно. Значит, план придётся придумывать мне, — раздражённо пробормотала она.       — Ты знаешь к кому нам можно обратиться? — спросил он.       — Есть несколько человек, с которыми мы можем попробовать поговорить… но они не станут помогать нам безвозмездно. Взамен им потребуется что-то… — Дийоза снова перевела взгляд на Маркуса, её сканирующий взгляд прошёлся по его одежде, и неожиданно развернувшись к нему, она приподняла край его ветровки. — Что-то вроде этого.       Всё это время под одеждой Маркуса скрывался бронежилет, предназначенный для скрытого ношения, который защищал его тело от пуль и порезов. Подозрения Дийозы возникли ещё в камере, но заметила она этот бронежилет только в шахте, когда Маркусу стало сложно в нём передвигаться.       — Я знала, что у тебя был какой-то туз в рукаве, когда ты попытался вмешаться и помешать охране забрать доктора Гриффин из тюрьмы.       Дийоза язвительно ухмыльнулась, смотря как Маркус нервно и быстро опускает края ветровки вниз.       — К сожалению, или, скорее, к счастью, ты — трус.       Маркус хотел возразить и ответить Дийозе в резкой манере, но ему пришлось резко задержать дыхание, когда она схватила его за предплечье и дернула на себя, услышав рядом с ними чужие шаги. Она подняла острый осколок металла перед его лицом, прислонив палец к губам.       — Тш-ш.       Оба затаили дыхание, застыв у входной двери в обнимку. Тусклый свет просачивался сквозь не зашторенные окна, едва ли не зацепив их силуэты у выхода. Шаги становились всё громче — размеренные, уверенные, но не торопливые. Кто-то приближался.       Возле окон проходили двое мужчин. Их высокие фигуры вырисовывались в свете фонаря, который один из них держал в руке. Маркус почувствовал, как напряглась Дийоза, её рука всё ещё цепко держала его за предплечье, будто напоминая ему не двигаться.       — Говорю тебе, он что-то скрывает, — устало проговорил один из них, поправляя на плече ружьё.        — И что? Нам-то что? — ответил второй, лениво ведя луч фонаря по стене, освещая пустые ящики вдоль неё, всего в нескольких сантиметрах от Маркуса и Дийозы.        — Не знаю. Он мне просто не нравится. Слишком много вопросов задаёт.        — Если бы каждый, кто задаёт много вопросов, оказывался предателем, то, боюсь, мы бы давно перестреляли друг друга.        Двое бойцов поочередно заглядывали в окна, они были так близко к тому, чтобы раскрыть их местоположение, что Маркус мог услышать через приоткрытую форточку, как один из них вздохнул.       — Ты не понял меня. Он не просто любопытствует. Он вынюхивает что-то.        — Пусть Атом и его люди разбираются с этим. Мы не для этого патрулируем.        Первый ничего не ответил, замолчав. Свет от фонаря скользнул дальше, почти касаясь ботинок Маркуса. Его тело едва не пошевелилось, пытаясь сместить ногу в сторону, но Дийоза быстро спохватилась, ударив по ней пяткой. Лицо Маркуса сморщилось. Фонарь медленно перешёл в другую сторону.       Кейн почувствовал, как капелька пота скатывается по его виску. Сердце билось слишком громко, но благо, никто не мог этого услышать.       — Ладно, здесь чисто. Пошли дальше. Если что, они сами с ним разберутся.        Бойцы развернулись, их шаги начали удаляться.        Маркус позволил себе наконец-то шумно выдохнуть, но Дийоза не спешила его отпускать. Она внимательно следила за уходящими фигурами сквозь окна, пока их силуэты окончательно не растворились в темноте. Только тогда она убрала руку с его предплечья и, сжав челюсти, холодно произнесла:        — Если бы ты пошевелился хоть на миллиметр, я бы оставила тебя здесь одного.       В конце концов, натянув на свои головы капюшоны, Дийоза и Маркус вновь открыли массивную дверь и выбрались наружу, растворяясь в утренней темноте. Воздух был прохладным. Они шли быстро, но не слишком торопливо, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Улицы Аркадии ещё не до конца ожили. Здесь и там мерцали проблески яркого света от прожекторов, освещая твердую, потрескавшуюся от холода землю. Вдалеке слышались голоса — утренняя смена обсуждала ночное дежурство, кто-то даже ругался из-за нехватки провианта. Если еды стало не хватать даже дежурным — значит обычным людям её и вовсе перестали доставлять.       Походка Дийозы была уверенной, со знанием дорог, она вела Маркуса через тёмные переулки и узкие тропинки между зданиями. Иногда они проходили мимо людей — поселенцев и охранников, которые ещё не подозревали о их побеге.       — Если кто-то нас остановит, — тихо сказала Дийоза, не оборачиваясь. — Пусть говорят первыми. Ты молчишь и просто идёшь дальше.       Маркус едва заметно кивнул, поглубже натягивая капюшон.       На одной из дорог им пришлось замедлиться: впереди стояло несколько бойцов, разговаривающих друг с другом. Дийоза краем глаза заметила, как Маркус на мгновение заколебался, но тут же пришёл в себя. Она подстроилась под его шаг, соприкасаясь с плечом, показывая, чтобы он продолжал следовать за ней.       — Как думаешь, когда Земляне нападут на нас? — услышали краем уха Дийоза и Маркус, проходя мимо одного из бойцов.       — Скоро, — ответил второй, выдыхая пар изо рта из-за мерзлоты.       Дийоза усилием воли не ускорила шаг, хотя пальцы её рук, спрятанные в карманах, инстинктивно сжались вокруг металлического осколка. Пройдя немного дальше, они свернули на скрытую тропинку в сторону мастерской, где можно было скрыться на некоторое время.       — Ещё немного, — тихо произнесла Дийоза. — Нам нужно добраться до рынка. Там я знаю кое-кого.       — Ты уверена, что это хорошая идея? — прошептал Маркус, выдав внутренне волнение.       — Это место многолюдно, учитывая нынешнюю ситуацию, там может быть очень опасно.       — С утра там не так много народу. В любом случае, у нас нет иного выбора. Если ты, конечно, не придумал план получше.       Маркус промолчал.       — Отлично, — сухо произнесла Дийоза. — Тогда продолжаем следовать моему.       Продолжив путь, они почти достигли нужной улицы, пробираясь по пустынным закоулкам за домами. Их шаги ускорились, стараясь как можно скорее добраться до нужного места. Дийоза и Маркус неотрывно смотрели под ноги, и лишь изредка вскидывали голову вверх, чтобы свериться с направлением. Когда цель уже маячила впереди, за их спинами раздался резкий властный окрик:       — Эй, вы, стойте!       Маркус и Дийоза синхронно сбавили темп, но не подчинились требованию остановиться. Их капюшоны до сих пор скрывали лица, но мышцы в плечах натянулись как вытянутые струны.       — Я сказал стойте!       На этот раз голос стал ближе, шаги за их спинами ускорились. Дийоза стиснула зубы, её пальцы тут же обволокли скрытый осколок. Маркус заметил, как карман её куртки натянулся под воздействием сжатого кулака внутри него.       — Молчи, — прошептала она, едва пошевелив губами.       Они остановились, когда перед их телами всплыла мужская фигура.       — Что вы здесь делаете? Почему идёте не по главной улице?       Боец, остановивший их, был один. Маркус и Дийоза понимали, почему они шли по скрытым дорогам, а не по главной улице, а вот почему он был здесь — непонятно. Дийоза слегка приподняла подбородок, тень от капюшона до сих пор закрывала большую часть её лица.       — Мы пытаемся срезать путь до палаток из-за холода, — спокойно ответила она.       Маркус стоял рядом, стараясь выглядеть как можно менее подозрительно.       Боец скрестил руки, оглядывая их с ног до головы.       — Палаток? Кажется они находятся на другой стороне…       — Ты хоть знаешь, как холодно сегодня ночью было? — слегка раздраженно тут же задала встречный вопрос Дийоза, не позволяя ему задуматься. — У нас не такая тёплая палатка как у большинства из вас. Некоторым из нас вообще не позволено держать печку у себя.       В груди Маркуса всё похолодело. Если он ей не поверит…       Но Дийоза не дрогнула, продолжив:       — Тебе что, нечем заняться с утра? Мы просто пытаемся скорее добраться в теплое место.       Она поглубже погрузилась в капюшон, затягивая шнурки, тем самым показывая, насколько ей было холодно.       Боец нахмурился, его взгляд метался между ними. Молчание затянулось. Маркус замер, едва дыша через нос.       — Ладно, чёрт с вами, — наконец произнёс он, махнув рукой. — Убирайтесь отсюда.       Дийоза не задержалась ни на секунду, сразу же потянув Маркуса за локоть.       — Нам повезло, что он забыл в какой стороне находятся палатки, — ускоряя шаг, прошептал Кейн.       — Тупой баран, — раздраженно рявкнула она. — Я чуть не достала осколок из кармана.       Они шли так быстро, как только могли, чтобы поскорее скрыться и уйти от молодого бойца. Они практически завернули за угол здания, после которого дорога вела к рынку.       Боец продолжал впиваться взглядом в удаляющиеся спины незнакомцев, и вдруг, как по щелчку, в его мозгу будто что-то перемкнуло, глаза подозрительно прищурились.       — Подождите-ка… — его голос в миг приобрел настороженность.       Маркус замер, почувствовав, как внутри всё сжалось. Дийоза резко остановилась, но не развернулась, слегка повернув голову в его сторону.       — Что? — она даже не пыталась сделать вид, что раздражена.       — Покажите свои лица.       — Это ещё зачем?       Он не ответил. Вместо этого боец в два широких шага догнал их, резко протянул руку, сорвав с головы Дийозы капюшон.       — Твою мать… — его глаза широко распахнулись. — Это вы!       Прежде чем он закричал, Дийоза уже развернулась и ударила его локтем в горло. Боец захрипел, отшатнувшись, но не успел он прийти в себя — она тут же схватила его за воротник, повалив на мерзлую землю.       — Помоги мне!       Маркус замер всего на мгновение, затем быстро вытащил рацию из чехла и переложил к себе в карман. Боец уже пытался дотянуться до ножа на поясе, но Дийоза опередила его, схватив за запястье и с силой несколько раз ударила головой о твердую землю.       Его тело обмякло.       Дыхание Дийозы было тяжёлым. Маркус посмотрел сначала на лежащего под ней парня, а затем на неё саму.       — Он в отключке, но ненадолго, — резко сказала она, вставая. — Нужно убираться отсюда, пока его не хватились.       Дийоза расстегнула ремень на его поясе, Маркус помог приподнять его тело, чтобы она связала ему руки за спиной. Заметив торчащую ткань из его кармана, он вытащил её, сунув ему в рот.       Дийоза снова натянула на свою голову капюшон, после чего они быстрым шагом двинулись прочь.       Рынок ещё не ожил в полной мере, но на узких проходах уже толпились первые покупатели. В воздухе витал запах свежего хлеба и дыма от ночных костров. Маркус и Дийоза шли вдоль рядов, их лица были скрыты, но напряжённые движения выдавали их настороженность.       — Не останавливайся, — тихо предупредила Дийоза, заметив, что Маркус замедлился у прилавка с хлебом.       Они прошли несколько прилавков, минуя группу людей, громко споривших о цене, и наконец добрались до нужного им торговца. За столом, заваленным тремя мешками с мукой, стоял невысокий жилистый мужчина, на лице которого прорисовывался глубокий шрам вдоль правого глаза.       Дийоза подошла ближе и, не глядя ему в лицо, тихо произнесла:       — У тебя ещё остался тот крепкий чай, который мы пили в прошлый раз?       Мужчина не подал виду, но его пальцы крепко сжались на краю стола. Он быстро оглянулся, а затем рассеянно махнул рукой в сторону узкого прохода между палатками.       — Под навесом, за ящиками, — ответил он.       Дийоза коротко кивнула и направилась в указанную им сторону. Маркус последовал за ней.       В укромном затаённом уголке, где пустые груды ящиков скрывали от посторонних глаз, Дийоза и Маркус ждали торговца. Тишина тянулась мучительно долго, пока наконец между ящиками не мелькнула тень.       Торговец появился почти бесшумно, словно змея, скользящая по высокой траве. Вместо приветствия он мгновенно вытащил из рукава нож и резко приставил его к горлу Дийозы. Маркус застыл на месте.       — Ты привела за собой проблемы? — прошипел он, сжимая рукоять ножа так, что костяшки на его пальцах побледнели.       Вместо ответа, он также почувствовал у своего горла тонкое, но не менее острое лезвие. Нож Дийозы оказался в таком положении, что малейшее движение торговца могло стать для него последним.       — Если бы привела, ты бы уже был мёртв, — не дрогнув, ровно ответила она.       Дийоза и торговец испытывали друг друга тяжелыми, давящими взглядами. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем второй убрал своё оружие, усмехнувшись уголком рта.       — Значит, всё по-старому, — он отступил на шаг. — Говори, что тебе нужно.       — Оружие. Пистолет или автомат. Что угодно.       Торговец вновь усмехнулся, скрестив руки на груди.       — Допустим, я знаю где его можно достать. Допустим. Но даже в этом случае тебе нечего мне предложить. У тебя ничего нет.       Дийоза ожидала такого ответа, поэтому она пришла сюда не с пустыми руками. Она повернула голову к Маркусу и коротко приказала:       — Подними ветровку.       Маркус помедлил, но всё же неохотно расстегнул куртку и приподнял под ней ветровку. Под ней показался прочный, но лёгкий, идеально сидящий по фигуре бронежилет. Глаза торговца загорелись.       — А вот это уже интересно…       Дийоза сразу же вытащила из кармана Маркуса ещё одну вещь — рацию.       — В придачу идёт это, — вертя устройство в пальцах, сказала она. — Работает на частоте охраны. Мы оба знаем, что она тебе пригодится.       Торговец задумчиво цокнул языком, глядя на них обоих, словно прикидывая, не слишком ли легко ему достаётся это предложение.       — Ладно, согласен. Но учти — если после сделки у меня появятся неприятности, я вас сдам. Кража, воровство, измена, — перечисляет он. — Вас пристрелят на месте.       Дийоза ухмыльнулась в ответ, но не отвела от него взгляда.       — Не появятся.