Most beautiful moments

      Последние лучи заходящего солнца скользят по паркету, яркими звездочками отражаясь от блестящего покрытия. Пробегают мимо расставленных по местам стульев, запрыгивают на недавно протертые столы, наперегонки несутся к прилавку. Сонмин ловит себя на мысли: будь у него сейчас под рукой фотоаппарат, он непременно запечатлел бы столь простой для глаза обычного посетителя, но удивительный для него момент. Словно эти самые лучи - живое воплощение тепла, оставшегося от лета, так незаметно пролетевшего юркой птичкой.       До закрытия кофейни остаются считанные минуты, но юноша не может заставить себя выполнить даже самое простое действие - подняться с излюбленного, и ставшего за четыре месяца практически родным,диванчика, уютно примостившегося в дальнем углу заведения. Белая керамическая кружка одиноко стоит на столике, мягко поблескивая под искусственным освещением, так кстати включенном. Кто знает, в руках скольких посетителей она уже успела побывать,сколько напитков из меню смогла распробовать, радушно принимая жидкость в свои округлые бока.       Сонмин неосторожно встряхивает головой, прогоняя наваждение морфея, пустившего его в свои объятия. Выкрашенная в рыжий челка, аккуратно уложенная до этого на одну сторону, тут же рассыпается, хаотично раскидываясь по лбу, от чего складывается ощущение, словно перед тобой и не человек вовсе, а ожившее и спустившееся к людям с небес солнышко, показывающее свою милость и благосклонность ко всему живому, улыбающееся так ярко, что смотреть невозможно - ослепнешь тут же.       Парень аккуратно закрывает скетчбук,державший в руках все это время, словно боясь, не увидел бы кто содержимое. На самом деле, ничего поразительного в нем и нет, только небольшие зарисовки чашек, таких же пузатых и белоснежных, как его собственная, пирожных, красиво разложенных на витрине, столиков, вместе с их посетителями. А еще, одного особенного человека.       Мин и сам не знает,что столь поразительного и волшебного нашел в бариста. Но для него этот парень, наверняка уже полностью впитавший в себя запах молотого кофе и ванильного сиропа, смог стать музой, дающей надежду на счастье, показывающей красоту простых, не приметных с первого взгляда вещей и сладко напевающей истории, которые медленно, под действием сточенного от времени и неустанной работы графита, ложатся на бумагу. Мягкими линиями переплетаются, неожиданно расставаясь, но спустя время встречаясь вновь, будто влюбленные, горящие пламенем чувств: то медленно остывающим, то разгорающимся вновь, с уже удвоенной силой.       Юношу Сонмин рисует иногда,лишь украдкой, словно стыдясь своей тайны, но если заглянуть чуть глубже, под кожу, выворачивая легкие и минуя разум, где остаточно затухает здравый смысл,в самую душу,можно увидеть небывалые картины,написанные не иначе как кистью великого художника,изображающего самые сокровенные мечты и желания.

Это любовь

      Не та, серьезная и взрослая, когда голову сносит и дышать друг без друга невозможно,потому что уже слились воедино и без остатка, а воздух один на двоих становится. Но уже и не детская, безотчетная, где для насыщения достаточно лишь посмотреть на предмет воздыхания и, встретившись взглядом, отвернуться. Потому что в них та же наивность плещется,смешиваясь как при шторме с симпатией,поблескивающей на дне глаз.       С бариста же все иначе, по другому совершенно. Как будто каждый день новый мир открываешь во вселенной своих чувств. За долгие месяцы они ни разу не поговорили,обмениваясь лишь парой дежурных фраз при заказе.

Потому что страшно

      Потому что Сонмин уже влюблен той первой юношеской любовью,про которую все рассказывают с улыбкой, придаваясь воспоминаниям. Когда крылья за спиной вырастают, и ты с упоением ждешь каждой следующей встречи. Лишь бы пересечься взглядом,соприкоснутся кончиками пальцев, поймать мимолетную улыбку,пусть и не в твою сторону брошенную.       Даже сейчас, занимаясь обычными на первый взгляд вещами этот брюнет умудряется притянуть, захватить в воображаемый, но от этого лишь более сладкий и мучительный,плен. Длинные ровные пальцы мягко обхватывают бока чашки, бережно, будто невесомо поглаживая, вытирают, чтобы убрать до своего следующего посетителя. Голова чуть опущена, из-за чего черные волосы смолью блестят под светом ламп, переливаясь,словно пущенный каким то особенно непоседливым ребенком мыльный пузырь. Мягкая кожа кажется фарфоровой, прикоснись неосторожно и рассыпется вовсе, но в тоже время шелковистой, бархатной почти, по ощущениям сравнимой разве что с нежным прикосновением матери. И пухловатые губы, что спелой вишней наливаются, манят нещадно: нижняя сосредоточенно прикушена, только больше вызывая желание распробовать, убедится в ее сладости.       Сонмин подвисает, в который раз за прошедшие часы, проведенные в столь уютном помещении. Из оцепенения выходит когда рядом раздается мягкий голос: — Извините, мы уже закрываемся, — сладкой патокой в уши льется. От неожиданности посетитель роняет блокнот, все это время упорно державший в руках, и выпустивший неосознанно совершенно. Всем богам молится: лишь бы не увидел, не спросил ничего,не попросил бы отдать сокровище.       Молниеносно наклоняется, за секунду замечая страницу с сегодняшней зарисовкой, и сталкивается с теплотой чужой ладони, одновременно с ним потянувшейся. Оторопев книжку вообще выпускает, и та тут же оказывается в чужих руках,предательски поддаваясь каждому движению красивых пальцев.       Но Сонмин не замечает, в сознании все еще стоит бездна чужих глаз, словно две кружки с горячим шоколадом из этой же кофейни, только что приготовленные, которые он постоянно заказывает. Обрамленные веером пушистых ресниц, в таких бы тонуть ежедневно, захлебываясь, увязая в липкой горячей сладости, заливающейся уже внутрь, затапливающей душу. И блеск бейджа, давно приевшегося:

Ким Джэю.

      Бариста мягко блокнот принимает, оглаживает корешок и всматривается, пристально, будто каждую деталь подмечает. Не может поверить, что в таком маленьком, сжавшемся и от смущения чуть ли не сползающем под стол человеке может быть скрыта невероятно глубокая тайна, подкрепленная талантом. Едва ощутимо касается страниц, по плавным линиям проводит и свою улыбку дарит, теперь уже точно обращенную Сонмину.       Скетчбук владельцу возвращает, на секунду чужих рук касаясь, словно играючи. Забирает одинокую чашку со столика, за вечер и так не обделенную вниманием, и на полпути к рабочему месту останавливается, плавно разворачиваясь на небольших каблуках, устремляя свой взгляд в сторону раскрасневшегося парня: — Приходите к нам завтра пораньше, мне интересно узнать, что Вы нарисуете на оставшейся пустой странице. — Хорошо...