Лунная соната

Пэй Мин всю свою жизнь бегал за симпатичными девушками, никогда не пропускал ни единой юбки, и свято верил в то, что он — самый чистый представитель гетеросексуалов в мире. Он не был гомофобом, ведь считал, что каждый в праве любить того человека, к которому тянется его душа. Однако, он даже и не задумывался о том, что его твёрдая уверенность в своей ориентации однажды пошатнётся, а после — и вовсе канет в небытие. Был поздний вечер, как ему захотелось зайти в первую попавшуюся забегаловку и немного выпить. Естественно, его понятие слова «немного» значительно отличалось от понятия обычного человека, ведь выпивал он регулярно. Увидев сидящего возле барной стойки уставшего юношу, он тут же решил к нему подсесть, чтобы поговорить, и, может быть, помочь дружеским советом. Домой они возвращались уже вместе, бурно обсуждая всё, что накопилось. Пэй Мин и не помнил, в чём заключалась его проблема, но зато знал, что он сам предложил новому знакомому остаться у него на ночь. Тот, понимая, что иного выбора у него попросту нет, согласился. То, что было дальше, было навсегда стёрто из его воспоминаний — стало быть, так на его памяти сказалось действие огромного количества выпитого алкоголя, но утром, когда он едва разлепил веки, обнаружил Ши Уду в своей кровати. Они переспали. Странно, что Пэй Мин не помнил, как до этого дошло. Но всё ещё припоминал его яркие голубые глаза, мягкий и проникновенный голос. В его памяти всплывали картинки, как он укладывает Ши Уду на чистые белые простыни и покрывает поцелуями его гладкую кремовую кожу. Потом — как просто гладит его, осыпая быстрыми легкими поцелуями лицо и шею и терпеливо ожидая, когда он вновь расслабится. Борьба с собственными демонами длилась ещё долго. Прошло три месяца с тех пор, как Пэй Мин признался Ши Уду в том, что он бесповоротно в него влюбился, и что даже дошло до того, что он уже не может держать накопившиеся чувства, которые каждый день разрывают его изнутри. Но он уже не мог остановиться. Он хотел большего. Не просто дружбу, не просто секс без обязательств, а самого Ши Уду — всего и без остатка. Влюбляться с первого взгляда, да так, чтобы не для короткой интрижки, а надолго, было вовсе не характерной чертой Пэй Мина. Он никогда не влюблялся в девушек, с которыми коротал время. Скорее, всё было вплоть да наоборот — это они велись на его сладкие речи, а потом ещё долгое время названивали, пытаясь вернуть былые «отношения». Да и какое ему уже было до этих девушек? Он не хотел видеть никого, кроме того человека, который раз и навсегда покорил его сердце. Две недели Ши Уду не соглашался. Он и вовсе пытался не попадаться Пэй Мину на глаза. Ему было стыдно признать: то, что произошло той ночью, ему понравилось. Правда, утром, когда Пэй Мин обнаружил его в своей постели, он позорно сбежал, не проронив ни слова. Ему было стыдно. Его сердце бешено колотилось, вытворяя кульбиты, а на губах всё ещё был сладковатый, обжигающий привкус виски, хотя этот напиток он никогда в жизни не пил. И всё же, он согласился, ведь и сам начал испытывать к Пэй Мину подобные чувства. И почувствовал облегчение, когда узнал о том, что его чувства взаимны. И он сам пришёл к нему... Когда Пэй Мин открыл дверь, они ещё долго разглядывали друг друга, пытаясь прочитать чужие эмоции. Ши Уду боялся, что Пэй фыркнет и презрительно обронит, что он может убираться с порога его квартиры и больше никогда не возвращаться. Однако, несмотря на страх и пробирающую всю тело дрожь, Ши Уду первым преодолел разделяющее их расстояние. Обвил его шею руками, прильнув к губам в старательном, но, увы, неумелом поцелуе. Несколько секунд Пэй Мин стоял, словно мраморное изваяние, не отвечая ему. На какой-то жуткий миг Ши Уду показалось, что он готов оттолкнуть его. Лицо Пэй Мина не выражало ничего, кроме непривычной доброму юноше холодности. Ши Уду уже похолодел от ужаса, воочию представив себе эту картину, как Пэй Мин с силой притянул его к себе, запустил пальцы в его длинные тёмные волосы и прошептал: — Я ждал тебя. Они не заметили, как уже оказались в спальне. Ши Уду опомнился, когда руки Пэй Мина гладили его, одновременно освобождая от одежды. Ему не хотелось его останавливать, ведь он знал, что им обоим это нравится. Его целовали твердые, но такие нежные губы Пэй Мина, и казалось, тело воспламеняется и кожа горит, отвечая на эти прикосновения. Кровь заструилась по венам с дикой скоростью, а сердце забилось как ненормальное, отчего стало еще сложнее дышать. Он лежал рядом с ним на кровати, обнажённый по пояс, и с улыбкой смотрел на него. Когда он был так близко, то у Ши Уду окончательно пропал дар речи, но он позволил себе коснуться кончиками дрожащих пальцев мускулистой груди. Чтобы лучше рассмотреть, он приподнялся на локтях и восхищенно выдохнул. Пэй Мин снова наклонился к нему и поцеловал, а Ши Уду потянулся навстречу, негромко застонав, когда почувствовал на невероятно чувствительной груди его руки, немного грубоватые, но так бережно обращающиеся с его телом. Он почти лишился рассудка от острейшего приступа удовольствия, что никогда раньше не испытывал, а когда немного пришёл в себя, то вновь ощутил его губы на своей груди. Запустил пальцы в непокорные волосы и притянул его голову ближе, чтобы и самому иметь возможность целовать. Целовать жарко и страстно, пусть неумело, но показывая ему всё, что он чувствует. Движения изменились и стали жестче. А потом опять – нежными. Ши Уду понимал, что он сдерживает себя. Но не хотел этого… Наоборот, страстно желал, чтобы водоворот чувств и эмоций закрутил их и накрыл с головой. Пэй Мин замер, а потом его руки спустились вниз, аккуратно развели бедра, и Ши Уду почувствовал тяжесть его тела. Он ощущал нечто странное. Сначала неудобство, а затем настолько резкую боль, что Ши Уду прикусил губу, пытаясь сдержать крик. Перед глазами опять все стало расплываться от слёз, выступающих на глазах. Пэй Мин снова замер, а затем осторожно начал двигаться. И снова было неприятно, но постепенно это чувство пропадало, сменяясь неожиданным томлением и расслабленностью. Его движения становились все быстрее и яростнее, а охватывающий Ши Уду жар — всё сильнее, пока он снова не выгнулся от удовольствия, шепча имя возлюбленного. Водоворот эмоций захлёстывал и уносил его туда, где ничто не имело значения, кроме нежных губ и рук, а также лица, которое уже успело стать таким родным и любимым... — Я люблю тебя, — только и успел прошептать Ши Уду, прежде чем провалиться в чёрный омут забвения.