Something.

       Кенма кончиками пальцев зарывается глубже под подушку и непроизвольно морщится. Он вытягивается всем телом на постели, путаясь ногами в пододеяльнике и пряча лицо в складках подушки.        Недовольно кривится и со вздохом раскрывает глаза, осматривая осточертелую комнату. Совершенно обычная, светлая, довольно просторная. Чертовски холодная.        Утренний кофе кажется второсортным пойлом худшей кофейни на районе, печеньки сухие словно не только вчера куплены в магазине, а пасмурная погода на улице вообще не прибавляет настроения. Паршиво.        Пока Куроо пытается разрешить какой-то важный вопрос по телефону, Кенма усмехается в шарф и пинает носком новомодных ботинок какую-то жестянку. Неприятный октябрьский ветер пробивается в узкую щёлку между плотным шарфом и воротом лёгкого пальто. А всё потому что нужно смотреть прогноз погоды перед выходом из дома. И не верить Куроо с его "это ненадолго, правда".        Брюнет слоняется между различными вешалками с футболками, а шатен посмеивается, прекрасно зная, что молодому человеку Куроо это не понравится. Кенма не совсем уверен в том, что знаком с ним, но в памяти свежа недовольная моська, оформляющая возврат на какую-то новомодную вещь. Это даже забавляет.        В кофейне противно от маленького выбора чая, а от скептично выгнутой брови Тетсуро легче жить не становится. На душе словно скребутся кошки и ощущение, будто не хватает чего-то очень значимого. Вот только непонятно чего именно, нечто из разряда забытого дела, но в разы важнее. Непонятно.        Телефон легонько вибрирует, и Кенма, не задумываясь, хватает устройство. Сообщение касательно расписания совещаний на ближайшую неделю даже не выглядят эстетичными, а его забитость в принципе убивает весь настрой. Скучно.        Куроо отодвигает в сторону чашку с кофе иноземного происхождения и смотрит как-то крайне внимательно. Наверное, это должно пробуждать какие-то чувства. Или заставить высказать накопившееся. Но Козуме поднимает отстранённый взгляд и задушевно хлюпает чаем с бергамотом. Диалога не будет.        Тетсуро не глупый, он видит, что именно происходит с лучшим другом. Видит и не знает, как спросить об этом. Потому что из них двоих только он осознаёт, что происходит в голове у бывшего товарища по команде. Попытки диалога тоже не будет.        Лёгкая морось бьёт по лицу, и Кенма буквально задыхается. Живот от чего-то скручен в тугой узел, и липкий ком стоит в горле. Сложно говорить, а думать тем более. Хотя сложно назвать мыслительным процессом абсолютно пустое сознание. Никаких мыслей, только неприятный звон где-то на подкорке.        Куроо помогает управиться с раскладыванием продуктов по пакетам и рассказывает какие-то истории с работы, жалуется на коллег и на то, какие безответственные сейчас спортсмены. Кенма отстранённо кивает на это всё, понимает, что такие походы в магазин повторяются из недели в неделю. Это не надоедает, да и привычкой назвать сложно. Просто оно есть и всё.        На веранде брюнет останавливается и оставляет пакеты на пороге. Он вылавливает вопросительный взгляд карих глаз и тихонько посмеивается. Треплет макушку с сильно отросшими корнями, и это действие вгоняет в лёгкую ностальгию, возвращая в года старшей школы и заставляя вспомнить менее противные - из-за прыжков по лужам - пасмурные дни. Куроо смотрит прямо в глаза и буквально кричит ими, что всё будет нормально. Становится легче.        Кенма раскладывает продукты в холодильнике в околофоновом режиме, а сам где-то далеко. Где-то там - уютно и атмосферно. Вдруг хочется оказаться в том месте сию же секунду и больше не чувствовать этого чего-то неприятного и тянущего - неизвестного.        Металическая миска заполняется фруктами и ягодами. Не то чтобы Кенма их часто ел, но они вкусные, а готовить порой лень. Молодой человек скользит подушечками пальцев по панельке умного дома, и из глубин зала доносится речь диктора какого-то спортивного канала.        Кенма стынет в проходе и цепляется взглядом за экран. Речь диктора мешается с шумом прибоя. Невероятные переливы всевозможных оттенков голубого, которые искрятся и переодически пенятся. Восторженные крики фанатов. Там тепло. Там Солнце.        Солнце улыбается, забивая мяч куда-то в угол, там ведь есть угол? Это очко становится решающим, и солнце улыбается по-настоящему ярко, буквально слепит, даже могут глаза заслезиться. Кенма ладошкой проводит по своей щеке, потому что чувствует солёную влагу. Всего лишь слёзы, а хотелось бы море. Хотелось бы к Солнцу.        На экране повтор самых красочных моментов, и Солнце, словно издеваясь, сияет на многих из них. Приковывает к себе взгляд, привлекает к себе внимание. Сжигает всё, что есть за душой, одной лишь улыбкой. Все тучи словно рассеиваются.        Диктор объявляет, что теперь Солнце в четвертьфинале. Идёт обсуждение предстоящих игр, какие-то шутки и реклама. Вроде эфир уже кончается, а перед глазами всё ещё только Солнце.        У Кенмы ноги подгибаются, и он по дверной рамке вниз соскальзывает. Коленки к себе пожимает и словно всё переосмысляет. Тугой узел внизу живота то сжимается, то раздувается, принося жуткий дискомфорт. Липкий ком дрожит в горле. Сам Кенма дрожит тоже.        Судорожно вздыхает и пытается уложить в своей голове, что Солнце далеко, что Солнце не достать. Солнце за несколько тысяч километров и будет там ещё два года. Даже небесная подмена трусливо прячется за пеленой непогоды, боясь признать, что не вывезет хорошую погоду без самого настоящего Солнца.        Кенма яростно трясёт головой, а возможно, это просто самого Кенму трясёт - не понятно.        Перед глазами контракт на два года. Перед глазами билеты на самолёт. Перед глазами Солнце взрывается искрами и тянет в свои объятия, согревая одним телодвижением всё тело разом. Перед глазами осознание, что Солнце улетает. Улетает на два года за несколько тысяч километров и не ясно - вернётся ли потом.        Плохо и одиноко. Паршиво. Но в особенности именно одиноко. Собственная комната, собственный дом, собственный город, собственный мысли, собственное Солнце. Только вот Солнце не собственное, а всё остальное - совершенно пустое, словно неживое.        Кенма звонит Куроо, толком слова-то сказать не может, лишь всхлипывает судорожно, а тот срывается из офиса.        Тетсуро не глупый, он прекрасно всё видит и понимает. И что Кенме Солнца не хватает, он догадывается ещё раньше, ещё до того, как Солнце улетает за несколько тысяч километров.        Куроо прижимает к себе друга, позволяет спрятаться в складках свитера. Укрывает чужие дрожащие плечи своими стальными объятиями. Качает словно малыша, шепчет что-то неразборчивое.        А Кенма утыкается носом в крупную вязь, пальцами сжимает край свитера и не может вслушаться в сладкие речи. Это ведь он собственноручно Солнце от себя так далеко держит. Солнце ведь упрямое, целей своих добиваться всевозможными путями будет и это страшно, Солнце ведь наивное.        А ещё Солнце - не Солнце вовсе, а человек. Искренний, радостный, шумный и открытый человек. Тёплый человек. Настоящий.        И противно-пасмурно ведь не только за окном, а там внутри, рядом с тугим узлом. Куроо успокаивает, прямо в ухо говорит, что они со всем разберутся, а Кенма часто дышит, успокаиваясь.        Телефон в третий раз за день напоминает о своём существовании, и Кенме хочется вышвырнуть его, за то, что издевается над ним. Но Тетсуро шустро перехватывает руки и смотрит, прежде чем сделать выбор. А там - восьмое чудо света. Солнце пишет, само. Много-много-много пишет, какие-то фотографии шлёт и невысказанные признания в чём-то глубоком тоже шлёт.        Кенма боится, что у него глаза уже совсем дуба дают, и смотрит сквозь пелену на своего лучшего друга. А тот улыбается понимающе, по голове треплет, и это важнее всяких слов. Солнце за несколько тысяч километров, но пытается быть рядом.        Хината пишет ему, там, из Бразилии. Рассказывает об игре, напоминает покушать, спрашивает про стримы и есть ли возможность созвониться. Делится мелочами и отправляет больше десяти сообщений в минуту.        Шоё хочет и поддерживает связь. Он буквально прокладывает мост до самого Токио, перевозя по нему потоки тепла, что с непривычки несчастно жгут в груди и успокаивают расстроенный желудок. Кенме мерещится, что за окном мелькает просвет между облаками, но он сейчас слишком занят Солнцем.