Во имя искупления!

За окном жилого комплекса схолы, на отливавшими фиолетовым цветом небе, звезды кружились в своём странном танце. Ополовиненная бутылка амасека стояла на тумбочке. Будущий офицер Астра Милитарум и новоиспеченная сестра-госпитальерка стояли с бокалами в руках и смотрели этот звездный танец, словно пытаясь запомнить его фигуры и па, чтобы потом повторить их здесь, в не особенно просторно комнатке. Затем они повернулись друг к другу и встретились взглядами. Будто там, так, в глубинах чужих глаз могли увидеть далекие невиданные галактики. Сестра Майя Аргентия свободной рукой коснулась золотистых эполет Костаса Лемпа и сказала с немного дерганой улыбкой: - А знаете, господин курсант, там ведь не просто звезды перемещаются. - Да, сестра, - ответил он куда более спокойной улыбкой, - часть этих далеких звезд - корабли. И они всегда куда-то летят. Может быть где-то там, на одном из них передислоцируется полк, в котором мне предстоит служить после схолы. Совсем скоро. - Да, совсем скоро. А ты уже готовишься к экзаменовке (или как это у вас, будущих офицеров, называется)? - Готовлюсь. Но ради тебя сделал небольшой перерыв. - Смотри, как бы этот перерыв не стоил тебе учёбы. - Благодарю за заботу, - Костас наигранно учтиво поклонился ей, - но всё будет хорошо. Я жажду выпуститься из схолы и бить еретиков и ксеносов во славу Его. А когда тебя ждёт отправка к месту службы? - Через неделю, - ответила госпитальерка, - В один из военных госпиталей через пару подсекторов отсюда. Там, говорят, работы будет много. Не то военные действия идут, не то восстания бывают часто. - Всего неделя, - дрогнувшим голосом прошептал Костас и на мгновение опустил взгляд, затем снова поднял и пальцами свободной руки провёл по её волнистым достигающим плеч волосам, - если меня потом направят не в тот же район, мы можем больше никогда не увидеться. - - - - Значит, не стоит терять время, - заключила сестра Майя, сверкнув серыми глазами на него из-под светло-каштановой чёлки, и её пальцы с эполет переместились к пуговицам на его кителе. А бокал отправился на тумбочку. Бокал Костаса отправился туда же. И два юных сердца перешли к совсем другого рода беседе. *** Когда первые вражеские челноки приземлились на окраине города-улья, до рассвета оставалась пара часов. Системы ПКО усердно пытались сбить супостатов, но их было слишком много. И примерно половина смогла совершить посадку и выгрузить разъяренных культистов, их трофейную технику, а также предателей астартес. И разумеется вся эта банда тут же атаковала наскоро организованные оборонительные позиции солдат СПО. Астропатический запрос на поддержку любых лояльных сил был послан. Расквартированные в других городах полки Астра Милитарум, названия которых никому ничего не скажут, уже выдвинулись и не только они. Но успеют ли? Костас и Майя крепко спали в обнимку на полутораспальной курсантской кровати. Но зазвучавшая на уровнях города стрельба, а тем более прогрохотавшие взрывы оказались способны нарушить их сон. Костас осторожно встал с кровати, но он тщетно пытался не потревожить сестру Майю. Она уже сонно потирала глаза и прислушивалась. Курсант подошел к окну и увидел, как внизу, на улице, арбитры, организованно отступая, перестреливались с культистами. БМП арбитров плевалась очередями из мультилазера. Орудие уже начало дымиться и захлебываться от такой интенсивной стрельбы. Культисты падали, получая смертельные ожоги, но продолжали напирать на арбитров, укрывавшихся за щитами. - Похоже, нам с тобой и тут работы хватит, а твой переезд в соседний подсектор откладывается, Майя. - Что там за шум? - зевнув, спросила госпитальерка. - Вторжение еретиков, насколько могу судить. Надо бы нам вооружиться. - Не люблю оружие, - сказала также подойдя к окну сестра Майя, и взглянув на то, что творится на улице, - но ты прав. А где в схоле склад оружия, вам не говорили? - Говорили, на нулевом ярусе, но пустят ли нас туда?.. Хотя... Если не пустят, они будут не лучше еретиков. Пойдём! И они, наскоро одевшись, направились к лифту. Когда первые вражеские челноки приземлились на окраине города-улья, до рассвета оставалась пара часов. Системы ПКО усердно пытались сбить супостатов, но их было слишком много. И примерно половина смогла совершить посадку и выгрузить разъяренных культистов, их трофейную технику, а также предателей астартес. И разумеется вся эта банда тут же атаковала наскоро организованные оборонительные позиции солдат СПО. Астропатический запрос на поддержку любых лояльных сил был послан. Расквартированные в других городах полки Астра Милитарум, названия которых никому ничего не скажут, уже выдвинулись и не только они. Но успеют ли? *** Офицерско-преподавательский состав уже вовсю разбирал оружие и амуницию на складе нулевого яруса. На пришедших туда же Костаса и Майю почти никто не обратил внимание. Разве что один из офицеров, майор Ристон, сказал им нечто типа «вооружайтесь, пока не поздно и пока всё не расхватали». Выбрав себе по лазгану и молодая пара, с остальными учащимися схолы, направилась во двор, огороженный рокритовой стеной и отделенный от города-улья механическими воротами. Костас шёл, одной рукой держа за руку Майю, а другой, поглаживая рукоять сабли, доставшейся ему от матери. Пару месяцев назад прилетал отец, поведал Костасу страшную и грустную новость и повелел бережно хранить саблю, а когда придёт время – дать её клинку щедро напиться вражеской крови. В упомянутые выше ворота, едва курсанты и прочие учащиеся начали возводить укрепления из мешков с песком, ударили первые снаряды не то из орудия вражеского танка, не то из реактивного гранатомета. Потребовалось пять попаданий, прежде чем ворота были снесены, а вопящие культисты ворвались на территорию схолы… Прямо под огонь курсантов, не очень слаженный, но в такую толпу промахнуться было сложно - Ты хоть раньше-то стрелял? – спросила госпитальерка между выстрелами. - Да, - ответил Костас, - я же кадиец, нас с детства учат владеть лазганом. - А клинком орудовал? - Тренировался немного. Мать учила, когда пару раз прилетала к дядюшке, у которого я в детстве жил. - А почему ты жил у дядюшки? – спросила Майя, на мгновение засмотревшись на оторванную её выстрелом руку культиста, а затем добив его ещё пару выстрелов. - Родители постоянно на службе были. Словно Империум не мог без них обойтись хоть один месяц. – ответил Костас, - но оно же и понятно, военные. На Кадии большинство семей – военные. Костас укрылся за мешками и заменил разрядившуюся батарею лазгана. Майя вскоре последовала его примеру. У обоих руки немного дрожали с непривычки. Даже в их суровое время нелегко это даётся – впервые убивать людей. То есть, понятное дело, что еретики-культисты – уже не люди, а отродье Хаоса, которое грех жалеть. Но они были людьми, возможно, ещё совсем недавно. Набегавшей толпе, казалось, не было конца, а у обороняющихся курсантов оставалось по две-три батареи для лазгана на человека и это в лучшем случае. Стоило мысленно уже готовиться к рукопашной схватке. Костас старался не думать, удастся ли ему пережить рукопашную, когда да неё дойдёт. Лишь надеялся, что Рассекающая не вздумает обжечь ему руку, а поможет ему отбиться от врагов. Кто его знает, что ждать от психочувствительного клинка, поневоле сменившего владельца. Даже если этот бывший владелец – твоя погибшая мать. *** Костас и Майя снарядили свои лазганы предпоследними батареями боепитания, когда по рядам обороняющихся пронесся приказ кого-то из преподавателей схолы: «Приготовиться к рукопашной!». Молодые люди прислонили оружие к стене баррикады. Костас взялся за рукоять Рассекающей. Сабля не обожгла ему ладонь, как можно было ожидать, а лишь послала теплый импульс и легонько завибрировала. Костас понял, что сабля «жаждет», чувствует приближающихся врагов. Между тем, Майя нервно сжимала в руке цепной меч, взятый с оружейного склада. «Повезло», - думала она, - «что я не брезговала уроками фехтования в схоле». Было у неё предчувствие, что ей, даже будучи госпитальеркой, возможно, придется участвовать в бою. И стоять пред лицом врага, опустив руки и принимая незавидную участь, было бы глупо. Поэтому сейчас она осторожно активировала руну, для пробы. Моторчик зажужжал, острые зубья стали вращаться, бешено лязгая, словно тоже жаждали вгрызться в плоть врага. «Я не хотела этого. Я хотела лечить людей, а не убивать. Но Императору виднее. Если он считает, что сейчас их лучше как раз таки убивать, да будет так!» И она сжала рукоять чуть крепче, но механизм меча отключила… До поры. *** Откуда-то для обороны схолы нашлось парочка бронетранспортеров «химера» с мультилазерами. Они стояли по флангам импровизированного комплекса баррикад, на который всё перли и перли толпы культистов. Орудия «химер» начинали слегка дымиться от перегрева, но продолжали стрелять, осыпая наступающих еретиков красноватыми пунктирами смертоносных трассеров. Культисты, щедро одаренные лазерными ожогами, валились замертво один за другим, но толпы других продолжали пересекать периметр схолы, визжа и выкрикивая восхваления темным богам. Не все еретики были тупым стадом фанатиков. Те из них, кто ещё недавно был солдатами СПО или неких полков Астра Милитарум и сохранили хоть подобие здравого рассудка, шли в бой не с дубинками и обломками арматуры, а со стрелковым оружием и даже гранатомётами. Экипаж одной из «химер» слишком поздно через свои триплексы увидел одного такого гранатометчика. Бронебойный заряд уже несся навстречу бронетранспортеру. Стрелок «химеры» выстрелил по предателю короткой очередью из мультилазера. Когда заряд гранатомета разворотил левый трак «химеры», лазерные лучи уже изрешетили бывшего гвардейца и тот повалился на спину. Пока экипаж «химеры» отвлекся на гранатометчика, к ним успел подобраться культист со связкой крак-гранат. Еретик швырнул связку на крышу бронетранспортера, когда турель мультилазера повернулась в его сторону. На сей раз экипаж с выстрелом запоздал. Гранаты оглушительно детонировали, превратив «химеру» в дымящуюся металлическую коробку. Пустую коробку. *** Костас заметил, что на левом фланге замолчало орудие «химеры» и понял, что напор врага должен усилиться на том направлении. Он присел за баррикаду и осмотрелся. В ответ на него смотрели Майя Аргентия и человек двадцать таких же, как он, курсантов, вооруженных лазганами и пиломечами. - Взгляните влево! – сказал Костас, - сейчас еретики усилят там напор. - «Химеру» взорвали – подтвердил кто-то из курсантов, взглянув в указанном направлении. Вокруг подбитого броневика уже шла рукопашная. В то время как на центральном направлении наступление культистов заметно ослабло. Множество грязных чешуйчатых и рогатых тел еретиков лежало вокруг, убитых из лазганов и зарубленных пиломечами. - Нельзя допустить прорыва противника, иначе они окружат нас! – сказал Костас. – десять человек останутся здесь держать оборону, остальным же предлагаю пробиваться на левый фланг, для усиления обороны там. Разделиться предлагаю в шахматном порядке, через одного. - Хорошо, – не стройно ответили курсанты. - Я с тобой! – уверенно заявила Майя, до побеления ладони сжав рукоять пило-меча. – и не спорь! - А я и не собирался спорить, Майя! – ответил Костас. – Что ж, за мной! Во имя Его! - Во имя Его! – на удивление громко и яростно повторили за ним курсанты. И импровизированный отряд начал отчаянное продвижение на выручку товарищам на левом фланге. Майя закрепила цепной меч на своём поясе и на ходу перезарядила лазган. Руки её, при этом, двигались заметно увереннее, чем в начале боя. Батарея глухо щёлкнула, входя в паз, и Майя тут же вскинула винтовку к плечу и открыла огонь по культистам, уже сминающим позиции оборонявшихся курсантов схолы. Ярость придавала сил, так же как и вера в Императора. Курсанты, во главе с Костасом, посылали во врагов заряд за зарядом. Едва они пробились к товарищам на сотню метров, боеприпасы закончились. И преодолев финальный отрезок пути, отряд принялся колотить еретиков прикладами и кромсать лезвиями пило-мечей. Майя не отставала от остальных и, повторяя «вкусите гнев Его!», неистово кромсала врагов. Костас же и сам не заметил, как Рассекающая покинула ножны и приступила в его руках к кровавому пиршеству. Курсанты, оборонявшие левый фланг периметра схолы, отчаявшиеся, было, после уничтожения «химеры», обрадовались подошедшим товарищам и с удвоенным пылом продолжили отбиваться от хаоситов. Но радость продолжалась ровно до того момента, как по позициям обороняющихся ударили первые снаряды вражеского танка. Размалеванный непонятными символами Хаоса, слегка ржавый на вид, «Леман-Русс» пересек обрушенные ворота схолы и стреляя из главного орудия и болтерных спонсонов, двинулся как раз к левому флангу курсантов. В разные стороны полетели оторванные куски баррикад и ошметки разорванных болтами тел как обороняющихся, так и культистов, попавших под раздачу. Костас и остальные поприседали за уцелевшими частями баррикад и за бронёй поверженной «химеры», лихорадочно раздумывая, что делать с новой угрозой. Вот только звонкий стук зарядов по бронированному остову подбитой "химеры" продуктивному размышлению не очень способствовал. В этот момент кто-то из преподавателей схолы, одетый в офицерский мундир, приблизился к ним с противотанковым гранатометом в руках. «Майор Стэйвли» - вспомнил Костас. - Посторонись, - сказал майор, подойдя к одному из укрытий и присев на одно колено, для удобства. Он приложил к глазу оптический прицел гранатомета, оснащенный системой наведения, автоматика захватила цель, но показывала недостаточное расстояние для уверенного поражения. Словно и не было вокруг беспорядочного огня в обоих направлениях, словно не носились вокруг лазерные лучи и разрывные болты, Стейвли терпеливо выжидал, когда танк приблизится. Экипаж же танка противника, пока не замечал, что находится на прицеле у лоялистов. Сидевшие в «Леман-Руссе» еретики считали, что сопротивление защитников схолы практически сломлено и осталось только раздавить оставшихся. Или расстрелять. Как только расстояние до танка стало менее четырехсот метров, майор выстрелил. Бронебойный заряд угодил под башню главного орудия. Полыхнул взрыв, башня приподнялась над корпусом, но каким-то чудом не отвалилось. Вражеского наводчика, сидевшего в этой башне, насмерть посекло осколками брони. Не пострадавшие спаренные тяжелые болтеры левого спонсона изрыгнули очередь. Цепочка разрывных болтов прострочила баррикады. Пара зарядов обратила не успевшего спрятаться майора в фарш. Окровавленный гранатомет отлетел в сторону. Вражеский «Леман-Русс» упрямо пер на позиции курсантов, даже лишившись башни. Подбитая «химера» стала напоминать потемневший кубик сыра из-за вмятин и пробоин, проделанных разрывными болтами. Помимо грохота вражеского танка, послышался звук мотора ещё одной машины. «Неужели у еретиков есть ещё техника?» - подумал Костас и его товарищи. Но это навстречу «Леману-Руссу» неслась «химера», стоявшая на правом фланге. Её экипаж справедливо расценил вражеский танк, как наибольшую угрозу, понимая при этом, что вряд ли сможет остановить врага огнём мультилазера. А возможно, что у неё был уже исчерпан боекомплект. Как бы то ни было, они явно намеревались таранить врага. Вражеский танк развернулся к «химере» и стал уже её поливать болтерным огнём. Заряды барабанили по броне машины лоялистов адским градом. Вмятины становились всё глубже. Появились первые пробоины. В какое-то мгновение курсантам показалось, что «химера» замедлила ход, что её экипаж погиб от вражеского огня и машина неуправляема. Но лишь показалось. Химера, подобно силовому молоту, врезалась во вражеский танк, смялась в гармошку, словно гражданский лэндспидер. А затем прогремел мощный взрыв. То ли экипаж в последний момент подорвал гранатой остатки боекомплекта, то ли всё же взорвались топливные баки бронетранспортера. Как бы то ни было, вражеский танк был остановлен и развернут столкновением так, что правый спонсон не мог стрелять по обороняющимся. Левый же был уничтожен взрывом. До позиции курсантов во главе с Костасом оставалась пара сотен метров. *** Увидев, что вражеский танк уже не представляет опасность, и в то же время ужаснувшись гибели майора Стэйвли, Майя отошла к подбитой "химере" и оперлась спиной на ее остов, переводя дух, лазган на её плече ощутимо вдавился в рёбра. Рука с пиломечом опустилась, чиркнув по пыльной земле. Свободной рукой Майя отерла вспотевший лоб. Костас и ещё несколько курсантов вглядывались в дымную пелену, в ожидании новой атаки хаоситов. Всем было ясно, что эта атака непременно последует... Если враг внезапно не решит всё бросить и отступить. Но из уроков истории курсанты помнили, что такое бывало скорее исключением, чем правилом. Тянулись минуты. Тревожное ожидание начинало выматывать нервы. Кровь на клинке Рассекающей успела подсохнуть и сабля, нетерпеливо вибрируя в ладони Костаса, просилась в новую битву. "Да погоди ты" - мысленно шикнул на неё Костас - "Напьёшься ещё. Гляди, не захмелей!" При этих мыслях он усмехнулся и на мгновение, оглянулся в поисках Майи. Та по-прежнему опиралась на измятый остов бронетранспортера и тоже вглядывалась в туманную пелену. Меч уже вновь висел у неё на поясе, а в руках у девушки был лазган со свежезаряженной энергетической ячейкой. Видимо, последней. И только молодые люди успели переглянуться, как кто-то из курсантов мрачно возвестил - "идут". Сначала послышались выкрики нечестивых молитв. Затем топот сотен ног. И вот из тумана показались множество фигурок приближающихся культистов. Они шагали к позициям курсантов, размахивая разномастным оружием, а некоторые даже перешли на бег. Вооружены они были, помимо дубинок и самодельных клинков, мелким огнестрельным оружием. Их беспорядочная, от избытка ярости, стрельба не блистала меткостью. Лазерные заряды и пули автоганов барабанили по броне подбитой техники и глухо щелкали, втыкаясь в края брустверов. Некоторые курсанты, от нетерпения, поначалу ринулись навстречу врагу, но Костас остановил их: - Отставить! Назад! Потом добавил: - Все, у кого остались боеприпасы, огонь на поражение! Проредить ряды противника! Ретивые курсанты, как ни странно, одумались и вновь отошли к оборонительным позициям. Десяток бойцов, у кого, подобно Майе, ещё остались энергетические ячейки, снарядили лазганы. Вскоре зашипели первые выстрелы. В лучших традициях кадийцев, курсанты стреляли слаженными залпами. В ряды культистов словно вонзились длинные красные копья. Заваливаясь на спину или споткнувшись от попаданий по ногам, враги падали на землю. остальные же продолжали рваться к позициям лоялистов. Расстояние между обороняющимися и атакующими стремительно сокращалось. У кого-то из курсантов не осталось зарядов. И тогда, почти одновременно, недавние стрелки опустили лазганы... Но лишь для того, чтобы встретить врага в ближнем бою. Майя отошла от подбитой "химеры" и решительно двинулась с места, снова сжимая в руке пиломеч. Она хотела встретить врага вместе с Костасом. Но схватка началась столь стремительно, что в следующее мгновение вокруг того и парочки курсантов уже собралась дюжина врагов. Майя нажала руну активации. Взвизгнул в рукояти моторчик... И в следующий миг вращающиеся зубья уже впились в плоть ближайшего культиста и отпилили ему руку, с зажатой в ней ржавой арматуриной. Рассекающая, в руках Костаса, взметнулась и опустилась, разрубив первого в этой новой схватке еретика. Сражающиеся по бокам от него курсанты лупили культистов прикладами и насаживали их на штыки. Не всем сопутствовала удача. И один курсант вдруг выронил лазган, а культист, пронзивший бойца кривым мечом, радостно захихикал. Он стал следующей жертвой Костаса и Рассекающей. Его отсеченная голова, скатываясь на землю, по неясным причинам продолжала хихикать, а тело рухнуло, словно автоматон, лишившийся питания. Второй курсант рядом с Костасом выдернул штык из тела врага, отпихнул его от себя и обернулся к следующему. Он едва успел защититься прикладом от выпада дубинки. Торчащие из вражеского оружия гвозди и шурупы противно чиркнули по металлу лазгана. Следующим движением боец отвел дубинку культиста в сторону и опережая повторный замах, ударил врага по изуродованной морде. Именно морде, так как культист почти утратил человеческие черты, а вдоль нижней челюсти даже протянулась полоса сероватых чешуек. Культист вскрикнул и слегка пошатнулся, замах дубинкой вышел слабее желаемого и курсант успел уклониться и в следующий миг сноровисто вонзил штык врагу под дых. Еретик вскрикнул и посмотрел на курсанта глазами, что были черные, словно бездна Хаоса. Стараясь не поддаваться этому гипнотическому злобному взгляду, курсант повернул лазган влево. Повернулся и штык в ране культиста, разбрызгивая темно-красную, почти черную кровь. Курсант потянул лазган на себя. И вовремя, так как враг вновь замахнулся дубинкой. Удар пришелся по наплечнику кевлара и сорвал его, оцарапав курсанту плечо. Свежая рана саднила, но думать об этом было некогда и курсант обрушил приклад на голову врага. Кости черепа треснули и враг упал, носом в землю. Костас в это время зарубил очередного врага диагональным ударом. Легкая броня неформального лидера курсантов была покрыта царапинами. Справа под нагрудником кровоточила резаная рана. Сабля в руке Костаса покачивалась, оставляя дымящийся шлейф, её клинок шипел, словно впитывая кровь врагов. И в шипении этом слышалась некая радость, чуть ли не наслаждение. Курсант на мгновение задумался, могло ли это оружие быть еретическим. Впрочем, некогда забивать себе этим голову. Вокруг столько врагов. Сначала нужно разобраться с ними, а затем уж спросить у Костаса, откуда у него это оружие. Раздумье едва не стоило ему жизни. Он в последний момент вскинул винтовку в защитном движении. Арматурина отскочила от крепкого стального приклада, словно от брони или от камня... Схватка продолжалась. *** - Брат, сколько осталось до квадрата 46-20? - спросил брат-сержант Таки-Кван у пилота "тандерхока", имея в виду район, где находилась схола и шёл самый ожесточенный бой. - Около 20 минут, брат-сержант. - ответил пилот, закладывая левый вираж. - Ясно. Отделение "ятаган", - обратился сержант к своим подчиненным, - проверить вооружение и экипировку! - Есть, сэр! - ответили космодесантники и из десантного отделения послышался характерный металлический шорох. Вместе с тактическим отделением "ятаган"в "тандерхоке" находился и капеллан Наита. Он попросил взять его с собой в эту высадку, так как предчувствовал, что должен быть там внизу, что это никоим образом важно. Быть может, сам Император поселил эту мысль в его голове. Капеллан вместе с остальными проверил экипировку. Крозиус-арканум послушно сверкнул при пробной активации, готовый обрушиться на головы врагов. Ещё поблескивающий от свежей смазки болт-пистолет принял полностью снаряженный магазин с характерным щелчком. Они летели именно в район схолы, так как в других местах, затронутых вторжением еретиков ситуация уже была переломлена в пользу лоялистов, благодаря подошедшим подразделениям астра-милитарум. Враг был либо полностью уничтожен, либо отброшен к десантным кораблям и добивание отступающих было вопросом времени. И лишь в районе схолы ситуация была противоположной. Хаоситы напирали на тающий гарнизон военно-учебного заведения. Защитники сражались отчаянно, но сил их явно надолго не хватит. Туда и надлежало прибыть астартес, дабы обрушить гнев Его на врагов. *** - Смотри не захлебнись! - пробормотал Костас Рассекающей, пронзившей очередного врага и затем выскользнувшей из его тела, шипя дымящейся кровью. Он так и не мог чётко определиться, это его фехтовальные навыки оказались столь удачным образом отточены или сабля жила своей жизнью, а его задачей оставалось лишь держать рукоять? Рассекающая свистела и порхала в непрерывном танце смерти, напиваясь кровью культистов. Усталость только сейчас начала подбираться к Костасу, хотя бой длился уже, казалось целую вечность. Курсант, который ещё недавно сражался рядом с ним, прикрывая справа, лежал мертвым. По его телу уже топтались еретики. И где-то там, за спинами окружавших его врагов, была Майя. Он слышал жужжание её пиломеча, отличая его от других звуков боя. И с минуту назад клинок подруги начал давать перебои от застревающей в механизме плоти и обломков костей культистов. К тому же, руки девушки явно устали от монотонных движений не самым легким в в галактике оружием ближнего боя. "Держись, милая! Если нам не суждено пережить этот бой, то хотя бы опрокинем к ногам Императора побольше убитых врагов... Да нам уже совсем не стыдно предстать перед Ним". *** Пиломеч в руках Майи становился всё тяжелее. Но девушка знала, что нельзя поддаваться слабости. Нельзя ударить в грязь лицом перед гнусными еретиками. Необходимо сражаться из последних сил. "Р-р-р-жих..." - и очередная отрубленная рука или клешня упала на окровавленную землю внутреннего двора схолы. "Р-р-р... чих-чих..." - снова сбойнул пиломеч и его зубья на мгновение остановились. А затем снова заработал - "Р-р-р..." Майя боялась думать о том, что будет, когда клинок заглохнет окончательно. Орудовать прикладом лазгана она, увы, не тренировалась. Но на всякий случай она перед самой рукопашной схваткой закинула винтовку за спину. Костас был поблизости. Майя видела, как мелькала впереди его сабля. Но он был там один. Несмотря на толпу культистов, Майя заметила, что оба курсанта, сражавшиеся рядом с Костасом в начале рукопашной, погибли. "Пробиться бы к нему и встать плечом к плечу. Так и отбиваться удобнее будет. Хотя, кого я обманываю? Ещё немного и я просто не смогу поднять пиломеч, к тому же тот норовит вот-вот заглохнуть" - думала Майя. перерубая очередную дубинку, которой враг пытался её достать. Чуть доправить... И зубья пиломеча с кровавым фейерверком распилили горло культиста. Поворот влево, новый замах. Пиломеч столкнулся со своим подобием в руках ещё одного культиста. От соприкосновения зубьев полетели искры. Враг давил на Майю, норовя повалить на землю. "Ну уж нет, тварь!". Девушка отдернула свой клинок от вражеского, шагнула в сторону и не давая противнику опомниться, перепилила ему запястья. Ошеломленный культист уставился на обрубки. А Майя, тем временем, вонзила пиломеч ему в живот и дернула влево. На землю шлёпнулась кучка внутренностей. Культист опустился на колени и всё с тем же ошеломленным выражением лица повалился вперёд. В то же мгновение Майя заметила, что толпа еретиков вокруг стала заметно реже. Кто-то из курсантов схолы ещё сражался и Костас в том числе. "Выстоять! Несмотря ни на что, выстоять!" - мысленно твердила девушка поворачиваясь к очередному врагу и вновь поднимая захлебывающийся прерывистым жужжанием пиломеч. "Ш-ш-мяк" - что-то толкнуло Майю под правым наплечником. Затем снова, чуть ниже. Держа клинок одной рукой, другой девушка коснулась образовавшихся источников жгучей боли. "Ублюдки!" - выругалась она, поняв в чем дело. От толпы отделился один из культистов и шел к ней, подняв лазерный пистолет. Тот как раз изрыгнул очередной выстрел и к телу Майи потянулся красный луч. На сей раз зажгло шею, слева. Затем, от стрелка Майю закрыл другой еретик, попытавшийся напасть на неё с обломком механодендрита. Только сама девушка не поняла, что это. Для неё это была всего лишь некая металлическая дубинка. Майя парировала её пиломечом, но на новый замах уже не хватало сил. Но тут голова культиста лопнула осколками черепных костей. И его тело завалилось куда-то набок. Враг с лазпистолетом тоже падал на землю, хоть и несколько медленнее. Он представлял собой изорванную куклу в черном тряпье. Заряды спаренных тяжелых болтеров "тандерхока" настигли его мгновением ранее. Майя грустно усмехнулась, глядя на заходящее на посадку десантно-штурмовое судно мутнеющим взглядом. *** Шаг, взмах наискось. Располовиненный культист оседает на землю. Костас поворачивается к другому врагу. И тут видит, как Майя начала падать, а её легкая броня слегка дымилась от остывающих лазерных ожогов. - Майя, нет! - кричит он, уворачиваясь от ржавого пиломеча очередного еретика и вслепую пронзая его клинком Рассекающей. Костас знал, что сабля не промахнется и найдёт цель, помимо его воли. И девушка, казалось, слышит его и оборачивается в его стону. Приподнимается на ноги и глядит на него с улыбкой, контрастирующей с печальным взглядом. "Костас" - читает он по её губам. Пиломеч выпадает из ослабевших рук несостоявшейся госпитальерки. - Нет! - вновь кричит Костас, отвлекшись от девушки на очередного врага и отправляя его вслед за всеми предыдущими жертвами Рассекающей. Затем и он замечает резкое сокращение численности противника и заходящий на посадку "тандерхок". Спаренные тяжелые болтеры из-под левого крыла судна, непрерывно поливали врага огнём, переключаясь с одной цели на другую. Вскоре последний культист на дворе схолы обратился в мясной ошметок. Осознав, что сражаться уже не с кем, Костас машинально убрал саблю в покрытые, как вся его экипировка, кровью, ножны. Курсант присел на развороченный бруствер и мрачно уставился на тело Майи, застывшим взглядом глядевшее куда-то в бескрайнее небо. Видимо, умирая, девушка успела успела порадоваться, что возмездие Императора свершилось, в том числе и её стараниями. Костас нервно сжал рукоять Рассекающей. Но на этот раз сабля ему не ответила. Она была холодна. - Как тебя зовут, курсант? - услышал он чей-то явно искаженный шлемом хриплый голос. Костас поднял взгляд и увидел нескольких гигантов в ярко-зеленой силовой броне, державших болтеры, стволами вниз. На наплечниках у большинства из них виднелось изображение некоего насекомого. Это курсант понял, разглядев рубиново-красные глаза и мандибулы под ними. И лишь у одного из них, как раз того, кто задал вопрос, символика несколько отличалась. Черные доспехи с черепом на нагруднике венчал шлем, стилизованный под череп, но тоже словно бы похожий на голову насекомого, если бы у тех могли быть кости скелета. - Курсант Костас Лемп, сэр. - ответил парень. - Костас, - рыча из-за вокалайзера, словно древний медведь, произнес космодесантник, - я капеллан Наита, из ордена Воинов-Богомолов. Мы видели как ты сражался. Как все вы сражались. Мы восхищены и призываем тебя в наш орден. Поверь, это редкая честь! Костас, несмотря на скорбь по Майе, понимал всю важность момента и понимал, что недостойно кадийца было бы сглупить перед лицом ангелов Императора. К тому же. отчасти именно ради Майи тем более нужно принять предложение. Хотя бы попытаться стать космодесантником. Костас помнил из учебных курсов схолы, что с этим вопросом не всё так просто. В прочем, в мире вечной войны всё не может быть просто, по определению. - Я принимаю предложение! - охрипшим от пересохшего горла голосом ответил Костас. - Тогда пойдём же с нами, рекрут Костас! - пророкотал капеллан указав крозиусом на "тандерхок". Последний раз взглянув на павшую подругу, Костас направился вслед за космодесантниками. Он не заметил, что пальцы девушки судорожно пошевелились. *** Майя лежала посреди поля битвы, в которое превратился внутренний двор схолы, и глядела в небо. От полученных лазерных ожогов тело жутко саднило. Всё это накладывалось на общую усталость от пережитого боя. Майя дышала с трудом. От неподвижности тело начинало потихоньку неметь. Не было сил пошевелиться и даже закрыть глаза. Всё, что она смогла, это слегка повернуть голову в сторону, где ещё недавно Костас сражался с врагами. Но сейчас его фигуру закрывали от её взора гиганты в силовой броне. Они что-то сказали Костасу. что-то важное. А затем увели его с собой. Причина могла быть только одна. Они призвали парня в свои ряды. "Возьмите меня с собой!" - прохрипела Майя, но её не услышали.Она хотела поднять руку, чтобы подать знак, что жива, но смогла лишь слегка пошевелить пальцами левой руки. Правая уже онемела. Попробуй с непривычки помахать цепным мечом! Та ещё нагрузка для девушки, не планировавшей быть воином. Отчаявшись, Майя вновь обратила взор к небу. Дымные облака начинали рассеиваться. Последнее, что Майя увидела перед тем, как отключилась, был пролетающий над теперь уже бывшей схолой "тандерхок" с мордой диковинного насекомого на боку и ещё дымящимися от недавней стрельбы стволами спаренных тяжелых болтеров. Однако её попытка пошевелиться не осталась такой уж незамеченной. За пределами схолы стоял другой транспортный челнок. Техножрецы и сервы ордена Воинов-Богомолов осматривали после в поисках пригодых для использования вещей. Оружия механизмов и тому подобного. А также в поисках возможных выживших. - Признаки жизни. Слабые. Потенциально полезный ресурс. Выжившая. - сказал один их техножрецов - Серьезные раны. Без аугментики не обойтись. Расточительство. -возразил другой техножрец. - Как же так? Она же одна из тех, кто до последнего сражался с еретиками. И мы вот так дадим ей умереть от ожогов и некроза тканей? - спросил серв, который в своё время не прошёл до конца превращение в космодесантника. Тело отторгло большую часть имплантов. Но к счастью, дело было не смертельное и парень остался на службе в ордене и научился ремонтировать оружие и броню космодесантников. - Спасите ей жизнь. А я научу всему, что сам умею. Она будет полезна ордену. - Да будет так, Теймур, - так звали серва, - под твою ответственность. Сам знаешь, растрата ресурсов на бесполезные цели не допустима. - Не верю, что девушка, сумевшая намотать на зубья цепного меча кишки нескольких еретиков, может быть бесполезной. - Время покажет. - сказал техножрец. - Несите её в челнок. И двое сервов ордена понесли Майю к уже разогревавшему двигатели "арвусу". Третий серв закинул за спину её лазган и взял цепной меч для последующей чистки и возможной модификации. Вскоре "арвус" с сервами, техножрецами и Майей на борту оторвался от земли и направился к звездолету Воинов-Богомолов.