Двулистник Грея

      С какой-то странной грустью в глазах Рам провожал Кинга из своего магазинчика с редкими растениями. Словно прощались они навсегда и всё, что ему было позволено — безмолвно смотреть парню вслед. Собиратель сказок подумал, что есть в этом что-то отчаянное, горькое, и поёжился. Ободряюще улыбнувшись, молодой человек помахал рукой и вышел. Он не мог не сказать, что собирается найти Ту и всё узнать. Видимо, это очень ранило Рама. Взор его потускнел, и он рассеянно кивнул, отводя глаза.       Чем дальше отходил от заветного магазинчика Кинг, тем сильнее его душа просилась обратно, но парень твёрдо решил до конца прояснить ситуацию, какой бы тяжёлой она не была.       Оказавшись в собственной квартире, юноша решил начать поиск с информации личности Босса и его людей. Кинг думал о том, что существует риск не найти никаких данных, так как, возможно, за несколько лет они могли быть утрачены, а то и скрытыми, ведь бои без правил нелегальны. Но, к собственному изумлению, сведений о Боссе он нашёл много. Видимо, в какой-то момент, тот перешёл на сторону «света», а точнее спортивных соревнований, желая замести свои прошлые следы.       Парень внимательно рассматривал лицо возмужавшего Босса и пытался представить последнюю встречу с ним. Чувство неприязни и злости охватило его, но, видимо, жизнь хорошо отыгралась, раз из статного хитрого юноши превратила в мужичка с презрительным взглядом на весь белый свет.       Усмехнувшись, Кинг переключил на другую фотографию. На представленной Босс уже со своими подопечными. Красуется, ведь сам вырастил «бойцовых петухов»*, калечащих противника нечестными приёмами. Среди них возвышался один, видимо, являющийся гордостью хозяина. Описание к фотографии было дано скромно: лидер клуба «Неукротимость» и его подопечный Ту, известный как «Шамо»**. Несмотря на то, что в тексте встретилось нужное имя, Кингу стало не по себе от странного прозвища, придуманное, видимо, Боссом. Хоть и было боязно, но парень нашёл адрес клуба, чтобы встретиться лично с тем, кого в прошлой жизни Талэй любил. В своей реинкарнации Кинг не был уверен, что захочет вернуться к Ту.       По дороге к главному офису спортивного клуба юноша сидел как на иголках. Он боялся встречи, боялся последствий. «Важно, не забыть, что представился я свободным журналистом, собирающим факты на интересующие темы и работающим в крупном издательстве» — подумал он, чувствуя, как от волнения потеют ладони, держащие блокнот и ручку. Самой трусливой мыслью в этот момент было сбежать обратно в магазинчик и больше никогда не пытаться узнать что-либо о своём прошлом. Но Кинг понимал: он не сможет довериться Раму полностью, пока не узнает о том, кто в тот день так сломил Талэя, иначе это незнание будет точить свои зубы о его душу и, не выдержав, парень сорвётся и может сильно поругаться с продавцом редких растений. Конечно, сам факт того, что Ту жив и здоров немного радовал Кинга, но и странное ощущение предательства не отпускало его. Однако юноша надеялся на хороший исход событий: на то, что они поговорят, всплывёт правда, что он — Талэй, но, в итоге, Кинг скажет, что, к сожалению, в новой жизни у него появился другой человек, а Ту он предложит быть приятелями. Но только при условии, что сам «боец» хоть немного будет помнить то, что их связывало.       Мрачное здание встретило его тишиной и равнодушным охранником. Парень робко поинтересовался может ли он где-то найти «Шамо» и тот, посмотрев паспорт, махнул рукой по направлению к лифту, позёвывая и сообщая нужный этаж и кабинет. Добравшись до заветной двери, Кинг тихонько постучал. Открыл ему Ту, грубо кинув:       — Чего замер на пороге?       Юноша неловко переступил с ноги на ногу и вошёл в богато обставленное помещение, невольно осматриваясь: на массивных полках стояли кубки, на одной из стен висела большая фотография Ту и Босса гордо демонстрирующих очередной трофей. «Видимо, он хорошо вкладывался в развитие навыков все эти годы» — подумал Кинг, чувствуя уважение, но прислушавшись к себе понял, что ничего больше это у него не вызывает. Нет гордости или нежности, нет особенного тепла и магии в том, как он ощущает бывшего возлюбленного.       — Что привело тебя сюда? Поглазеть на чемпиона? — послышался смешок. Кинг перевёл взгляд на Ту и, нервно улыбнувшись, произнёс:       — Я бы хотел задать Вам пару вопросов…       — А, ты — очередной журналюга выпрашивающий у меня советы о достижении успеха, да? — Кингу стало как-то не по себе, и он подумал, что слава сильно испортила характер боксёра. Переборов зарождающееся отвращение, парень продолжил:       — Нет. Я бы хотел узнать о Талэе, кажется, когда-то вы были с ним близки? — он выжидал, наблюдая за реакцией Ту, ведь что-то должно было выдать его эмоции. Но всё, что увидел Кинг было то, как мужчина напротив него усмехнулся, а рука сжала стакан с уже пригубленным виски. И в этот момент, когда парень перевёл взгляд на руку Ту, он частично погрузился в то время, когда Лэй беспомощно лежал на асфальте, а кто-то жестоко избивал его. Пока Ту отпивал из стакана алкоголь, Кинг словно заново увидел замах над собой, а затем почувствовал удар. Дрожь охватила тело юноши, и он попятился назад, с ужасом наблюдая как рука опускается обратно на стол и слышится стук стеклянного дна о его поверхность.       — Талэй? — уточнил Ту, приподнимаясь. Юноша загнанно задышал и испуганно посмотрел на «Шамо», не в силах поверить в то, что память Лэя воспроизвела только что: руки, которые баюкали при кошмарах, так крепко обнимали, ерошили непослушные тёмные волосы — были теми же, которые сломали, уничтожили любящего их человека.       — Если ты здесь для того, чтобы состряпать какую-нибудь красивую статью о любви и её печальном конце, то ты должен знать одну вещь, парень: они оба были идиотами. Что Талэй, что Перт. Но ты можешь постараться, создать историю, что тот самый Лэй сбежал со своей собачкой Пертом, а потом, когда я узнал об этом и лишил его средств к существованию, этот шут спрыгнул с высотки и разбился. Собачка Перт немного поскулил и присоединился к хозяину. Смотри, как романтично! — мужчина самодовольно рассмеялся.       «Но ведь я — Талэй! И всё было иначе. Ты уничтожил меня…» — чуть было не возразил Кинг, поддаваясь эмоциям Лэя, но вовремя закрыл себе рот рукой. Откровенная ложь ошарашила его. Не зная, что ответить, он наощупь нашёл дверь и опустил ручку, открывая её, а затем вышел в коридор. В состоянии шока дошёл до лифта и тут услышал:       — Куда же Вы, господин журналист? Как же остальные вопросы? Вы ещё не все подробности узнали! Так дослушайте! Собачка Перт ещё и колечко себе сделал из любимых Лэем незабудок! Помните, как там у Шекспира? Нет повести печальнее на свете, чем повесть о придурке и его Джульетте! — не унимался Ту, хохоча. Слушать это было противно. В закрывающихся створках лифта Кинг от всей души пожелал «бойцовскому петуху» проигрывать на всех соревнованиях и, в итоге, разориться. Обозлившаяся и клокочущая душа Талэя дала о себе знать и пожелала жестокой расправы, но Кинг приложил руку к сердцу, пытаясь успокоиться. Выдохнул и через силу произнёс:       — Что ж, зато теперь прежние чувства никогда не проснутся.       После услышанного в магазинчик Рама собиратель сказок так и не вернулся в тот день. Он решил отдохнуть, привести мысли в порядок, да и, если быть честным, встреча с Ту оставила тяжёлые воспоминания. Но самым болезненным для Кинга было осознание того, что Перт погиб из-за него. Талэй был тем, кого так бережно, безответно и преданно любил подопечный Босса. Парень запоздало понял, какую боль он причинил ему, на какие страдания обрёк. Да ещё и в новой жизни посмел сомневаться…       — Неужели, эта история могла бы сложиться по-другому, если бы заметил его раньше? — спросил сам себя юноша. Но тут же покачал головой. Скорее всего, Лэя оттолкнула холодность Перта, которую он так часто показывал. Даже если бы юноша попытался сблизиться, со временем, Ту всё равно встал бы на пути, загораживая «ледышку» ярким собой, заставив Талэя сдаться и обратить внимание на себя. «Это странно, но ведь сейчас я научился видеть то, что так отчаянно, порой, скрывает Рам» — вдруг остановил поток своих мыслей Кинг, вспоминая, как ненавязчиво и осторожно продавец стал проявлять заботу, а иногда и мягко, тепло-тепло улыбаться в ответ, отчего сердце таяло. Он остановился по среди людной улочки, задумываясь, и, найдя ответ, произнёс:       — Всё верно, вижу, потому что мы уже теряли друг друга. Видимо, израненное прошлое подсознательно пытается искупить это счастливым временем!       — Прекрасно, юноша, я убедился, что Вы умеете не только преграждать путь, но и думать! — услышал он в ответ от какого-то пожилого дедушки, пытающегося его обойти, вздыхая и что-то недовольно бурча себе под нос. Смущённый Кинг поспешил извиниться, отходя в сторону. Но сама ситуация неожиданно развеселила его, и он хихикнул.

***

       Ту молча стоял возле зеркала, смывая чужую кровь, пока остальные парни из его группы активно обсуждали прошедший раунд, восхваляя победителя. Приоткрывшаяся дверь впустила в помещение Босса с несколькими бутылками виски. Подопечные встретили его радостными воплями.       — Ту, сядь с нами, выпей за новый трофей! — крикнул кто-то из ребят, но Босс тут же елейно ответил:       — Он не может, его любимчик недавно покинул этот мир.       На мгновение воцарилась тишина, а после парни принялись выражать соболезнования. Самый младший из них осторожно спросил:       — Это было твоё домашнее животное?       Босс расхохотался, хлопая в ладоши, остальные подопечные растеряно переглянулись, а от самого старшего бойца младший получил подзатыльник.       — Что ж ты бьёшь его? — воскликнул Босс, поднимаясь и отвешивая оплеуху старшему в группе, но после хихикнул и открыл первую бутылку. — Он в каком-то смысле прав!       Ту смерил его тяжёлым взглядом, накинул на плечо полотенце и развернулся, чтобы уйти, но Босс с хитрой лисьей ухмылкой вдруг произнес:       — Перта не видели сегодня? А? Да и не увидите. Он присоединился к домашнему животному Ту, представляете? Ставлю вторую бутылку, что они вместе нередко проводили денёчки, пока наш чемпион покорял Олимп.       Убедившись, что подопечный хорошо услышал его речь, Босс удовлетворённо наблюдал, как парень сжал кулаки и вылетел из помещения, хлопнув дверью. Он снова расхохотался.       Зайдя в квартиру Талэя, желая забрать хоть что-то на память о нём, Ту бережно взял со стула чёрную толстовку, которая всегда была велика его парню и тот часто в неё кутался, если замерзал или чувствовал себя беззащитным. Боксёр жалел, что поступил с ним так мерзко и жестоко. Он мысленно умолял Лэя простить его, если тот наблюдает за ним с небес. Парень поднёс вещь к своему лицу, вдыхая едва заметный аромат парфюма, оставшийся с последнего раза, когда Лэй надевал её, пока был жив. Ту невольно вспомнил их поездку на пляж, и слёзы покатились по его щекам.       Вдруг, вздрогнув, он подумал о любимых цветах Лэя и, обеспокоенный их судьбой, поспешил в его комнату. Там он увидел мертвое тело Перта, разбитый горшок незабудок, и то, как один из стебельков обвивал грубый безымянный палец бывшего друга. Слова Босса вспыхнули в памяти, заставляя сжать зубы от злобы. Ту прищурился, с ненавистью глядя на парня на полу, и прошипел:«Слабак». После чего сильно пнул руку с «кольцом» и смяв любимую вещь Талэя кинул в бездыханное тело.       — Да будь ты проклят. — произнёс он то ли Перту, то ли Талэю, то ли себе. Но, выходя из квартиры, он поклялся вычеркнуть всё хорошее из памяти, уверенный в том, что его предали двое близких людей. А Босс ему только помог в этом, причитая и убеждая, что несчастного Ту на самом деле использовали, как недальновидного глупца. И, постепенно подменяя настоящие события ложными, хорошо придуманные Боссом, «Шамо» стал жить с другим мировоззрением, в новом мире. И в нём он доверял только своему «создателю».